1 - 1
Поздним вечером Аделин, пришедшая в комнату Сиэна по его зову, стояла в нелепой, неловкой позе, судорожно вцепившись пальцами в подол своей юбки.
— Что ты там стоишь как вкопанная?
— ......
— Или мне самому её поднять?
Сиэн, наблюдавший за ней с искренним интересом в глазах, спросил об этом на удивление мягким и заботливым тоном, словно проявляя к ней величайшее великодушие.
Благодаря опыту прошлых разов Аделин прекрасно знала, что скрывается за этими словами.
Она еще сильнее сжала пальцами подол юбки и поспешно заговорила:
— Господин... Я не знаю, в чем именно провинилась, но прошу у вас прощения...
— Разве я об этом сейчас спросил?
Сиэн резко оборвал её на полуслове, требуя прямого ответа на свой вопрос. В конце концов Аделин не решилась продолжить и стала медленно поднимать подол юбки вверх. Совершенно естественным образом обнажились её икры, чуть полноватые бедра и плотно сомкнутая интимная зона между ними.
Поскольку перед приходом она послушно выполнила приказ Сиэна и не надела нижнее белье, её обнаженная плоть предстала перед ним во всей красе.
— Подойди ближе.
От стыда Аделин крепко закусила нижнюю губу и опустила взгляд, когда от Сиэна последовал очередной приказ. В отличие от своего обычного поведения, она двинулась вперед нерешительными, робкими шагами.
Едва между ними остался какой-то шаг, огромная ладонь Сиэна мертвой хваткой вцепилась в её бедро.
Затем его большой палец с силой потянул плоть, словно раздвигая её изнутри. В такт его движениям складки, скрывавшие клитор, начали медленно раскрываться.
— Раздвинь ноги шире. Да, вот так.
Повинуясь требованию Сиэна, Аделин послушно расставила ноги еще немного шире. С исключительно довольным лицом Сиэн запустил пальцы прямо ей между ног.
— А-ах...
Его подушечки пальцев коснулись её плотно сжатой внутренней плоти. Мышцы бедер Аделин тут же инстинктивно напряглись. Она замерла от жуткого напряжения, не зная, в какой именно момент блуждающая вокруг входа рука решит проникнуть внутрь.
Наконец один палец протиснулся внутрь. Под хлюпающие звуки проход начал медленно расширяться, отчего пальцы на ногах Аделин судорожно поджались.
Покрытая венами рука Сиэна принялась безжалостно и уверенно терзать её узкое лоно. Каждый раз, когда он сильно надавливал на внутренние стенки, тело Аделин крупно вздрагивалo, а раздвинутые ноги напрягались до предела.
В конце концов Аделин отчаянно взмолилась:
— Молодой господин, если вы хотя бы скажете мне, почему вы так разгневаны...
Тогда бы она прямо сейчас рухнула перед ним на колени и молила о пощаде.
Впрочем, прямо сейчас она уже вымаливала это прощение, просто совсем другим способом. При этом совершенно не понимая, в чем именно её вина.
— ......
Прервав движение и продолжая растягивать пальцами её стенки в стороны, Сиэн лишь повел глазами и посмотрел на Аделин снизу вверх.
На лице Аделин, которое обычно всегда оставалось абсолютно безэмоциональным, сейчас блестели слезы. Её голос, всегда настолько равнодушный, что можно было усомниться в наличии у неё хоть каких-то чувств, сейчас дрожал точно так же.
Заметив, как её обычно бледное, словно лед, лицо заливается ярким румянцем, Сиэн почувствовал, как в глубине его души поднимается извращенное, темное удовольствие.
— Ты притворяешься, что не понимаешь, или правда не знаешь? — переспросил Сиэн, намеренно задевая и приподнимая её клитор вверх.
Чуть было не сорвавшийся стон заставил Аделин поспешно стиснуть зубы и напрячь челюсть. То, как Сиэн это сказал, означало лишь одно: причина была такой, о которой она обязана была знать.
Аделин судорожно соображала. Что же, черт возьми, она сделала не так?
«Из-за того, что я вмешалась в дела молодого господина и Святой?»
Это была самая правдоподобная версия, которая промелькнула в её голове.
Чтобы исцелить Сиэна от яда, бушующего в его теле, она неоднократно пыталась свести его со Святой. Ведь только Святая, обладавшая божественной силой, могла очистить его ману от этой скверны.
Поэтому Аделин могла с уверенностью сказать самой себе: всё это было исключительно ради Сиэна.
«Но в последнее время молодой господин сам начал проявлять инициативу и приближаться к Святой...»
Поэтому она даже начала морально готовиться к худшему, думая, что Сиэн наконец-то начнет действовать строго по сюжету оригинала. Готовилась к тому, что ей в любой момент придется помогать ему похищать Святую.
Ведь в оригинальной истории Сиэн именно так и поступил — похитил Святую и запер её.
Но хорошенько подумав, она решила, что дело всё-таки не в Святой. Как только её мысли зашли в тупик, ни одной другой здравой гипотезы в голову больше не шло.
Ей казалось, будто по её телу, разгоряченному от возбуждения, внезапно пополз леденящий душу холод. И как раз в тот момент, когда от невыносимого напряжения на лбу Аделин выступил холодный пот, Сиэн заговорил.
— Аделин, ты ведь собиралась сбежать отсюда, верно?
Поняв, что ждать правильного ответа от самой Аделин бессмысленно, Сиэн задал этот вопрос легким, но абсолютно уверенным тоном.
От этих слов спина Аделин мгновенно натянулась струной.
«Откуда он... как?..»
Переведя дыхание на долю секунды, Аделин хотела было поспешно помотать головой, пока не стало слишком поздно.
— Ах, н-нет... Господин... Пожалуйста, руку... руку...
И она бы обязательно это сделала, если бы пальцы, терзающие её внутри, в ту же секунду не начали действовать в разы грубее и неистовее.
— И когда только моя Аделин научилась вонзать нож в спину своему хозяину? Не помню, чтобы обучал тебя подобну...
Улыбка, которую Сиэн до этого неизменно сохранял на своем лице, в один миг полностью исчезла с его губ.
— Придется приручать тебя заново, м?
Его взгляд намертво приглупел и зафиксировался прямо между насильно раздвинутых ног Аделин. По её бедрам уже вовсю струилась прозрачная, чистая смазка.
Уголки глаз Сиэна красиво и хищно изогнулись. Словно он уже предвкушал процесс этого «воспитания», которое теперь явно затянется на гораздо больший срок, чем три года назад.
Аделин так и не посмела раскрыть рта для ответа, крепко сжав губы.
Однако её собственное тело вовсю продолжало предательски и послушно откликаться на каждое слово Сиэна. Клитор, который он беспрестанно задевал большим пальцем, заметно набух, а внутренние стенки судорожно и крепко сжимали терзающие её пальцы, словно умоляя их не уходить.
Прекрасно понимая, в каком состоянии находится её тело, Аделин изо всех сил старалась этого не замечать.
Но, к её глубокому сожалению, совершенно безразличное к её собственной воле и уже давно прирученное им тело продолжало стремительно промокать, будто предвкушая всё то, что с ней сделают дальше, а в бедрах постепенно концентрировалась первобытная слабость и сила.
* * *
Аделин была из тех попаданцев, кто совершенно не помнил свою прошлую жизнь.
Примерно три года назад она очнулась в теле рабыни, выставленной на продажу на невольничьем рынке. Не зная, какую жизнь она вела до этого, девушка была выкуплена Сиэном и стала горничной в герцогском доме Флой.
То, что она скрывала этот факт даже от Сиэна, обуславливалось вовсе не стремлением строго блюсти какую-то тайну. Просто для её нынешнего выживания это было абсолютно неважно. У неё банально не оставалось времени забивать голову подобными мелочами, если она хотела оставаться личной, доверенной горничной в доме Флой — и уж тем более при самом Сиэне.
— Явилась Святая. Говорят, её зовут Клэр, и она родом из простолюдинов.
Так продолжалось до сегодняшнего дня. Всё шло как обычно, пока одна из горничных не завела разговор о Святой — ровно в третью годовщину моего попаданства.
Будь они слугами в любом другом аристократическом доме, эту новость наверняка передавали бы с бурным, восторженным придыханием. Однако в семье Флой подобное известие не вызвало особого удивления. Герцогский дом Флой разительно отличался от обычных благородных семей. Если выражаться книжным языком, они скорее относились к клану злодеев. Поэтому единственное, что могло по-настоящему разжечь их интерес, — это известие о создании какого-нибудь нового смертоносного яда.
И всё же Аделин отреагировала иначе.
В обычных обстоятельствах она бы, как и остальные служанки, лишь равнодушно хмыкнула, но когда речь зашла о Святой по имени Клэр, дело приняло совсем иной оборот.
— ...Скажи, а эта Святая... Она случайно не на полголовы ниже меня? У неё голубые волосы, и сама она такая миловидная, миниатюрная, с очаровательным лицом, похожим на щенка?
— Ого, так ты уже знаешь, как выглядит Святая? Надо же, обычно тебя и близко не интересуют сплетни, а тут ты узнала всё быстрее всех.
Аделин, которая никогда не проявляла интереса к слухам, если только они не исходили в виде прямых приказов от молодого герцога Сиэна, вдруг с поразительной точностью описала внешность Святой. Другая горничная от удивления широко округлила глаза, посчитав это крайней странностью.
Аделин же, напротив, лишь прищурилась и с мученическим выражением лица уставилась в пустоту.
«Так вот, значит, в кого я вселилась...»
Стоило ей услышать рассказ о Святой, как в ту же секунду до неё наконец дошло: место, где она оказалась, было миром романа, и в её памяти мгновенно и отчетливо всплыло всё его содержание.
* * *
Аделин была из тех попаданок, что совершенно не помнят свою прошлую жизнь.
Примерно три года назад она очнулась в теле рабыни, выставленной на невольничьем рынке. Не зная, кем была прежде и как жила, она попала в руки Сиена и стала горничной в герцогском доме Флой.
То, что она скрывала это даже от Сиена, не было продиктовано строгой секретностью. Просто для её нынешнего выживания это было совершенно не важно. Чтобы удержаться в доме Флой, да еще и в роли доверенной служанки самого Сиена, у неё банально не оставалось времени забивать голову подобными мелочами.
— Появилась Святая. Говорят, её зовут Клэр, она из простолюдинок.
Так продолжалось до сегодняшнего дня — ровно три года с момента её пробуждения в чужом теле, пока одна из горничных не принесла эту сплетню.
Служи они в любом другом аристократическом доме, эту новость обсуждали бы с бурным восторгом и суетой. Но только не в семье Флой. Здесь известие не вызвало особого удивления. Герцогский дом Флой разительно отличался от обычной знати — выражаясь книжным языком, они скорее относились к фракции злодеев. Единственное, что могло по-настоящему разжечь их интерес, — это разве что новый изобретенный яд.
Однако Аделин отреагировала иначе. Обычно она, как и остальные служанки, осталась бы равнодушной, но имя Святой — Клэр — меняло абсолютно всё.
— …Скажи, а эта Святая случайно не ниже меня ростом? С голубыми волосами, миловидным, миниатюрным лицом и внешностью, напоминающей дружелюбного щеночка?
— Ого, так ты уже знаешь про Святую? Обычно ты последней всё узнаёшь, а тут такая поразительная осведомленность.
Аделин, которая прежде не проявляла ни малейшего интереса к слухам, если только они не исходили из прямых приказов молодого герцога Сиена, вдруг с точностью до деталей описала внешность Святой. Её собеседница от удивления широко раскрыла глаза.
Аделин же, напротив, лишь прищурилась и с тяжелым, полным досады выражением лица уставилась в пустоту.
«Так вот, значит, куда я попала…»
Стоило ей услышать о Святой, как в голове мгновенно всплыло осознание: этот мир — сюжет книги, и содержание этого романа только что целиком восстановилось в её памяти.
* * *