Нет ничего прекраснее, чем гордость за человека, которого любишь.

Классическая литература
Герой нашего времени

...мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

...в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

...я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

...и мы только в два часа ночи вспомнили, что доктора велят ложиться спать в одиннадцать.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

...мы почти всегда извиняем то, что понимаем.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

- ...я убежден только в одном ... рано или поздно в одно прекрасное утро я умру.

- ...у меня, кроме этого, есть еще убеждение - ...я в один прегадкий вечер имел несчастие родиться.

доктор и Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

...живешь - из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

Самые счастливые люди - невежды.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

И если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так сильно заботиться.

Печорин Григорий Александрович
Классическая литература
Герой нашего времени

Я иногда себя презираю... Не оттого ли я презираю других?

Печорин Григорий Александрович

Жизнь человеческая - порочный круг, в котором "позавчера" смыкается с "сегодня" и они пожирают "вчера". Нам чудится, будто мы движемся во времени, но прошлое прочно держит нас в плену.

На этой земле люди приходят и уходят. Каждому свой час.

Го - отражение души человека...

Мужская страсть угасает быстрее женской красоты.

Сочувствие - удел сильных духом.

Возможность поговорить рождает нежность даже в самых необузданных душах.

Люди подобны железу - чтобы выковать оружие, по нему бьют молотом.

Счастье подобно игре в го, за него сражаешься, как за окружение противника. Я убью боль, задушив ее в объятиях.

Хорошая утренняя пробежка - залог бессмертия.

Встреча на чужой земле с жительницей родного города доставляет мне тихую радость, при таких обстоятельствах чужие нам люди сразу становятся родными и близкими.

Лучшее доказательство мужской любви - терпение, с каким он ждет, пока девственница созреет.

Хун

Интересно, умереть также легко, как удивиться?

Доски, начерченные на гранитных столах, после тысяч и тысяч сыгранных на них партий превратились в лица, мысли, молитвы людей.

Хотя это всего лишь мой предрассудок, я никогда не верю мужчинам с носовыми платками. Во мне вообще полным-полно предрассудков подобного рода. Поэтому люди обычно меня сторонятся. И чем дальше сторонятся, тем больше у меня предрассудков.

Есть на свете такая тоска - от неспособности плакать. По-прежнему бесформенная, никак не выраженная, она просто копится на сердце всю жизнь, как снег в безветренной ночи. Когда я был помоложе, я пытался подобрать для нее слова. Но сколько не пробовал, так и не смог объяснить ее ни другим, ни самому себе. Тогда я решил, что это невозможно в принципе и перестал пытаться. Мои слова высохли, сердце захлопнулось, а тоска стала еще неизбывнее.

Классическая литература
По морю прочь

От первой встречи с ними она ожидала того, что обычно ожидают современные люди от знакомства с себе подобными, относясь к нему, как к очередному физическому неудобству – вроде тесных туфель или сквозняка.

Классическая литература
По морю прочь

Маленькое зеркало над умывальником отражало ее голову и плечи. Лицо, смотревшее из зеркала, было преисполнено болезненным унынием – после прибытия Дэллоуэев Рэчел пришла к неутешительному выводу, что ее лицо совсем не такое, какого ей хотелось бы, и, скорее всего, никогда таким не станет. Так или иначе, ей с детства внушали, что опаздывать нельзя, поэтому следовало выйти к ужину с тем лицом, какое было.

Классическая литература
По морю прочь

В двадцать четыре года она понимала в музыке столько, сколько обычно люди начинают понимать к тридцати, и могла играть в полную силу своего дара, и с каждым днем становилось яснее, что природа была к ней поистине щедра. Пусть этот один столь явный талант и сопровождался мыслями и грезами нелепыми, неразумными, какая мудрость могла бы его заменить?

Мне хотелось бежать от себя, и я начала рисовать ярких, огненно-красных огнедышащих драконов. Это были драконы, пышущие энергией и жизненной силой, то есть у них было все то, чего не было у меня. Я же была сплошь серой.

Важно понимать, чего мы хотим, так как это подсказывает нам, что надо делать, чтобы жизнь стала осмысленной и радостной.

Я делала это для того, чтобы умереть. Но в тот момент, когда я это проделывала, я не хотела умирать, мне только невозможно было жить.

В результате я стала расцарапывать свою кожу, чтобы почувствовать себя живой, чтобы доказать, что у меня в жилах еще течет живая кровь.

Я не думаю, что стекловолокно полезно для желудка, и знаю, что оно вредно, но оно заполняло пустоту, которая пожирала меня изнутри.

Но ужасно унизительно было выслушивать похвалы, как красиво и нарядно я одета, когда на самом деле ты знаешь, что вид у тебя вообще никакой, потому что эти высказывания слишком ясно говорили о том, из каких стандартов исходила санитарка, оценивая мои достижения. Я понимала, как я выгляжу, отлично понимала, и если это называется хорошо, то явно не исходя из нормальных представлений о том, что хорошо и что плохо. Любому человеку не все равно, с какими ожиданиями к нему подходят окружающие.

У меня в нанесении себе физических повреждений выражалось много разных вещей. Одной из важнейших была возможность выразить через него страдание, которое не вмещалось ни в какие слова. Для меня это было способом показать окружающему миру, что мне больно, но также и способом сделать это страдание конкретным и управляемым, так сказать, физически ощутимым. Нанесение себе повреждений стало для меня средством заменить или заглушить неконтролируемую душевную боль внешней болью, которой я могла управлять, это можно сравнить с тем, как мы, сидя в кресле зубного врача, так стискиваем кулаки, чтобы ногти впивались в ладонь.

Мне просто необходимо было, чтобы кто-то посмотрел на меня с улыбкой, и я обрадовалась, когда женщина мне улыбнулась, обрадовалась еще и потому, что улыбнулась мне именно она. Я никогда не видала ее прежде, но сразу узнала ее. Она была Одиночество, и она была прекрасна. Кому нужны какие-то там коллективы, когда Одиночество так прекрасно? С тех пор я часто стала ее видеть. Она мало говорила, зато она улыбалась такой прекрасной и немного печальной улыбкой! Порой она танцевала для меня в этом очаровательном платье, одновременно белом и синем.

Самое горькое в моем положении было то, что ко мне и моим действиям подходили не с обычными мерками, а рассматривали их только как симптомы безумия. И тут уж все доводы были бесполезны, ибо чем больше ты возражаешь, тем яснее становится всем, что ты больной человек. Болезнь у меня была, это бесспорно, но ведь не всё мое «я» было больным.

Она спросила, не боюсь ли я потолстеть и не боюсь ли ездить в автобусе, но такими страхами я не страдала. Меня пугали другие мысли: существую ли я на самом деле, и принадлежат ли мне мои мысли, а об этом она меня не спросила.

Любовь — это в какой-то мере рабство...

Рид Бауэр

Близость с тем единственным существом, которое стоит любить, — как раз и есть высочайшая награда, перевешивающая всю боль, горе, всю твою нелепость, одиночество, компромиссы, сопровождающие жизнь человеческую. Но близость с нужным тебе человеком искупает почти все ошибки.

Рауль Эндимион

Она склонилась, снова поцеловала меня, и ее темные глаза заслонили весь мир.

Рауль Эндимион

Хорошо исполненное дело само несет в себе глубинный смысл.

Энея

Мы безмолвно общались в повисшей тишине. ... Молчание, связывающее нас, заполняло собой все щели, все пустоты в наших душах.

К

Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.

К

Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер стоишь возле устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море.

Я не принимал за чистую монету все, что мне говорили. Моя душа могла захлебываться от чувств к этому миру, но их вызывали только книги и музыка. Что говорить — я был одиноким человеком.

К

Щелкает переключатель. Мы расходимся в разные стороны, чтобы дальше снова идти каждый своей дорогой. Наступит завтра, и мы, в полутысяче километров друг от друга, будем продолжать бесцельную борьбу со скукой, которая у каждого тоже своя.