I {104}
В городе нечем вздохнуть.
Бродят душные запахи…
Летней ночи лупа.
II
«Жарко! Жарко!
Нет сил…» Голоса у каждых ворот.
III {106}
В разгаре еще на полях
Вторая прополка риса,
А колос уже налился.
IV
Усталый крестьянин стряхнул
С рыбешки сушеной пепел.
V {107}
Здесь, как на чудо, глядят
На серебряную монету…
Глухая харчевня в горах.
VI
Вот уж совсем не к месту! —
У парня длинный кинжал.
VII
Вдруг выпрыгнет в темноте
Вспугнутая лягушка
Из чащи спутанных трав.
VIII
Сбиравшая травы женщина
Роняет из рук фонарь.
IX {109}
От мира она отреклась
В те дни, когда набухали
На вишне бутоны цветов.
X
Как тягостно жить зимою
На дальнем морском берегу!
XI {110}
Кажется, стал бы глотать
Рыбу вместе с костями
Этот иссохший старик.
XII
Привратник в дворец обветшалый
Юношу тайно впустил.
XIII {111}
Ширмы упали вдруг…
Неопытные служанки
Толкнули их невзначай.
XIV
Какая убогая баня!
Циновки на грубом полу.
XV
Летучие семена
Осенних трав рассыпает
Холодный вечерний вихрь.
XVI
Озябший бонза спешит
Скорее в храм воротиться.
XVII
Печально бредет поводырь,
К своей обезьяне привязан…
Осенняя светит луна.
XVIII
«О, если б хоть мерку риса
Для подати мне собрать!»
XIX
Пять-шесть живых деревец
Переброшены через лужу…
На топких полях вода.
XX
Прохожий в белых носках
Забрызган черной грязью.
XXI
Меченосцы шумной толпой
Подгоняют коня господина.
Как быстро пронесся конь!
XXII
Расплескалась из ведер вода
У мальчиков-подмастерьев.
XXIII
Дом покупателя ждет.
Рогожи в дверях и окнах…
Но старый колодец хорош!
XXIV
Среди травы багровеет
Созревшего перца стручок.
XXV
В ярком сиянье луны
Сандалии из соломы
С тихим шорохом кто-то плетет.
XXVI
Из халата блох выбивает
На дворе одинокий вдовец.
XXVII
Громко хлопнула вдруг
Крышка на крысоловке.
А в доме — и крысы нет!
XXVIII
У сломанного сундука
Верх давно отвалился…
XXIX
Открыта ветрам и дождю,
Стоит убогая хижина…
Недолговечный приют!
XXX
Венец одинокой жизни —
Создан изборник стихов!
XXXI
Старик перечел стихи.
Дрогнули воспоминанья…
Сколько раз он любил!
XXXII
Конец один для поэта:
Нищета в закоулке глухом…
XXXIII {112}
Отчего — и сам не поймет! —
Глотает он жидкое варево,
А слезы в горле стоят…
XXXIV
В доме, где нет хозяина,
Так широк опустевший пол!
XXXV
Почесывая ладонь,
Сидит одинокий сторож
В тени вишневых цветов.
XXXVI
Не зыблется легкая дымка—
Сон затуманил глаза.