Перед вами ознакомительная главы. Все анонсированные истории будут переведены, включая «Западня Кайла». Эта мрачная история обязательно выйдет на русском. Скорость перевода зависит от вас — добавляйте в закладки на странице переводчика и приближайте выход!
Глава 1
Переступив порог внутренних покоев королевы, Кайл Линдман услышал доносившиеся до него звуки арфы.
Для частых гостей здешних стен эта музыка была делом привычным. Королева Иоганна, страстная покровительница искусств, высоко ценила мастерство Мирабеллы и порой часами не отпускала девушку от себя, заставляя перебирать струны.
Сегодня мелодия лилась светлая и живая. По холодным залам дворца эхом разносились легкие, игривые переливы — словно шаги лесных фей, встречающих весну.
Поднимаясь по мраморной лестнице, Кайл невольно представил Мирабеллу за инструментом. Перед глазами возникли ее тонкие белые кисти, порхающие над натянутыми струнами, словно крылья испуганных птиц . Среди десятков тугих нитей ее пальцы безошибочно находили нужную струну, мягко извлекая звук. Однако взгляд ее в этот момент наверняка не был устремлен на инструмент. Опустив пушистые ресницы, она, скорее всего, созерцала багряный бархат ковра у своих ног. Мирабелла могла сыграть любую вещь вслепую, будто сливаясь с арфой в единое целое.
«Моя матушка очень любила играть. Когда ее не стало, я садилась за арфу всякий раз, как тоска по ней становилась невыносимой. Тогда печаль немного отступала. Мне казалось... будто мама снова рядом со мной».
Кайл вспомнил слова, которые она обронила во время одной из их прошлых прогулок. Он бережно сохранил это воспоминание. То, кем была мать для Мирабеллы, оставалось ключом к ее хрупкому внутреннему миру.
Кайл миновал последний пролет левой лестницы второго этажа. Здесь располагался просторный приемный зал, где королева принимала визитеров. Стоявший у дверей стражник немедленно доложил о прибытии гостя.
Получив дозволение войти, Кайл переступил порог.
Аудиенц-зал встретил его высокими сводами и вытянутыми пропорциями галереи. По обе стороны тяжелыми складками ниспадали алые шелковые портьеры, между которыми, точно безмолвные придворные, застыли резные статуи из слоновой кости. В самом конце этого живого коридора, на возвышении в усыпанном самоцветами кресле, восседала королева Иоганна в сияющем золотом платье.
Ее окружили шесть знатных фрейлин, избранных королевой в качестве собеседниц. Они сидели плотным полукругом, словно живой щит: кто-то вышивал, кто-то шил чепчики для королевских детей, кто-то разбирал бумаги.
Кайл уверенно прошел по залу и замер на положенном по этикету расстоянии, подобающем подданному.
Несмотря на его появление, фрейлины даже не повернули головы, продолжая заниматься своими делами. Единственным человеком, ради которого они могли прервать работу, был сам король. Лишь сидевшая по левую руку от государыни шатенка остановила перебор струн и кротко сложила руки на коленях, чтобы музыка не мешала грядущему разговору.
Убранство зала и расстановка людей — все здесь было просчитано до мелочей, дабы подавить волю вошедшего. Однако Кайл, бывавший здесь десятки раз за последний год, оставался абсолютно равнодушен к этим дворцовым уловкам.
Он учтиво склонился в глубоком придворном поклоне.
— Герцог Кайл Линдман, министр юстиции королевства Хеслоп, приветствует ваше величество королеву Иоганну.
— Поднимите голову, герцог Линдман. Излишние церемонии между друзьями лишь возводят ненужные стены, — королева небрежно махнула рукой, отчего браслеты на ее запястье негромко звякнули.
Он выпрямился и встретил взгляд правительницы. Из-за того, что она сидела спиной к окну, ее силуэт тонул в резком контрастном свете, слепившем глаза. Лицо Кайла, впрочем, осталось привычно бесстрастным.
— Тайный совет утвердил законопроект о повышении налогов для монастырей. Если в течение этого месяца мы получим одобрение остальных дворян в парламенте, реформа вступит в силу до конца года.
— Отличная работа, герцог. Я подготовлю для вас достойную награду. Чего бы вам хотелось?
— Ничего, ваше величество.
— Подумайте хорошенько. В этот раз я твердо намерена отблагодарить вас, и отказы не принимаются. Быть может, загородное поместье? Или карету, полную золота? Что вам по душе?
— Для меня достаточно и того, что моя служба приносит пользу вашему величеству.
Иоганна притворно нахмурилась.
— Герцог Линдман, прошел всего год с тех пор, как его величество принял вас в Тайный совет. Вы хоть понимаете, сколько успели сделать для короны за это время? Перекроили устаревшее налоговое законодательство, успешно завершили таможенные переговоры с Тараном, выявили и разогнали коррумпированных чиновников, сократили бесполезные резервные войска и тем самым спасли казну. Вы один работаете за сотню мужей, но при этом отказываетесь от почестей. Ну не дерзость ли? — в голосе королевы звучала напускная строгость, однако всякий в этом зале прекрасно знал, насколько сильно государыня благоволит своему министру. — Или вы метите сразу в кресло канцлера? Этого я вам дать не могу. Канцлер Вильгельм хоть и занемог, но умирать пока не собирается.
— Прошу вас, оставьте шутки, ваше величество. Вы смущаете меня, — ответил Кайл холодным, монотонным тоном, на котором не было и тени упомянутого смущения.
Королева лишь весело рассмеялась:
— Ах, какой же вы скучный мужчина, герцог. Обычный валун у дороги и тот обладает большей мимикой, чем вы. Впрочем, пожалуй, в этой непоколебимости и кроется ваше очарование. Что ж, серьезную награду мы обсудим позже, а сегодня я сделаю вам скромный подарок.
Королева Иоганна повернула голову влево. Ее взгляд остановился на молодой женщине с темно-каштановыми волосами, безмолвно замершей подле арфы.
— Мирабелла, покажи герцогу Линдману новые растения, что недавно высадили в саду.
Девушка, услышав свое имя, вскинула голову. В ее больших, точно у испуганного олененка, глазах промелькнуло явное замешательство. Королева одарила ее ободряющей улыбкой.
— Твоим драгоценным пальчикам нужен отдых. Да и провести немного времени со своим женихом будет весьма нелишним. Ступай.
Очаровательное лицо Мирабеллы густо покраснело. Не зная, куда деться от стыда, она поспешно поклонилась королеве и робким шагом направилась к Кайлу.
Они молча покинули аудиенц-зал и спустились по лестнице.
Кайл шел следом, глядя на ее спину. Смущение буквально поглотило девушку: кончики ее ушей пылали пунцовым, а нежная кожа на шее окрасилась в мягкий розовый цвет.
Едва они вышли из внутренних покоев, Мирабелла едва слышно пробормотала:
— Королева, право слово, как же можно...
В ее голосе сквозила глубокая стыдливость. То, что государыня фактически выставила ее на свидание на глазах у всех фрейлин, заставило скромную девушку сгорать от стыда . Пожалуй, во всем Вениче — городе свободных нравов и ветреной любви — она оставалась единственной леди, способной так трепетно робеть от подобных вещей.
Кайл шел около нее в полном молчании, выжидая, пока краска сойдет с ее шеи. Он понимал, что сейчас ей лучше дать время прийти в себя.
Они ступили в королевский сад. Под нужды этого грандиозного парка было выделено целое ведомство, и посмотреть здесь действительно было на что: редчайшие заморские цветы, экзотические кустарники, величественные фонтаны со скульптурами Купидона и Венеры, а также огромная стеклянная оранжерея, возведенная для капризной тропической флоры. Чуть поодаль раскинулась даже небольшая овечья ферма — причуда королевы, любившей иногда поиграть в пастушку на лоне природы.
Мирабелла медленно вела его по тропинкам, послушно показывая недавно высаженные цветы. Кайлу, по правде говоря, не было никакого дела до бутонов и ветвей, но он внимательно слушал. Девушка искренне любила природу, и разговор о том, что ей близко, помогал ей справиться с неловкостью.
Как он и рассчитывал, пока Мирабелла увлеченно рассказывала о свойствах кустарников, ее голос становился спокойнее, а к лицу возвращалась привычная благородная бледность.
Миновав пышные клумбы, они вышли к густой хвойной роще, которую по приказу королевы искусственно вырастили в самой глубине сада. Здесь Мирабелла остановилась. Получасовая прогулка далась ей нелегко — силы начали покидать ее хрупкое тело. Слегка облокотившись спиной о ствол дерева, она подняла на него глаза.
Кайл замер, безмолвно разглядывая ее. Слегка вьющиеся каштановые волосы были аккуратно зачесаны: половина собрана на затылке, а остальные тяжелыми волнами падали на плечи. На маленьком точеном лице цвета слоновой кости проступали удивительно правильные, будто сошедшие со старинных полотен черты.
Изящный изгиб лба подчеркивали аккуратные дуги бровей. Большие круглые глаза без двойного века обрамляли густые ресницы, за которыми скрывался глубокий, почти темно-синий омут зрачков. Аккуратный носик и пухлые, трогательные губы завершали образ, который не ослеплял резкой красотой, но дышал поразительной нежностью и чистотой.
Кайл не делал шагов навстречу, продолжая изучать ее лицо на расстоянии. Мирабелла была пуглива, словно дикий лесной зверек с чутким слухом. Стоило ему проявить хоть каплю излишней настойчивости, и она в ужасе бросилась бы наутек.
Сколько же усилий ему потребовалось, чтобы заставить ее ослабить бдительность. Почти полгода ушло лишь на то, чтобы из этих невинных темно-синих глаз наконец исчез вечный, затаенный страх.
И теперь в глазах Мирабеллы Вэйрборн не осталось ни прежней настороженности, ни страха. Она больше не пугалась его бесстрастного лица, резкого разреза глаз и застывшего в них проницательного фиалкового блеска. Ее больше не приводила в трепет его статная, крупная фигура, способная показаться угрожающей любому. В ее облике теперь сквозили лишь робкое смущение и искренняя радость от встречи.
Она, пожалуй, никогда в жизни так и не узнает, скольких трудов ему стоило добиться от нее этого мягкого, благосклонного взгляда.
— Поздравляю вас с успехом, — тихо произнесла она. — Вы исполнили то, чего так страстно желала королева, и совершили великое дело. Ее величество и прежде доверяла вам, но теперь, без сомнения, станет полагаться на вас во всем.
— Мне приятно слышать, что я заслужил ее доверие. Хотя это не идет ни в какое сравнение с вашими поздравлениями.
От его слов Мирабелла слегка опустила взгляд. Нежная кожа на ее шее вновь начала заливаться розовым румянцем. Некоторое время она растерянно смотрела себе под ноги, но вскоре переборола смущение и снова заговорила:
— К слову... мой отец обмолвился, что следующим канцлером можете стать именно вы. Вы сами как думаете, герцог?
