Было очевидно, что Мирабелла завела этот разговор лишь для того, чтобы сменить тему. Стоило ей договорить, как ее взгляд беспокойно заметался. Должно быть, лишь сейчас она осознала, насколько нетактичным был ее вопрос.
— Меня не интересует кресло канцлера. Мое нынешнее положение для человека моего происхождения — уже чудо. Излишние амбиции лишь принесут проблемы. Во многих смыслах. — Он пристально посмотрел на нее и добавил: — Однако, если вы желаете стать супругой канцлера, я могу приложить к этому усилия.
— Ах, нет! Я вовсе не это имела в виду!..
Мирабелла окончательно растерялась. Казалось, в ее мыслях воцарился сущий хаос. Кайл почти наяву видел, как в ее голове лихорадочно переворачиваются ящики с воспоминаниями в поисках нужных слов.
— Леди Вэйрборн, на данном этапе моя цель лишь одна. И вы прекрасно знаете, какая именно. Но если я снова заговорю об этом, вы ведь опять сбежите, верно?
Лицо Мирабеллы вспыхнуло еще сильнее. В ее памяти мгновенно пронеслись события двухмесячной давности, случившиеся на дворцовом балу. Тогда на темной террасе, сохраняя безопасную дистанцию в три шага, он сказал ей:
«Прошел почти год с нашей первой встречи. Я полюбил вас с самого первого мгновения. Если я больше не внушаю вам страх... согласитесь ли вы стать моей женой?»
Услышав это, Мирабелла выронила бокал и, словно испуганный заяц, уловивший шаги охотника, бросилась наутек в глубь бального зала.
После того случая они не виделись два месяца. Все это время Мирабелла проводила ночи без сна. Она изводила себя мыслями о том, что он наверняка разочарован ее столь грубым бегством. Ведь на самом деле герцог Линдман ей очень нравился. Он был человеком, заслуживающим глубокого уважения во всех отношениях.
Вот только при личной встрече с ним ее охватывала такая сильная тревога, что сохранять самообладание становилось невозможно. Из-за этого она вечно робела и совершала глупости. Порой это напряжение пугало ее настолько, что ей хотелось держаться от него подальше.
— Мне очень жаль за то, что произошло тогда.
— Я вспомнил об этом вовсе не для того, чтобы выудить у вас извинения.
— И все же я считаю, что должна была извиниться в первую очередь.
— Что ж, я слушаю.
Мирабелла, слегка запинаясь, продолжила:
— Простите мне мою прежнюю дерзость. Исчезнуть, не удостоив мужчину ни отказом, ни согласием после его предложения руки и сердца — это верх неприличия. Я так сильно растерялась и так возненавидела собственную глупость, что просто сбежала.
— И что же в вас глупого?
— Для леди вполне естественно принимать ухаживания джентльмена. Особенно здесь, в Вениче. Но стоит вам проявить ко мне внимание, как я совершенно теряю голову. Веду себя так неуклюже, даже бокал выронила... Я не понимаю, почему это происходит именно с вами. Стоит вам оказаться рядом, как я начинаю дрожать, а сердце готово выпрыгнуть из груди...
Уголки губ Кайла едва заметно дрогнули в улыбке. Но Мирабелла была слишком взволнована, чтобы заметить это.
— Последние два месяца я только об этом и думала. Думала, что если выйду за вас, то никогда не стану хорошей женой. Если обычное признание заставило меня так растеряться, то сколько же бед я натворю, когда мы станем жить под одной крышей и вы начнете относиться ко мне как к супруге? Наверное, стоит вам бесшумно подойти со спины, я от испуга уроню даже собственного ребенка.
— Значит, вы уже мысленно растите моих детей?
От неожиданности Мирабелла изумленно приоткрыла рот. В следующее мгновение ее лицо стало багровым, точно сентябрьское яблоко. На губах Кайла заиграла отчетливая улыбка. Он сделал к ней шаг.
— Обещаю, я никогда не стану приближаться к вам, когда у вас на руках будет дитя.
— Нет, я не об этом...
— И если вы решите сбежать, я не стану удерживать. В конце концов, в пределах одного дома далеко не уйти — разве что из спальни в гостиную или из гостиной на кухню. Навряд ли такая леди, как вы, решится на побег из дома. Можете оставаться в стороне от меня столько, сколько потребуется, пока не успокоитесь. А когда придете в себя, просто вернитесь и ведите себя как обычно. Можете ворчать на меня, предлагать чай или звать на пикник.
Мирабелла пристально посмотрела на него.
— Каким бы ни был ваш характер, я обещаю стать для вас хорошим мужем. Поэтому...
Он сделал еще один шаг. Теперь между ними оставалось расстояние не больше ладони. Но на этот раз она не отступила. Лишь широко раскрыла глаза и снизу вверх взглянула на него.
— Выходи за меня, Мирабелла.
Ее дыхание перехватило. Веки затрепетали, и длинные ресницы вспорхнули, точно крылья птицы. Она опустила голову, сжала плечи и издала едва слышный звук, словно от сильной боли.
Кайл терпеливо ждал ответа. Сердце Мирабеллы Вэйрборн, подобное неприступной крепости, которую он упорно пытался пробить на протяжении целого года, наконец дало трещину.
Мирабелла, до этого стоявшая с поникшей головой, точно согнувшаяся под тяжестью плодов ветвь, выпрямилась. Она твердо посмотрела в глаза стоявшему перед ней мужчине. И затем, будто окончательно сдаваясь, тихо выдохнула единственное слово:
— Да.
В то же мгновение Кайл притянул ее за талию к себе. Ее хрупкое тело, которое можно было легко обхватить одной рукой, оказалось в его объятиях. Он поднял руку и нежно коснулся ее лица. Кожа была теплой и шелковистой.
— Пожалуйста... только не упадите в обморок.
Он прижался своими губами к губам Мирабеллы. Они слились в коротком поцелуе — простом и сдержанном, не выходящем за рамки обычного прикосновения.
Однако стоило ему отстраниться, как девушка потеряла равновесие и едва не упала, бессильно прижавшись к его груди. Кайл бережно удерживал ее, продолжая легонько гладить по гладким каштановым волосам. Он отчетливо чувствовал, как неистово колотится сердце в ее груди — словно пойманная коноплянка, отчаянно бьющаяся в клетке.
Он тихо, низко рассмеялся:
— Ваше сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Мне стоит начать беспокоиться, ведь в будущем мне придется обнимать вас куда чаще.
От его размеренного, бархатного голоса Мирабелла ушла в краску еще сильнее. Но вместо того чтобы оттолкнуть мужчину, она лишь крепче ухватилась за его камзол.
— Прошу... поговорите об этом с моим отцом сами.
— Разумеется. Обязательно.
Какое-то время они так и стояли в тишине: Кайл крепко сжимал ее в объятиях, а Мирабелла покорно доверялась его рукам.
Когда волнение девушки улеглось, она сквозь плотную ткань одежды уловила ответный стук сердца Кайла. В отличие от ее собственного, его пульс был на удивление ровным и спокойным. Мирабелле стало неловко от мысли, что лишь она одна так сильно теряет голову от их близости.
Она попыталась мягко отстраниться, но Кайл не позволил. Его сильные, стальные руки сомкнулись вокруг ее талии еще крепче.
— Побудьте так еще немного.
— Но... нас может кто-нибудь увидеть...
— Пусть видят. На этом острове не осталось человека, который бы не знал, как упорно я за вами ухаживал.
Он издал едва заметный смешок и нежно коснулся губами ее макушки.
— И самое главное: скоро мы станем мужем и женой. Какое нам дело до чужих глаз?
Мирабелла кротко кивнула и послушно замерла в его руках.
Кайл еще долго не выпускал из объятий свою хрупкую суженую. Он хотел сполна насладиться моментом триумфа. Наконец-то Мирабелла Вэйрборн принадлежит ему. Наконец-то она станет его женой.
Пожалуй, это была самая сложная задача в его жизни.
Даже в его темном прошлом наемника, когда ему изо дня в день приходилось уворачиваться от летящих стрел и мечей, прорубая себе путь сквозь врагов, ему не было так трудно. Даже когда он стал лучшим законником в Таране — этой насквозь прогнившей, грязной торговой империи — это не требовало от него таких усилий. И даже стремительный взлет в Тайном совете королевства Хеслоп за последние два года не шел ни в какое сравнение с той тонкой игрой, которую пришлось вести ради сердца Мирабеллы.
Мирабелла была слишком чуткой, пугливой леди с обостренной, чисто женской интуицией. Было вполне естественно, что ее подсознательно тянуло держаться от него подальше. И пусть он безупречно скрывал свои мотивы благодаря актерскому мастерству, отточенному годами в судах, такая ранимая натура просто не могла не почувствовать исходящую от него скрытую угрозу.
И все же она выбрала его. Зародившаяся в ее душе любовь заставила интуицию предать свою хозяйку.
Оглядываясь назад, Мирабелле стоило верить предчувствиям.
Кайл вспомнил об ее отце. Зенон Вэйрборн, министр финансов Тайного совета. Самый продажный и коррумпированный чиновник во всем Хеслопе. Жестокий политик, сколотивший баснословное состояние на грязном ростовщичестве и торговле женщинами — обыкновенный мерзкий сутенер и заимодавец.
Перед мысленным взором Кайла отчетливо предстала окровавленная голова, выставленная на позор на крепостной стене. Зрелище, которое преследовало его в кошмарах каждую божью ночь.
Кайл сжал объятия с такой силой, что Мирабелла тихо застонала от боли в его руках. Но он не ослабил хватку.
«Я убью Зенона Вэйрборна. Обязательно уничтожу его».
Прижимая к себе самое дорогое, что было у министра финансов — его обожаемую, единственную дочь, Кайл яростно стиснул зубы.
«Я убью его точно так же, как он когда-то убил моего отца».
* * *