Оцените Не позвать ли нам Дживса?

Колонизировавшие планету Роланд земляне не обнаружили разумных форм жизни на пригодном для жизни участке суши. За сто с небольшим лет пребывания на Роланде люди, стремясь жить рядом с теми, кто им ближе по происхождению или образу мысли, уже успели сформировать региональные акценты. Кто-то остался в миллионом городе, кто-то превратился в дальнопоселенца и ушел подальше от цивилизации, полностью ударившись в сельское хозяйство. Все было хорошо на планете, вот только дети слишком уж часто пропадали… Из лагеря, обнесенного детекторами и сигнальными системами, охраняемого сторожевыми мастифами, куда никто не мог проникнуть незамеченным, пропадает малыш. Мать пропавшего ребенка нанимает сыщика, цепляясь…

Карлос Олег Невский (мать — мексиканка, отец — русский) от рождения был слепым, но это не помешало ему стать известным ученым-математиком в области n-мерных пространств. Будучи свободным от визуального мира, он мог без труда вникать глубины неевклидовой геометрии, проецируя зрительное пространство в слуховое, в осязательное, в мир внутри и «видеть» то, до чего зрячим людям додуматься нелегко. Он оперировал с многомерными системами так же легко, как мы оперируем с трехмерными. В своих изысканиях Карлос пришел к принципам, которые могли перевернуть законы сохранения физики или вывести их на иной уровень. Своими мыслями он поделился со знакомым коллегой — зря! Слепой математик обнаружил, что в его…

Автор предполагает, что книга, которую Вы сейчас держите в руках, будет восприниматься неоднозначно. Повесть была написана в Британии, и если я хоть как-то задумывался о читателе, то он представлялся мне человеком западным, т.е. не воспринимающим текст с морализаторских позиций. Более того, я совсем не собирался депортировать повесть на родину, ее герои уже говорили по-английски, но у книг свои неисповедимые судьбы. Мне не хотелось бы ничем огорчать читателя, шокировать или, упаси Боже, вводить в соблазн. Мир Андрея Найтова - за рамками традиций русской литературы, и к нему следует относиться как к личному дневнику. Автор всего лишь поверенный его душевных тайн.

Шарль Анри Сансон – самый известный представитель династии палачей во Франции. Ему выпало жить и работать во времена Великой французской революции, пожиная ее обильную жажду, настолько обильную, что применение гильотины, скорбно знаменитой машины казни, считалось милосердным способом свершения народного правосудия. При помощи нее Сансон казнил вначале Людовика XVI и Марию-Антуанетту, а затем и представителей революционной верхушки. Первую попытку создать записки от имени Сансона предпринял Оноре де Бальзак. Долгое время читатели воспринимали их как подлинные, пока мистификация не была раскрыта. Эдвард Радзинский предлагает свою версию воспоминаний знаменитого палача. Но не только. Постепенно…

Вторая книга трилогии «Акамие» Алекса Гарридо подхватывает резко оборвавшееся в первой части повествование и стремительно разворачивает сюжет, перекраивая жизнь главных героев, подобных пешкам в руках Судьбы. Блестяще описанные дворцовые интриги приводят к неожиданному возвеличиванию мальчика-наложника до правителя страны. Из всех его царственных братьев в живых остается только тот, кто искренне и по-братски любил его, но он выбирает править другой страной, в которую его привела любовь. Именно ему в большей степени посвящен второй роман трилогии «Акамие. Царь, но не бог». В нем отважный царевич бросает вызов культурным барьерам между народами, сталкивается с непреодолимыми препятствиями и даже…

Швецию накрывает волна самоубийств. По всей стране молодые люди убивают себя самыми изощренными и ужасными способами. Единственное, что их объединяет – глубокий интерес к группе загадочного Голода. Детектив Дженс Хертиг расследует трагические и непонятные случаи самоубийств. В каждом доме, где произошла трагедия, он обнаруживает старые кассеты. Эти кассеты оказываются миксами записей из 1980-х годов, и, оказывается, что все они когда-то принадлежали одной женщине. Как она может быть связана с добровольным уходом из жизни нынешней молодежи? Тем временем происходит еще и несколько убийств. Все жертвы – люди очень влиятельные. Выясняется, что эти жестокие убийства связаны с волной самоубийств. И…

Величайший цикл рассказов конца XIX – начала ХХ века! Отложив книгу, они больше не были уверены в том, насколько реальны события вокруг… Начало альтернативного ХХ века. Во всех городах Соединенных Штатов гуманное правительство открывает Дворцы Смерти для желающих свести счеты с жизнью… Запрещенная к распространению богохульная пьеса "Король в Желтом" вызывает эпидемию душевных расстройств… Тревожные сны людей друг о друге, странные совпадения и преследования в Америке и Европе… Как все эти события связаны между собой и какую роль здесь играет предание о божественно прекрасной Каркозе – городе, который должен посетить каждый поэт и мечтатель, даже если окажется заперт здесь навеки?..

«Письма к немецкому другу» были написаны и изданы в подполье. После войны, в предисловии к итальянскому изданию, Камю писал: «Я противопоставляю две позиции, а не две нации, даже если в какой-то исторический момент эти две нации олицетворяли собой враждебные позиции. Я ненавижу только палачей. И всякий человек, пожелавший прочесть „Письма к немецкому другу“ именно под этим углом зрения, то есть как документальный рассказ о борьбе против насилия, признает, что сегодня я с полным правом могу подписаться здесь под каждым своим словом»