Оцените Timeout, или Вечерняя Москва

Как в российской литературе есть два Ерофеева и несколько Толстых, так и в японской имеются два Мураками, не имеющих между собой никакого родства.Харуки пользуется большей популярностью за пределами Японии, зато Рю Мураками гораздо радикальнее, этакий хулиган от японской словесности. Роман «69» – это история поколения, которое читало Кизи, слушало Джими Хендрикса, курило марихуану и верило, что мир можно изменить к лучшему. За эту книгу Мураками был награжден литературной премией им. Акутагавы. «Комбинация экзотики, эротики и потрясающей писательской техники», – писала о романе «Вашингтон пост».

Роман «99 франков» представляет собой злую сатиру на рекламный бизнес, безжалостно разоблачает этот безумный и полный превратностей мир, в котором все презирают друг друга и так бездарно растрачивается человеческий ресурс…Роман Бегбедера провокационен, написан в духе времени и весьма полемичен. Он стал настоящим событием литературного сезона, а его автор, уволенный накануне публикации из рекламного агентства, покинул мир рекламы, чтобы немедленно войти в мир бестселлеров.

Этот роман успел стать культовым для поколения 1990-х, чья жизнь пришлась на самые тяжелые переломные моменты новой России. Пестрая картина русской жизни во всей своей абсурдности, вечные русские вопросы, мучительный поиск путей и смыслов. Новые русские и обычные советские люди, братки и руководители высшего звена, люмпены и идейные – все перемешались, во времена, когда их еще не разделяли высокие заборы и видеокамеры. Гуманитарий и литератор Вавилен Татарский, в этом качестве новому времени не нужен. В мучительных поисках своего места, он поступает на службу в рекламное агентство. Обнаруженный талант сочинять рекламные слоганы обеспечил Татарскому головокружительную карьеру. (с) MrsGonzo для…

Содержание нового романа Андрея Кучаева укладывается в семь больших глав. Суть его – бритвенно точный анализ действительности. В том же, что такое «Sex Around The Clock», почему это такое, откуда взялось и какие головокружительные события натолкнули автора на написание нижеприведённого эротико-приключенческого романа, читатель разберется сам, прочтя без отрыва написанное.

От автора: «Данная повесть не является автобиографической вещью. Кое-что из изложенного, действительно имело место в реальности, а некоторые сцены были придуманы. Что касается названия, то слово „сип“ придумал я. Если быть точнее, это производное понятие от выражения „дать сипа“, которое, как нетрудно догадаться, значит „дать по голове“. События повести происходят в 2000 году. Все написанное ниже вполне можно было вписать в роман «TRIP». Повесть о Лондоне, алкоголе, наркотиках, футболе и депрессивной безнадеге.»

Еще вчера она была Аней Мальцевой с Елизаровской улицы. Планировала учиться на экономиста, встречалась со Славиком и мечтала об автографе группы «Каста». Таких Ань – десятки на питерских улицах.А потом она кликнула на ссылку "Выходи во ДВАР – поиграем"…

Персонажи романа ”А на ужин – тоска…”, действие которогопроисходит в Лиссабоне времен диктатуры Салазара, принадлежат к самым различным слоям общества. Автор книги, известный португальский писатель Луиш де Стау Монтейро, показывает, как сквозь провинциализм и застой тогдашней жизни, сквозь рутину официальной идеологии пробиваются ростки революционного мировоззрения, сделавшие возможными в дальнейшем обновляющие преобразования в стране.

Роман франкоязычного писателя, испанца по происхождению, рассказывает о трагической судьбе старой испанской женщины, муж и сыновья которой погибли в гражданской войне, сражаясь за Испанскую республику. Писатель создает впечатляющий образ женщины-матери, показывает тяжелую, душную атмосферу последних лет франкистской диктатуры. Книга исполнена высокого гуманизма, проникнута антифашистским и антивоенным пафосом.

В марте 1965 года Томсону была заказана статья о мотоциклетных бандах Америки, в частности, о банде «Ангелы Ада». Через месяц статья была опубликована и так понравилась самим байкерам своей объективностью, что Томпсон стал свои в этой закрытой для обывателей среде. Следующий год, получив заказ на написание книги, Хантер провел среди «Ангелов Ада2 колеся вместе с ними по городам и весям Америки, участвуя в анархическом буйстве их жизни, с безудержной свободой и особым образом жизни. Журналист настолько вжился в байкерской среде, что уже и сам не мог определить: то ли он их изучает, то ли они поглощают всю его личность без остатка. Результатом его наблюдений стала эта книга, самая честная из когда-либо…

Разобравшись с двумя извечными английскими фетишами — насилием и сексом — в "Футбольной фабрике" и "Охотниках за головами", Джон Кинг завершает свою трилогию "Английским путем": секс и насилие за границей, под сенью Юнион Джека.В романе три сюжетные линии — прошлого, настоящего, будущего — пенсионер Билл Фэррелл дома в Лондоне вспоминает войну и свое участие в ней, Том Джонсон кулаками прокладывает себе дорогу через Голландию и Германию на товарищеский матч футбольной сборной Англии в Берлине, и Гарри Робертс мечтает о будущем в дымовой завесе голландской травы и ядовитом тумане немецких амфетаминов.Джон Кинг повествует о том, что значит, для этих трех персонажей быть англичанином — сейчас, во…

«Так он и лежал в одном ботинке на кровати, так он и кричал: „Не хочу больше здесь жить! Лежать не хочу, стоять, сидеть! Есть не хочу! Работать-то уж и тем более! В гости не хочу ходить! Надоело все, оскомину набило! Одно и то же, одно и то же…“ А ему надо было всего-то навсего надеть второй носок и поверх свой старый ботинок и отправиться в гости к Пуринштейну, чтобы продолжить разговор о структуре, о том, как вставляться в структуру, как находить в ней пустые места и незаметно прорастать оттуда кристаллами, транслирующими порядок своей и только своей индивидуальности.».

«„В поисках утраченного времени“ — по Бруклину 1970-х.!» «Одиссея памяти во времени и пространстве…» «„Регтайм“ нашего времени…»Вот лишь немногие из восхищенных эпитетов, которыми критики наградили этот роман — историю одного из кварталов Бруклина, в которой сплелись РЕАЛЬНОСТЬ — и ФАНТАЗИЯ, юмор — и откровенная жесткость полной искренности.