«Ты пришла извиниться?» Сюэ Цзяо усмехнулась.
Она использовала эти слова, чтобы посмотреть Чэн Минцзяо в глаза, как победитель, безмерно гордый.
Чэн Минцзяо была почти в бешенстве, рядом с ней стояла Бай Сюмэй. Она терпела и скрипела зубами: «Да, я здесь, чтобы извиниться».
Чэн Шуо и Чэн Минцзе сидели на диване, Ли Ситун налила старушке воды, глядя на них с недоумением.
Чэн Минцзяо чувствовала себя крайне униженной. Она всё ещё помнила каждое слово старой леди с прошлой ночи, которые были очень острыми.
Она сказала: «Чэн Минцзяо, ты молодая хозяйка семьи Чэн. Наша семья относится к Гу Сюэцзяо справедливо. Нас не волнует, что она делала раньше, потому что её фамилия Гу, а не Чэн. Ты была известна в кругу в течение последних 16 лет как молодая и красивая девушка. Неужели ты действительно хочешь испортить свою репутацию из-за этого инцидента, только из-за ГУ Сюэцзяо?»
Старая леди также сказала: «Раньше ты славилась тем, что была разумна и умна. Многие из нас хотели подождать, пока ты станешь взрослой в будущем, чтобы соответствовать тебе и их детям. Раньше ты уважала Ли Ситун и Гу Сюэцзяо, но теперь Гу Сюэцзяо изменилась к лучшему, но как же внезапно изменилась ты. Другие будут только думать, что у тебя есть глубокие мысли и ты привыкла притворяться послушной. Подумай сама, стоит ли оно того!»
Не стоит того! Да оно того и не стоит!
Чэн Минцзяо глубоко вздохнула, посмотрела на Сюэ Цзяо и открыла рот: «Кузина, прости, это всё моя вина. Вчера я была так зла, что просто открыла рот и сказала настоящую глупость. У меня определенно не было такого в мыслях! Надеюсь, ты простишь меня!»
Бай Сюмэй изобразила улыбку и Ли Ситун тоже улыбнулась.
«Кузина, раз уж ты признала свои ошибки, то не забудь прочитать сегодня свою самокритику. Я думала об этом вчера всю ночь, но так и не поняла, что со мной не так. Поскольку ты уже сказала, что это была твоя вина, то, когда ты будешь сегодня в классе, не забудь сказать, что твоя кузина права».
Глаза Чэн Минцзяо расширились, и она чуть не подпрыгнула: «что?! Извиниться перед всеми?!»
«Совершенно верно». Сюэ Цзяо моргала глазами.
Чэн Минцзяо сердито выдохнула: «Ты, Ты ... ты действительно хочешь, чтобы я извинилась перед всеми?!»
Сюэ Цзяо кивнула.
«Мечтай дальше! Учитель Инь Фан не велела делать этого в классе!»
Сюэ Цзяо улыбнулась.
«Цзяо Цзяо, Минцзяо уже знает, что она ошиблась. Она всё понимает». Бай Сюмэй открыла рот, выражение её лица было неловким.
Ли Ситун заметил неловкость Бай Сюмэй и почти подсознательно сказала: «Цзяо Цзяо, поскольку Минцзяо уже извинилась, она не должна извиняться в классе, верно?»
«Цзяо Цзяо, уродство семьи не должно быть выставлено на всеобщее обозрение. На этот раз Минцзяо слишком много болтала, не стоит с ней возиться». Услышав, что Ли Ситун смягчила тон, Бай Сюмэй шагнула вперёд, держа Сюэ Цзяо за руку с любящим и извиняющимся выражением лица.