1 - 2
Герцогство Флой, где Аделин трудилась горничной, олицетворяло собой изнанку империи. Место, окруженное жуткими слухами, большинство из которых на поверку оказывались чистой правдой.
Главной особенностью таких зловещих домов было то, что прислуги здесь держали в разы меньше, чем у обычной знати. Вопрос секретности стоял на втором месте — важнее было то, что лишь единицы могли выдержать местную специфику работы. И среди этого немногочисленного персонала Аделин занимала особое положение: она была верным псом, которого Сиен — будущий глава рода Флой — вырастил лично под себя.
Именно поэтому, переваривая вчерашнее шокирующее открытие, она первым делом начала прокручивать в голове факты, связанные с Сиеном.
Этот мир принадлежал роману «Клетка для Святой», а молодой господин, которому она служила, являлся одним из главных героев-мужчин. Детали помнились смутно, но это определенно был реверс-гаремник категории «19+». Из всех претендентов на сердце героини её господин отличался самой жуткой, граничащей с безумием одержимостью.
«Хотя, если подумать, у молодого господина просто не было выбора — он обречен на одержимость ею».
Причина крылась в том, что Сиен страдал от врожденного недуга, с которым никто не мог совладать, кроме Святой. Его тело переполняла колоссальная мана, и организм просто не справлялся с содержащимися в ней токсинами. В романе Святая случайно очищает его ману, и с этого момента Сиен зацикливается на ней.
Проблема заключалась в том, что Сиен был напрочь лишен морали и не имел ни малейшего представления о том, что такое нормальная, здоровая любовь. В конечном итоге сюжет приводил к тому, что он попросту запирал героиню в неволе.
«Роман… Вот оно что. Теперь понятно, почему наш господин такой ненормальный. Ему это по роли прописано».
Пусть всё сводилось к его дурному с рождения нраву, Аделин предпочла списать сумасшествие хозяина на законы жанра, чтобы хоть как-то его оправдать. Она всегда находила способ покорно принимать его извращенный и тяжелый характер. Большинство людей не выдерживали общения с Сиеном и со временем исчезали из его окружения, но она, будучи его горничной, не могла себе этого позволить. Что бы о нём ни говорили другие, для неё Сиен оставался спасителем.
Поэтому Аделин была готова мириться с любыми его причудами. До тех пор, пока он не попытается её убить.
«Вот только в оригинале, после того как он запирает Святую, он начинает казнить горничных. Каждый раз, когда героиня пытается сбежать, служанок убивают за то, что плохо за ней следили».
А раз так, то у Аделин, как у его личной горничной, были самые высокие шансы умереть первой.
* * *
Аделин стала служанкой Сиена только потому, что именно он выкупил её на невольничьем рынке. Если бы в тот день её приобрел кто-то другой, она наверняка сгнила бы в руках какого-нибудь аристократа с извращенными наклонностями. Конечно, герцогство Флой сложно назвать нормальным местом, но это было куда лучше участи стать чужой секс-игрушкой. По крайней мере Сиен, каким бы жестоким хозяином он ни был, никогда не посягал на её тело.
Иными словами, каким бы скверным ни был его характер, каким бы безумцем, от которого все шарахались, он ни казался окружающим — для Аделин Сиен оставался благодетелем, который дал ей работу и крышу над головой.
«Но умирать из-за этого — совсем другое дело…»
Лицо Аделин в одно мгновение смертельно побледнело. Меньше всего на свете ей хотелось погибнуть именно от рук Сиена. Ужас, доселе погребенный в самых потаенных уголках её памяти, пробудился и ледяной волной пополз от кончиков пальцев вверх, грозя парализовать всё тело.
Однако даже этот страх наткнулся на барьер её глубокой преданности.
«…И всё же, молодому господину необходима Святая».
С прагматичной точки зрения, чтобы не оказаться в числе казненных служанок, ей следовало бы желать, чтобы эти двое никогда не полюбили друг друга. Однако за последние три года Аделин слишком часто видела, как Сиен мучается от собственной маны. Он был дорог ей как хозяин, и она искренне хотела, чтобы его боли прекратились.
После недолгих, но мучительных раздумий Аделин пришла к окончательному выводу. Она не станет мешать оригинальному сюжету.
«Когда наступит момент и молодой господин решит запереть Святую, я просто уволюсь и уеду из поместья. Делов-то».
А до тех пор она, как его верная горничная, приложит все усилия, чтобы помочь ему завоевать Святую.
«Я буду очень стараться, так что давайте считать это моей платой за спасение с рынка рабов».
А увольнение подождет до лучших времен.
Аделин подняла глаза к небу, и её лицо снова приняло привычное, отрешенное выражение. Она принялась планировать дальнейшие шаги.
«Значит, скоро и мне представится шанс увидеть Святую».
В романе её описывали как невероятно красивую и непорочную девушку, так что Аделин, даже отбросив мысли о Сиене, чисто из любопытства хотела на неё взглянуть.
— Аделин.
Поскольку Сиен являлся одним из главных героев, их встреча с Клэр была делом времени. А раз так, то и Аделин непременно её увидит. Сиен имел привычку брать Аделин с собой абсолютно везде, куда бы ни направлялся. Для молодого господина, а не молодой леди, было крайне нетипично повсюду таскать за собой горничную вместо слуги или рыцаря, но Сиен был из тех мужчин, для кого это странное поведение являлось повседневной нормой.
Он действительно таскал её за собой буквально повсюду — вплоть до того, что брал с собой даже при выездах за пределы империи, где земли просто кишели магическими чудовищами.
Те, кто не знал, что женщины его совершенно не интересуют, наверняка думали, будто Сиен держит горничную под боком лишь для того, чтобы рано или поздно затащить её в постель.
При таком раскладе появление грязных слухов за их спинами было лишь вопросом времени.
Вот только во всей империи не нашлось бы безумца, у которого хватило бы смелости озвучить эти сплетни прямо перед Сиеном. До самой же Аделин, как до второй участницы этих пересудов, они порой долетали, но по своему характеру она привыкла пропускать подобное мимо ушей.
И до сих пор такая стратегия работала безотказно.
По крайней мере, до вчерашнего дня.
«Ох… А что, если эти слухи дойдут до ушей Святой?»
В душе Аделин зашевелилось смутное беспокойство. В оригинальном романе между Сиеном и его служанками не было и намека на подобные сплетни, но из-за её попадания в это тело из ниоткуда возник грязный шлейф слухов.
«Знай я, что так обернется, вела бы себя осторожнее».
Хотя, даже если бы Аделин и пыталась осторожничать, вряд ли это что-то изменило бы. Сиен всегда делал исключительно то, что хотел сам.
И всё же причина, по которой Аделин предавалась этим бесполезным терзаниям, была весьма веской.
«В книге Святая и без того терпеть не могла молодого господина…!»
И её неприязнь была вполне обоснованной: Сиен собирался использовать её божественную силу, чтобы очистить свой организм от токсинов.
Вот только способ очищения был далек от обычного, из-за чего Клэр просто не могла не испытывать к Сиену глубокого отвращения. Ведь для того, чтобы очистить его ману, им нужно было, проще говоря, соприкасаться телами. И чем интимнее и теснее был этот контакт, тем выше оказывалась эффективность.
— Аделин.
После того как Сиен запер Клэр, он заставлял её делать это ежедневно, так что её желание сбежать было более чем естественным. И именно из-за этого ни в чем не повинные горничные одна за другой лишались жизней.
Убивая служанок, Сиен, должно быть, преследовал цель не просто наказать их за недосмотр, но и окончательно сломить волю Клэр.
«Ай, что же делать…. Мне уже как-то перехотелось ему помогать…»
Аделин зажмурилась. Стоило ей представить собственную голову, катящуюся по полу, как вся благодарность за спасение мгновенно испарилась, уступив место единственному желанию — немедленно сбежать из этого поместья.
— Ты сегодня на удивление глубоко задумалась.
Пока она увлеченно рисовала в голове картины своего потенциально кошмарного будущего, кто-то легонько ткнул её указательным пальцем в щеку. Человек, способный на подобную шалость, был только один.
— Молодой господин Сиен.
Аделин медленно открыла глаза и посмотрела на Сиена, который всё ещё держал палец у её щеки. Его белоснежные волосы мягко колыхались на ветру.
— О чем ты так напряженно думаешь?
Судя по тону, Сиен был слегка не в духе из-за того, что Аделин несколько раз проигнорировала его зов. Скользнув взглядом по его белым прядям, прикрывающим брови, Аделин лихорадочно зашевелила мозгами в поисках убедительной отговорки.
Рассказать правду об оригинальном сюжете она не могла при всём желании. К счастью, в памяти вовремя всплыло поручение, о котором она напрочь забыла, пока размышляла о Клэр — дело, с которым её посылал герцог Флой.
— Как раз об этом… Господин герцог искал ва…
Однако Аделин так и не успела договорить.
— Твой хозяин — я.
—…..
— Ведь так?
Она совершила ошибку, сорвавшуюся с губ на автомате — произнесла слова, которые Сиен ненавидел слышать больше всего. И он не собирался спускать это на тормозах.
В глазах Сиена, который до этого момента неизменно и мягко улыбался, вспыхнул опасный огонек. Его взгляд недвусмысленно намекал: если она прямо сейчас не исправит свои слова, добром это не кончится.
— Я оговорилась. Прошу прощения. Герцог искал вас, молодой господин.
Чтобы вернуть Сиену благосклонное расположение духа, Аделин поспешно извинилась и исправила обращение. И хотя на лице извиняющейся Аделин не было ни капли искреннего раскаяния, Сиену, похоже, этого вполне хватило. Он удовлетворенно ответил:
— Я как раз только что от него.
Сиен использовал вольную, почти небрежную манеру речи, совершенно не свойственную аристократам. Особенно когда оставался наедине с Аделин.
— Сказал мне съездить вместо него на церемонию назначения Святой.
Какой еще аристократ, пусть даже родной сын, посмел бы назвать собственного отца «он» в подобном тоне? Однако Аделин не стала делать замечание его манере речи. Для неё это было привычным делом, да и Сиен всегда оставался верен себе.
К тому же сейчас все её мысли были прикованы вовсе не к его лексикону, а к заветным словам, сорвавшимся с его губ: «церемония назначения Святой».
— На церемонию назначения Святой? — глупо переспросила она, выдав свое замешательство.
— …Надо же, наша Аделин сегодня делает одну странность за другой, м? — протянул Сиен, слегка прищурив свои темные глаза, в которых теперь читалось явное любопытство.
Ведь Аделин крайне редко проявляла интерес к кому-либо, кроме него самого. С легким преувеличением можно было сказать, что такого не случалось вообще никогда.
И вдруг она, вопреки обыкновению, распахнула глаза так широко, что это заметил бы любой прохожий, демонстрируя не просто праздное любопытство, а самый настоящий, живой интерес.