Журавлиное небо

“За Гомера спорили семь городов.
Три секции — за Михася Стрельцова:
Прозаик Стрельцов,
Лирик Стрельцов,
Критик Стрельцов?
За вечностью слово!”

Наверняка имя Михась Стрельцов сегодня мало что скажет читателю небелорусскому. На слуху другие имена белорусских прозаиков, поэтов, критиков. Но в каждой из этих литературных  ветвей одним из первых может стоять Михась Стрельцов.

В каждой литературе есть первоклассные поэты и прозаики, если можно так сказать, для гурманов. В общебелорусском масштабе  Михась Стрельцов – особа первого ряда, он и отличный прозаик, и отменный поэт, и литературный критик и эссеист. Творчеству М. Стрельцова характерно сочетание импрессионистической манеры и интеллектуализма как в поэзии, так в эссеистике и прозе.

Михась Стрельцов – символ самобытности в национальном искусстве. Войдя в литературу, Стрельцов сразу заговорил своим природным голосом. Он имел прирожденный абсолютный литературный вкус. Сказать про него  - талант, будет правильно, личность – тоже. Но более всего слово явление немного очертит масштабы Михася Стрельцова.

В этот сборник входят основные знаковые произведения Михася Стрельцова. Проза Стрельцова продувается “голубыми ветрами”. Его меньше интересуют судьбы и характеры, главное, на чем он сосредоточен, — настроения, ощущения.  Литературоведы относят Стрельцова к белорусскому литературному течению «детей войны» и к «филологическому поколению». Он писал о том же, что и многие другие (о военном детстве, о проблеме «среднего человека» с его трудностями прижиться в городе после деревенской жизни, о тернистом творческом пути), но у него получалось через эти темы написать о мере добра, о надежде, о мучительном ожидании и награде за терпение, о быстротечности времени, о конфликте с собой, о жалости и о многом другом. Он шел со всеми, но его выделяло «напряжение духовного зрения», как он писал о своем герое, но это описание точно определяет его самого.

В этом сборнике есть и удивительная повесть “Один лапоть, один чунь”, повесть о тех самых мальчике Иванке и его деде Михалке, своеобразная попытка соединить “стихийную мудрость детства с высоким опытом зрелости”. В этой повести стремление к душевной гармонии и в тоже время ее недостижимость определяют драматизм произведения. Возможно,  что и этой же причиной определялась и жизненная драма самого автора, его душевное распутье между городом и деревней. (с)Leylek для Librebook.ru