Контент удален!

Кто на свете самый опасный человек?

 

Совсем не тот, кто силён физически, и не тот, кто обладает внушительной комплекцией. Самый опасный — это безумец, потерявший рассудок. Именно поэтому Гюль изо всех сил решила продемонстрировать собственную свирепость.

 

Мужчина расслабленно сидел на деревянном помосте беседки, уперевшись ладонями в настил и слегка откинувшись назад. Его ни капли не пугала её угроза.

 

Гюль вцепилась в триммер дрожащими руками. От напряжения её палец случайно задел кнопку рядом с рукоятью.

 

Тишину ночи разорвал мощный, глухой рёв мотора.

 

А главное — тупое лезвие тут же принялось яростно кромсать сорняки неподалеку.

 

ВРЖИК, ВРЖЖЖИК…!

 

Дешёвый китайский триммер оглушительно орал, молотя траву.

 

— Серьёзно… какое же это, блядь, зрелище.

 

Наблюдая за происходящим, мужчина тихо пробормотал себе под нос.

Он неторопливо поднялся и молча двинулся к ней. Гюль в ужасе попятилась.

 Шагая босыми, измазанными в грязи ногами, он подошёл к ней и просто отобрал триммер прямо из рук остолбеневшей девушки.

 

— Ч-что ты делаешь…!

 

Лишившись оружия в одно мгновение, Гюль испуганно огляделась. Ей срочно требовалось что-нибудь взамен.

Однако мужчина, проигнорировав её панику, спокойно выключил мотор.

 

Врж-жик, щелчок.

 

В наступившей тишине слышалось лишь монотонное стрекотание цикад.

 

— ……

 

Ци-ци-ци-ци.

 

— ……

 

Ци-ци-ци-ци-ци.

 

Мужчина поднял голову и посмотрел Гюль прямо в глаза. От этого ей стало ещё страшнее — возможно, потому, что страх полностью искажал реальность.

Он казался высоким, как вековое дерево, а его плечи — широкими, как школьный двор.

Ударь её такой амбал — она завопит так, будто её убивают.

Цокнув языком, мужчина выбросил триммер в кусты и небрежно спросил:

 

— Ты, случаем, не того… кукушкой поехала?

 

                       

                                              ⋆｡‧˚ʚ❤ɞ˚‧｡⋆

 

 

Сидя рядом с мужчиной на скамье в беседке, Гюль настороженно поглядывала на него. Мужчина пристально высматривал что-то в своём телефоне с серьёзным выражением лица. Несколько минут назад между ними разгорелась настоящая перепалка из-за того самого вопроса о её психическом здоровье.

 

— Ты, случаем, не того… кукушкой поехала?

 

— Вроде нет.

 

— Тогда какого чёрта ты делаешь в чужом доме?

 

— Вообще-то, это мой дом.

 

— Чего?

 

— Я здесь живу…

 

После этого они ещё несколько минут молча смотрели друг на друга. По их лицам было ясно: ни один не понимал, о чём говорит другой.

Первым нарушил молчание незнакомец. Он указал на беседку Гюль, будто она принадлежала ему.

 

— Сиди здесь и не рыпайся. Сейчас во всём разберёмся.

 

Его низкий, властный тон заставил Гюль невольно покорно сесть на место. С тех пор она так и сидела, послушно ожидая.

 

«Что он вообще творит?»

 

Гюль украдкой покосилась на него. Впору было вопить на весь двор, что это её территория и незваному гостю пора убираться вон, но у неё имелась веская причина не качать свои права слишком уверенно.

 

«Надеюсь Кым Хёнву не продал дом?.. Но он же мой кузен… семья всё-таки».

 

Йесон-ри, 635-13. Дом, в котором Гюль сейчас жила, юридически ей ещё не принадлежал.

 

Его владельцем числился Кым Хёнву — сын дяди и тёти со стороны матери, приютивших её в детстве.

 

Несколько лет назад дядя с тётей погибли в аварии.

 

Тогда Гюль выкупила у Хёнву землю под теплицы, которые они поднимали вместе с дядей. Это было само собой разумеющееся решение, ведь на этой ферме они горбатились всей семьей.

 

На деньги, накопленные за годы работы вместо учёбы в колледже, и государственный сельскохозяйственный кредит она купила у Кым Хёнву участок с теплицами. Но дом, примыкавший к теплицам, ей так и не удалось приобрести: земля обошлась дороже, чем она рассчитывала, и на дом денег уже не хватило.

Поэтому хозяином скромного фермерского домика всё ещё оставался Кым Хёнву.

Когда она покупала землю под теплицы, кузен великодушно заявил:

 

— Да живи в этом доме и плати мне потихоньку каждый месяц. Как выплатишь всю сумму, я переоформлю на тебя право собственности. Я иду на большие убытки только потому, что мы родня. Сама понимаешь, как оппа о тебе заботится, да?

 

Он пообещал оформить право собственности позже, когда она полностью рассчитается за дом.

 

В деревне подобные устные сделки между своими были в порядке вещей, так что она просто кивнула.

 

«Но всё-таки надо бы заняться оформлением как следует. Составить договор или что-то в этом роде……»

 

Пока она отрешённо смотрела на большой дом слева, сидевший рядом мужчина наконец окликнул её:

 

— Эй.

 

Он протянул ей экран смартфона. На нём была открыта страница онлайн-реестра недвижимости.

 

— Смотри: Йесон-ри, 635-15. Владелец: Ха Си Хён. Мой дом, видишь?

 

— ……

 

— А ты кто такая?

 

Гюль посмотрела на экран. Приподняв голову, она поправила соседа:

 

— Это 635-13.

 

— …Чего?

 

— Тринадцать, а не пятнадцать.

 

Участок под номером пятнадцать находился по соседству — справа от этого дома. Маленькое жилище, пустовавшее уже много лет.

 

Телефон в руке мужчины едва заметно дрогнул.

 

— Я вбил в навигатор 635-15, и он показал мне этот дом.

 

— GPS в этих краях врёт безбожно. На днях родственник, приехавший в гости к старику Хвансо, умудрился заблудиться прямо посреди поля бабули Ян.

 

— ……

 

Мужчина надолго умолк.

 

Затем, наконец осознав масштаб катастрофы, он медленно поднялся.

 

Похоже, до него дошло, что перед ним вовсе не сумасшедшая психопатка, размахивающая триммером посреди ночи, а законная владелица этого дома.

 

— Прошу прощения. Вышло недоразумение.

 

Он извинился куда быстрее, чем она ожидала. Извинение прозвучало так чисто и естественно, что Гюль даже растерялась.

 

— Да ничего страшного.

 

Если разобраться, мужчина не сделал ничего плохого.

Никаких ворот или глухих заборов здесь не было, а их дом и соседний выглядели как близнецы-братья — вплоть до крыльца и расположения беседки, так что запутаться человеку, который здесь не живёт, было проще простого.

 

— Главное, что всё прояснилось. Ты не мог войти, потому что дверь была заперта?

 

— Ну да, поздно уже, а замок не открывался.

 

— Тебе следует осмотреть себя, когда зайдёшь в дом. Комары тут зверствуют, небось всего искусали.

 

Мужчина перевёл взгляд на своё предплечье. Как она и сказала, кожа там покрылась красными волдырями.

Лишь теперь почувствовав зуд, он принялся ногтем надавливать на места укусов, выводя на коже крестики. С серьёзным видом он аккуратно выводил ногтем крестики один за другим[1].

 

— И всё же какая удача. Сначала я решила, что ты труп или грабитель какой-нибудь, ну и испугалась до смерти. Чуть в полицию не позвонила.

 

— Грабитель? Здесь вообще есть что красть? Я сомневаюсь, что выручки с грабежа даже на автобусный билет  хватит.

 

Испещрив всё предплечье крестиками, мужчина огляделся вокруг и скептически хмыкнул.

 

Самолюбие Гюль было задето. Между прочим, это отличная  ферма, здесь установлено самое современное оборудование! Другое дело, что утащить его на себе нереально.

 

Гюль сердито посмотрела на штаны мужчины:

 

— Сам-то хорош! Одет бог весть как, валяешься босиком в грязи — любой решит, что ты подозрительный тип. Как тут не заподозрить неладное, когда у мужика посреди ночи в кармане торчит какая-то дубинка?

 

— Дубинка?

 

Взгляд мужчины скользнул вслед за взглядом Гюль — вниз, на его собственные штаны.

 

— В какое время мы живём? Вокруг полно психов, готовых ударить или полоснуть ножом просто от скуки. Конечно, я испугаюсь, когда прямо передо мной развалился незнакомец с телескопической дубинкой в кармане!

 

Оторвав взгляд от собственного паха, мужчина лениво сунул руку в карман спортивных штанов.

 

На его лице застыло абсолютно непроницаемое выражение.

 

— О чём ты чёрт возьми говоришь? Это мой член.

 

 

Примечание:

1. В Корее есть народный способ избавления от зуда после комариного укуса: просто  надавить на место укуса ногтем, оставив крестообразную вмятину.