Раз уж она росла в такой любви и заботе, хорошо бы ей и характер иметь добрый, но прежняя Мария сгорала от чёрной зависти к главным героям. Впрочем, раз автор прописал её злодейкой, тут уж ничего не поделаешь.
Но главная беда заключалась даже не в этом. Оказавшись в новом мире, в первую очередь нужно было к нему приспособиться, но из-за скверного прошлого прежней Марии она до сих пор оставалась изгоем. Жизнь без жениха, без возлюбленного и без единого друга радовала мало. Поскольку самый могущественный в королевстве Самоа род Кломенс и сам Клод негласно подвергли семью Серти остракизму, все остальные аристократы старательно их избегали. Какой бы жалкой ни была участь злодейки, сама она, угодившая в это тело, ни в чём не была виновата.
«От этого ещё обиднее».
Увидев главных героев воочию, Мария решила, что с неё хватит. Их появление заставило её окончательно махнуть на всё рукой. Вспомнив о своём бывшем женихе, который потерял голову от такого ослепительного красавца, она даже испытала к нему лёгкую жалость.
«Не лишён вкуса!»
Впрочем, понять его чувства она вполне могла. Встреть она до переселения кого-нибудь с внешностью главных героев, сама бы давно принесла ему все свои сбережения на блюдечке. Мария утешила себя мыслью, что тяга к прекрасному заложена в самой природе человека.
— Ох...
Мария, еле переставляя уставшие ноги, подошла к столу с напитками. Бал дебютанток был в самом разгаре. Благородные девицы сбились в стайки по интересам и перешёптывались, не сводя глаз с Луки и Клода, а молодые дворяне с растерянным видом лишь опрокидывали в себя бокал за бокалом.
Оглянувшись, Мария увидела, что родители заняты светскими беседами с другими гостями. Ей ничего не оставалось, кроме как взять первый попавшийся напиток — нежно-розовый, с весело лопающимися пузырьками.
«Моя прелесть розовая, хоть ты меня утешь!»
Ни друзей, ни возлюбленного, родители заняты — утешить её, как ни крути, могли только сладости. Напиток оказался похож на лёгкий коктейль: сладкий и приятный, он немного поднял ей настроение. Но не успела она как следует им насладиться, как за спиной послышалось недовольное ворчание молодых дворян:
— Интересно, эти девицы вообще понимают, что его светлость герцог Аймон в их сторону даже не посмотрит?
— Да уж, не знают, что замахиваются на недосягаемую вершину. Жалкое зрелище — так лезть из кожи вон ради внимания его светлости...
— Говорят, сердце его светлости давно отдано другому.
— Да по одному их совместному появлению всё ясно. Партнёром герцога стал Лука из рода Кломенс — это ли не официальное заявление на весь свет?
Нашли о чём посплетничать... То, что эти двое вышли вместе, действительно подтверждало, что они состоят в отношениях. Но едва ли это стоило столь жёлчных пересудов. Да даже не будь на свете Клода с Лукой, ни одна благородная девица всё равно не обратила бы внимания на таких жёлчных сплетников.
Потягивая коктейль, Мария обвела взглядом зал. В этом ослепительном великолепии ярче всех сияли именно эти двое. Клод и Лука счастливо улыбались друг другу — словно сошедшие с полотна картины герои романа, они были невероятно красивы.
Остальные гости тоже вели свои привычные светские игры. Пожилые аристократы потягивали вино, меряясь влиянием в молчаливой дуэли взглядов, а знатные дамы, собравшись в тесный кружок, оживлённо смеялись. Девицы же одних лет с Марией знали друг друга едва ли не с пелёнок, и вклиниться в их компанию не представлялось возможным.
Стоило ей заговорить с кем-нибудь в попытке завязать знакомство, как тут же звучало:
— Ах, простите, я уже беседую с другой леди...
— Я бы с радостью продолжила разговор, но у меня появилось неотложное дело...
И все спешили ретироваться под любым предлогом.
«Проклятая Мария, как можно было умудриться не завести ни единой подруги?»
Ей исполнилось двадцать лет, а отношения главных героев уже вовсю пылали. Поэтому Мария лишь отрешённо наблюдала за ними и тяжело вздыхала. В тени их ослепительного сияния она сама всё больше уходила на задний план.
Она уже наполовину оставила попытки с кем-то подружиться. Для душевного спокойствия куда полезнее было сосредоточиться на вкусных десертах, чем на людях. На одну тарелку она с горкой положила тарталетки, на другую — эклеры. Раз уж выбралась на бал, нужно хотя бы полакомиться. В конце концов, единственная реальная выгода от этого вечера — угощения.
Мария с таким азартом накладывала сладости, что даже не заметила, как к ней кто-то подошёл со спины.
— ...Мария?
По всему телу мгновенно пробежали мурашки. Мария обернулась и, увидев источник звука, сразу поняла причину своей реакции.
— Давно не виделись.
Мария невольно поморщилась. Можно было бы подумать, что к ней подошёл кто-то из блистательных главных героев, но как бы не так — ей тут же захотелось развернуться и уйти прочь.
— Как поживаешь, Мария?
Человеком, подошедшим к ней с таким видом, будто их связывала крепкая дружба, оказался Тед, третий сын рода Рис. Один из тех, кто в детстве изводил Марию до полусмерти.
Герцогский род Кломенс из поколения в поколение славился выдающимися магами и занимал высшую ступень аристократии, а потому вокруг него сплотилось множество вассальных семей, принёсших им клятву верности. Род Серти тоже получил дворянство благодаря способностям прадеда Марии, который некогда был простолюдином. Однако титул, передававшийся лишь в третьем поколении, в глазах родовитой знати ничем не отличался от простолюдинского происхождения.
Казалось бы, дворянин он и есть дворянин, к чему делить людей на сорта? Но в этом мире дата получения титула и его ранг имели колоссальное значение. В итоге семья Серти хоть и числилась среди знати, но настоящим признанием не пользовалась, а сама Мария и подавно не могла влиться в круг детей вассалов рода Кломенс. Для травли не требовалось веской причины — просто среди всех вассальных домов семья Серти была самой незначительной и беззащитной.
Мария до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Это лицо порой являлось ей даже в кошмарах. Воспоминания принадлежали не ей, но издевательства были настолько чудовищными, что даже теперь, после переселения, при виде его по коже бежал мороз.
Скрыть раздражение на лице не получалось — злость захлёстывала так сильно, что не находилось слов. Заметив, как исказилось лицо Марии, Тед тоже нахмурился.
«Надо же, ещё и недовольство строит».
Сам виноват, а ещё и злится — неужели он всерьёз рассчитывал, что Мария станет приветливо ему улыбаться? Она решила просто пройти мимо, сделав вид, что ничего не слышала. Ничего хорошего от него всё равно не дождёшься, проще проигнорировать.
— Говорили, ты умом тронулась, и, похоже, не соврали. Неужели у рода Серти совсем не осталось стыда?
Но Тед не собирался оставлять её в покое. Мария старалась по возможности обходить стороной неприятности, чтобы не портить себе настроение. В детстве её постоянно травили дети вассалов дома Кломенс, а затем то же самое продолжилось и в академии. Просто потому, что по сюжету ей была уготована роль злодейки и массовки, она всегда оставалась изгоем.
Мария остановилась, обернулась и подошла к Теду.
— Совсем берега потеряла. Слишком уж легкомысленно ты отнеслась к дому Кломенс и его вассалам. Натворить такое и ещё смеешь показываться на глаза! Ты хоть понимаешь, что до сих пор ходишь по этой земле исключительно по милости рода Кломенс?
Мария сделала глубокий вдох и шагнула к нему ближе.
— Хоть бы совесть поимела.
Она считала, что за четыре года натерпелась сверх меры. Прошлые проступки совершила не она, а прежняя хозяйка этого тела.
«И прощения нужно просить у Луки, а не у вас. То, что Мария оступилась, вовсе не даёт окружающим права так над ней издеваться».
— Не ведите себя как ребёнок, Тед.
— ...Что ты сейчас сказала?
— Мой позор — это моё дело, и мне самой с ним разбираться. С какой стати вы вдруг подошли и затеваете ссору?
Тед уставился на неё так, словно не верил собственным ушам. В его памяти Мария навсегда осталась забитой, жалкой девчонкой, ничтожеством, которое дети вассалов ни во что не ставили.
— Д-да она точно рехнулась...
Его почти ошарашенный вид ничуть её не тронул. Ввязываться в перепалку она не собиралась. Мария снова прошла мимо застывшего столбом Теда — вернее, попыталась пройти, ведь от греха подальше лучше просто отойти в сторону. Но в этот миг Тед со всей силы схватил её за руку.
— Ай!
От внезапного рывка за руку Мария невольно вскрикнула. Хватка у него оказалась настолько железной, что на глазах едва не выступили слёзы.
— Ай!
Разозлившись, Мария воспользовалась инерцией движения и со всей силы наступила Теду на подъём стопы.
«Поплачь от боли, мерзавец».
От неожиданной контратаки Тед осел на пол. Из-за того, что ему всего лишь наступили на ногу каблуком, он устроил настоящее представление: опустился на колени, схватился за ступню и затрясся всем телом.
Мария с чувством глубокого удовлетворения наблюдала за этой картиной. Однако его вопль оказался на удивление громким и мгновенно привлёк внимание окружающих. Внезапно рухнувший на пол молодой дворянин и улыбающаяся благородная девица — идеальная завязка для свежих сплетен.
Заметив, что взглядов становится всё больше, Мария нарочито громко и театрально воскликнула:
— Ах, молодой господин, вы так сильно сжали мою руку, что я невольно пошатнулась и, кажется, наступила вам на ногу! Впредь будьте, пожалуйста, осмотрительнее и не позволяйте себе подобных вольностей. Вдруг снова случится такая неприятность? Боже мой, нужно немедленно позвать лекаря!
Мария торжествующе улыбнулась.
— Ах, до чего же это прискорбно!
Не забыла она добавить и едкую реплику вдогонку. От стыда лицо и шея Теда залились густым багрянцем. Но его позор волновал её меньше всего — нужно было успеть ускользнуть, пока внимание толпы не даст ему выкинуть новую выходку.