Первое событие «Разрушенного мира (Ruined World)» зафиксировано.
Момент, когда «игрок» осознаёт, что апокалипсис наступил.
—
[Глава 1, Апокалипсис ▼]
Величественный заголовок, объявляющий о первом событии, исчез, а под ним появились строки текста.
[▼]
[Это твой апокалипсис и единственная запись, которая тебя документирует.
Я — единственный рассказчик этого апокалипсиса. Хоть нас и разделяют столетия, я буду твоим единственным другом.
Я слышал, что некоторые апокалипсисы начинаются именно так.]
Последнее предложение появилось нарочито медленно.
[В этот день…]
*Мигающий курсор*
[В этот день что-то пошло…]
Словно каждую букву вдавливают и высекают по отдельности.
[В этот день что-то пошло не так.]
Последнее предложение наконец было допечатано, а под ним появились варианты выбора и ярко-красная строка текста, будто о чем-то предупреждая.
[Глава 1, Откровение▼]
[〉 Броситься на монстра.
〉 Тихо отступить.
〉 Помочь людям.
※ Этот выбор окажет значительное влияние на твоё будущее.]
Все было точно также. Ни единого слова не изменилось. Это, вне всякого сомнения, было первое событие «Разрушенного мира».
Вынужденное первое событие.
Словно насмехаясь надо мной, надпись мигала.
***
Не успел я толком прийти в себя, как ученик, стоявший рядом со мной, коротко вскрикнул, изверг что‑то тёмно‑красное и рухнул на пол, будто у него случился припадок.
—Прошу прощения!
Упал не только ученик. Учитель на сцене, родители, стоявшие позади, и даже обычные незнакомцы… один за другим все они падали там, где стояли.
Вскоре повсюду разлетелись брызги тёмно‑красной крови.
Среди тех, кто извергал кровь, и тех, кто призывал других вызвать скорую помощь, я боролся с ощущением нереальности происходящего.
В ситуации, когда я даже не знал, какой вариант выбрать, всё вокруг снова начало погружаться в хаос.
Внешний вид учителя, который находился на сцене, начал меняться.
*Хруст*
Звук, который не поддавался никакому объяснению, будто был просто звуковой галлюцинацией.
Кончики пальцев на руках и ногах начали вытягиваться, а их концы, словно омертвевшая кожа, становились чёрными и безжизненными.
Зрачки побелели, как у мёртвой рыбы. Суставы со скрипом вывернулись, а тело увеличилось в размере.
Вокруг рта виднелись пятна чёрной крови, кожа была настолько бледной, что на ней даже виднелись синие вены.
При виде этого чудовищного преображения люди в ужасе отступали подальше. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как глаза, до этого уставившиеся в пустоту, начали двигаться.
Эти глаза…
—Что это…?
Вскоре он уставился на одного человека. А потом… издал крик совершенно иного рода.
Даже посреди этого нереального ужаса я продолжал следить за происходящим.
Чудовищная картина… и в ней что-то вдруг привлекло мое внимание.
Это была именная табличка кого‑то, проходившего мимо.
Словно я получил откровение — эта табличка странным образом выделялась.
[Са Джэхон]
Эта табличка привлекла мое внимание. Казалось, она была единственным светящимся предметом вокруг.
В тот же миг…в голове мелькнула фраза, которая показалась знакомой.
[Са Джэхон не знал, почему он продолжал прибывать в этом апокалипсисе. Он хотел положить этому конец.]
Фамилия была незнакомой… я никогда её раньше не видел.
Хотя её не существовало в моей реальности, это имя я встречал каждый день.
«Разрушенный мир».
Главный герой «Разрушенного мира». Новелла, которую я читал каждый божий день.
***
Причиной апокалипсиса были «Третьи стороны».
Среди множества уникальных концепций, если нужно было выбрать самую необычную… был «Рассказчик».
[Я единственный, кто тебя понимает. Я буду твоим спутником. Тем, кто расскажет тебе всё… Я рассказчик. Единственный рассказчик твоего апокалипсиса.]
В этой вселенной рассказчик был ключевой фигурой среди «Третьих сторон», вторгшихся на Землю.
Но, в отличие от всех остальных, он не участвовал напрямую в разрушении или в развитии истории. Он просто наблюдал со стороны.
То, чего хотел рассказчик, не было каким-то абсурдным предметом. Ему нужно было нечто более важное.
Сюжет.
Напряжённая, захватывающая история, которая удерживает внимание… главное, чтобы она не была скучной.
Ради этого рассказчик даже охотно даровал черты характера и навыки — просто потому, что беспорядочное разрушение неинтересно.
Таким образом, эта история включала в себя процесс преодоления апокалипсиса с помощью даров, предоставленных рассказчиком, и наград, полученных после победы над «Третьими сторонами».
[Рассказчик встретил главного героя!]
А «Са Джэхон» как раз и был главным героем этой истории.
***
Моя рука рефлекторно потянулась и схватила Са Джэхона за предплечье. Затем я резко притянул его к себе.
Са Джэхон потерял равновесие из-за внезапного движения. Его тело наклонилось в мою сторону, а позади него длинные когти с режущим звуком рассекли воздух.
[Ты выбрал помочь людям. У рассказчика этого апокалипсиса довольно праведный характер!]
От этих нелепых слов рассказчика ощущение нереальности становилось еще более абсурдным. Не могло быть и речи о том, что это реальность.
И всё же, вместо того чтобы моё чувство реальности ослабевало, оно, наоборот, обострялось.
Вместе с этим сердце колотилось как сумасшедшее… Казалось, всё вокруг кричит о том, что это правда.
Хотя я чётко понимал, что всё это — ложь.
Это сон?
В последнее время мой сон был беспокойным. Наверное, я на мгновение уснул?
Может, пока я отправлял отчёт об ошибке, произошёл сбой, и из‑за подскочившего давления я упал в обморок? А это — сон, который был создан на фоне стресса.
…Да, должно быть, так и есть.
Абсурдный сон, в котором «Разрушенный мир» предстал передо мной, словно реальность.
Доказательства этого были повсюду.
Средняя школа Сонгван — это школа, которую я окончил. И там нет никакого Са Джэхона.
Нет, вообще ни у одного ученика нет такой фамилии. Когда реальность смешивается с нереалистичной историей, которую я знаю, — обычно это сон.
Пока я отрицал реальность, люди в панике пробегали мимо меня и выбегали за дверь. Растерянное лицо Са Джэхона отчего‑то казалось знакомым.
Ах, если подумать, Са Джэхон регрессирует на второй день после того, как наступает апокалипсис…
Поскольку это происходит до регресса, такая реакция соответствует канону.
Из‑за этих мелких деталей всё казалось ещё больше похожим на сон.
Скоро я проснусь. Только эта мысль промелькнула у меня в голове…
— Отойди в сторону!
Кто‑то грубо толкнул меня.
Я начал падать вперед…
[Даже если рассказчик этой истории решит помогать людям, кто‑то другой может выбрать противоположный вариант.]
[К сожалению, это результат Вашего выбора.]
А значит… я оказался в зоне досягаемости «монстра», который замахнулся на Са Джэхона.
Так даже лучше.
Падая, я подумал именно так, потому что я хотел как можно скорее выбраться из этого места, наполненного криками.
Если я умру — проснусь.
[В этом мире подобное является обычным делом.]
[Интересно, сможет ли рассказчик этой истории оставаться праведным даже после того, как бесчисленное количество раз столкнётся с такими вещами…]
Уведомление, будто усмехавшееся надо мной, пронеслось перед глазами, а потускневшие глаза проследили за мной, словно заметив, как я падаю.
Тут же последовала атака: длинные когти рассекли воздух и устремились ко мне.
Прежде чем я успел среагировать на падение, меня сначала полоснули кончики этих стремительных пальцев, а потом мощный удар обрушился на голову.
—……Больно.
Больно. Во сне не должно быть больно…
В этот момент всепоглощающее ощущение реальности окутало всё моё тело, а бешеный стук сердца, который я пытался игнорировать, поглотил меня вместе с тревогой.
*Грохот*
Моё тело, потерявшее равновесие, рухнуло в том направлении, куда взмахнули когти монстра, — прямо на уже упавшие стулья и на что‑то странно мягкое.
Даже когда меня швырнуло в сторону, я рефлекторно поднёс левую руку к шее. Жгучий жар и пульсирующая боль отчётливо отдались в руке. Это ощущение было предельно реальным — прямо сейчас, в моей руке.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
Стук сердца был пугающе отчётливым.
Это сон. Это точно должно быть сном.
Но жар, заполнивший мою руку… словно говорил об обратном.
Это — реальность…
Нет… Если это не сон… Тогда…
Пошатнувшись, я попытался отступить и протянул руку, чтобы опереться. Но ладонь скользнула прямо в липкую лужу.
Неужели я… могу вот так умереть?
В голову закралось одно предположение.
Я умру. Здесь. Внезапно. Вот так.
Мой разум наполнился незнакомым страхом. Это был страх, который я раньше никогда не испытывал. Даже в детстве, когда меня избивали, я никогда себя так не чувствовал.
Я до сих пор как мог сбегал от реальности, и теперь наконец, осознал все происходящее.
Тем временем мутант, повернувшийся ко мне, шаг за шагом медленно приближался.
[Впрочем, я уже знаю большинство концовок.]
[Они до ужаса банальны.]
Оставляя позади мелькающие окна, я посмотрел прямо на него.
«…Обычный мутант».
В «Разрушенном мире» это существо появлялось на самых ранних этапах.
Несмотря на размеры и дикий вид, по меркам других игр он был всего лишь на уровне гоблина — поэтому игроки называли его «мутантом‑гоблином».
Он в основном охотился на раненых или слабых, и, выбрав жертву, никогда не отпускал её. Пока она окончательно не исчезала из его поля зрения.
— Ха……
Из меня сам собой вырвался пустой смешок, смешанный со вздохом, — сетуя на то, что я, возможно, стану статистом, который глупо погибнет, даже не поняв, что происходит.
И в то же время я полностью понимал этих людей.
Да кто вообще поверит, что эта проклятая ситуация — реальность?
Если бы должен был наступить апокалипсис, я думал, это будет что‑то вроде ледникового периода на Земле. Я и представить не мог, что внезапно стану моложе и окажусь в чём‑то подобном. Нет, разве такое вообще возможно?
Стиснув зубы, я снова крепко упёрся ладонью в пол.
Некогда было предаваться сожалениям. Нужно было бежать, пока мутант не атаковал снова.
Куда угодно… куда‑нибудь, где нет мутанта.
*Кап-кап*
С руки что-то капало. Скорее всего, это была кровь.
Увидев, что мутант снова принимает боевую стойку, я выбрал направление.
Налево……!
Уклоняясь от когтей, которые на мгновение приподнялись, а затем обрушились на меня, я перекатился влево.
*Грохот*
Стулья и парты, в которые запутались мои ноги, рухнули все разом.
Наверное, я неудачно задел что‑то… нога пульсировала болью, но я с силой отпихивал всё, что цеплялось за пальцы. Было некогда обращать внимание на боль. Нужно было встать.
— Хватай мою руку!
В тот момент кто‑то крикнул сзади. Инстинктивно потянувшись, я беспомощно уставился на огромную руку, обрушившуюся сверху вниз.
Гоблин? Да бред какой‑то…
Эта рука была способна стереть любую волю к сопротивлению.
А направлялась она… прямо
к моей ноге.
