Эйнар вошёл в кабинет с мрачным видом, словно туча надвигалась на его чело. Роберт, казалось, заранее знал причину этого недовольства.
— Так что, отправляем принцессу обратно в Темзский дворец? — спросил он, словно невзначай.
Эйнар окинул его взглядом, полным нескрываемого изумления: «Ты о чём вообще?»
— Это из-за неё у тебя такое кислое выражение лица?
— Кислое выражение? — Эйнар приподнял бровь, делая вид, что не понимает. — Любой при дворе сказал бы то же самое, если бы его спросили.
Роберт пожал плечами.
— Просто ты выглядишь как грозовая туча. И принцессу ты снова вернул. Разве это не связано?
— Не обязательно…
Роберт смотрел на него с недоумением.
— Роберт, — внезапно серьёзно спросил Эйнар. — Какой у меня тон?
— Тон Вашего Величества?
— Да.
— Угрюмый.
— …Ты.
— Прямолинейный, — добавил Роберт с заметным энтузиазмом. — К счастью, ты король. Будь ты дворянином, тебя бы давно повесили за ужасное преступление…
Роберт искоса взглянул на Эйнара. Обычно в этот момент король должен был испепелить его взглядом, но, к удивлению Роберта, Эйнар выглядел глубоко задумавшимся.
…Это было даже более тревожно.
Неужели он всерьёз рассматривал возможность отправить его на виселицу?
В панике Роберт выпалил:
— Ваше Величество, я имел в виду!..
— Неужели настолько всё плохо? — ошеломлённо спросил Эйнар.
Роберт растерялся. Неужели он воспринял его слова всерьёз?
— Кто вообще говорит, что у Вашего Величества несчастный тон?
Конечно, более прямолинейного человека на свете не сыскать. Но, видя, как серьёзно Эйнар размышляет, Роберт засомневался, не услышал ли король что-то подобное от других.
— Не может быть.
Если дело не в этом, то почему эта женщина так горько плакала после расставания с ним? Эйнар вспомнил заплаканное лицо Эльфреды и нахмурился.
Даже если она варварка, она всё же принцесса, выросшая, как цветок в оранжерее. Неужели он сказал что-то настолько жестокое, чтобы довести её до слёз? И почему она плакала так безутешно?
В любом случае, она оказалась невероятно утомительной и раздражающей особой.
Он передёрнулся от одной только мысли о ней.
Её образ преследовал его. Всякий раз, когда он случайно вспоминал её, Эйнар нетерпеливо тряс головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли.
Состояние Эльфреды улучшалось с каждым днём. Эйнар и она избегали встреч. Она пообещала оставаться в своей комнате, чтобы не создавать подобных ситуаций.
Естественно, Эйнар не горел желанием первым её искать.
"В тот день я была слишком больна. Моё тело и разум были в смятении", – убеждала себя Эльфреда, пытаясь выздороветь.
Единственное чувство, которое она позволяла себе испытывать, — это вина. Любые другие чувства были не только непростительны, но и дерзки, и могли принести ей лишь страдания на всю жизнь. Он ни разу не улыбнулся ей искренне. Поэтому она должна была избавиться от надежд любыми способами.
— В Мачи не так много снега. Иногда, если снег выпадает в течение года, это считается хорошим знаком для урожая в следующем году. Поэтому мы устраиваем фестивали, даже в столь короткие сроки, — рассказывала Илена, проявляя невероятную доброту.
Илена оказалась даже более доброй и внимательной, чем Эльфреда предполагала. Эльфреда внезапно почувствовала вину за то, что отнимает у неё время.
— Илена, не нужно быть такой доброй ко мне. Достаточно, если ты будешь приносить мне еду раз в день.
Илена ответила с недоумением:
— Тогда вы просто упадёте в обморок. Нужно есть хотя бы дважды в день.
— Я имею в виду… зачем ты так добра ко мне?
Илена, еще больше озадаченная, повторила:
— Вы ведь станете королевой. Нельзя к вам плохо относиться.
— Но…
— К тому же вы кажетесь хорошим человеком.
Эльфреда замолчала. Её слова звучали абсурдно, словно она говорила не о ней. Она принцесса Макаэри, и слова Илены звучали странно.
К удивлению, Эльфреды, Илена застенчиво улыбнулась, словно искренне выражая свои чувства.
— Королева… Возможно, это дерзко, но я так думаю.
На этих словах выражение лица Эльфреды стало совершенно пустым. Неправильно поняв её реакцию, Илена переспросила:
— Вы обижены, что я так добра к вам?
Эльфреда, столкнувшись с подобным вопросом впервые, потеряла дар речи. Но быстро опомнилась и попыталась объяснить:
— Нет, что ты…
Тогда Илена широко улыбнулась, словно почувствовала облегчение. Эльфреда ощутила странное покалывание в груди. Это было неприятно. Она не хотела возвращаться в Темзский дворец. Но забирать этого ребёнка с собой было бы подлостью.
Эльфреда лишь горько усмехнулась, размышляя об этом.
В любом случае, время её отъезда пришло.
Илена неохотно провожала её, и Эльфреда, испытывая даже большее сожаление, старалась не показывать этого. Она вернулась в Темзский дворец с тяжёлыми шагами, словно к ногам были привязаны гири.
Естественно, никто её не встречал. Маркиза Магнум лишь холодно предупредила её при виде Эльфреды:
— Отныне не стоит безрассудно гулять по ночам.
"Как только я вернулась…" – Эльфреда, чувствуя себя подавленной, саркастично произнесла:
— Вы так добры к той, кто вернулась с того света, мадам.
— Это лишь забота о безопасности принцессы.
"Безопасность…" – Эльфреда задумалась над словами маркизы. В них была доля правды. Если бы она не гуляла той ночью, она бы не встретила его, и тогда её не преследовал бы этот образ.
…До сих пор.
Эльфреда пробормотала с горькой усмешкой:
— Благодарю за заботу, мадам.