Онлайн чтение книги Муравьиная нора Ant Tunnel
1 - 2

Глава 2

Даже тогда разразился скандал. Казалось бы, что можно искать в такой крошечной каморке? Но её перевернули вверх дном, обыскивая всю ночь, а заодно проверили и всех остальных жильцов седьмого этажа.

Словно заключенных на досмотре личных вещей, жильцов выгнали в коридор и заставили стоять лицом к стене, заложив руки за спину, пока подручные председателя Чана громили их жилища.

— Нет.

Это не то место, где соседи живут душа в душу.

— Как же ты не знаешь человека из соседней квартиры? Через такую-то тонкую стенку.

Стены здесь действительно были такими же тонкими, как фанерные двери, так что, по сути, их наличие не имело особого смысла. Но Бэк Ён совершенно не интересовало, кто живет по соседству.

Видимо, Чан Хи Джо нравился гулкий звук ударов, потому что он продолжал барабанить средним пальцем по двери её дома.

— Мы работаем в разных секторах и в разное время.

Тщательно обдумав ответ, Бэк Ён выдала самое банальное объяснение.

В любом муравейнике есть королева.

Все рабочие муравьи в Норе трудятся на благо королевы — председателя Чана, а сам город Чхонхан пляшет под его дудку. Он проворачивал самые разные дела, легальные и не очень, и в конце концов превратил Муравьиную нору в зону беззакония, чтобы здесь можно было решать все грязные вопросы.

Место, куда не суются ни полиция, ни правительство.

Чхве Бэк Ён. Она родилась одной из тех рабочих муравьёв, что обречены служить председателю Чану до самой смерти.

Королева часто поручала муравьям «доставку». Иногда это были органы, иногда — наркотики, драгоценности или даже люди.

На доставке можно было неплохо заработать. Но после того как Бэк Ён увидела труп курьера, у которого внутри разорвался пакет с наркотиками, она даже не смотрела в сторону такой работы. Возможно, поэтому доставкой в основном занимались игроманы, которым срочно нужны были деньги, или наркоманы.

— Ты знаешь, кто мы, но даже не дрогнула и говоришь так складно.

Она думала, что дала идеальный ответ, но Чан Хи Джо, словно прочитав её мысли, усмехнулся, застав её врасплох. Возможно, её ошибкой было то, что она говорила слишком спокойно, будто заученными фразами.

Но если бы она запнулась или ответила хоть немного странно, её могли бы заподозрить в том, что она что-то знает, утащить и превратить в калеку. А потом выбросить в больницу на четвертом этаже, где её разобрали бы на органы и разослали бы их по всей стране.

— Я ничего плохого не сделала, с чего мне бояться?

Бэк Ён поняла: если она начнет играть неумело, подозрений станет только больше. Она прислонилась лбом к косяку и лишь слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Чан Хи Джо. В её глазах должна читаться смертельная усталость и то безразличие, которое свойственно большинству обитателей Муравьиной норы.

Она обязана выглядеть именно так.

Измотанный рабочий муравей — это и есть я.

Чан Хи Джо посмотрел ей в лицо и привычно подмигнул одним глазом.

— Я обычно не забываю тех, кого однажды увидел…

Вид у него был такой, словно ему казалось странным, что лицо незнакомки кажется ему знакомым. Наверное, потому что это была не первая их встреча.

Бэк Ён видела его с давних пор.

Он часто сопровождал председателя Чана во время визитов в приют. Посмотрев на будущих рабочих муравьёв, которые будут трудиться на него, он уезжал.

Вряд ли Чан Хи Джо запомнил кого-то из брошенных детей, которых там видел. Но сейчас он сверлил её взглядом, будто вот-вот вспомнит прошлое.

А вот для Бэк Ён Чан Хи Джо был тем, кого невозможно забыть.

***

Весть о том, что председатель Чан посетит приют перед Рождеством, вызвала переполох за неделю до события. Дети, ещё маленькие и несмышленые, ворчали, вычищая каждый угол до блеска, но их недовольство длилось недолго.

Стоило им увидеть подарки, привезенные председателем, как их лица расцветали улыбками.

Председатель Чан приехал со своим поздним младшим сыном, который родился, когда отцу было уже за пятьдесят. За исключением дорогой одежды и холеного лица, свойственного богатым наследникам, мальчик выглядел так же, как и они — недовольным ребенком.

Похоже, кто-то насильно нарядил его по случаю Рождества: он стоял, сунув руки в карманы красного пальто с капюшоном, и молча, с безразличным видом оглядывал приют.

Все были поглощены огромным трехъярусным тортом, который привез председатель, но Бэк Ён не сводила глаз с Чан Хи Джо. Красное пальто очень шло бледнолицему «маленькому господину».

Чан Хи Джо.

Его имя совпадало с именем его деда — человека с великими заслугами, который превратил маленький порт Чхонхан в процветающий город Чхонхан.

У нынешнего председателя Чана было пятеро детей от законной жены и десятки от любовниц, но единственным, кто не был рожден в браке, но попал в семейный реестр, был Чан Хи Джо.

Причиной тому послужило завещание покойного деда. Основатель компании, веривший в суеверия, строго наказал: если родится внук, чьё появление предвестит тот же сон, что снился его матери перед его собственным рождением, назвать его тем же именем. Он оставил абсурдное завещание, гласившее, что этот ребенок возродит Чхонхан.

Поначалу председатель Чан в это не верил.

Пока однажды женщина не принесла Чан Хи Джо и не рассказала о сне, о котором знал только он — о сне его отца.

С тех пор Чан Хи Джо обошел всех остальных детей. Он стал любимчиком отца, и председатель таскал младшего сына с собой повсюду.

Бэк Ён, росшая, слушая разговоры взрослых, дивилась судьбе Чан Хи Джо. Ребенок, родившийся под той же звездой, с тем же вещим сном, что и его великий дед.

— Здесь столько твоих друзей, чего ты мнешься?

Председатель Чан говорил благодушно, словно ставил Чан Хи Джо на одну доску с маленькими муравьями из приюта. И тут же подтолкнул сына в спину, заставляя встать среди детей.

— Что, подачку нищим кидаем?

Оказавшись в толпе детей, Чан Хи Джо, молчавший всё это время, наконец открыл рот.

В приюте — да что там, во всем городе Чхонхан — никто не смел так дерзко разговаривать с председателем Чаном.

От его голоса замерли все: и дети, неуклюже танцевавшие на сцене, и учительница, игравшая на пианино. Голос был негромким, но эффект произвел оглушительный.

Все ожидали, что председатель, оскорбленный сыном на людях, разразится громом и молниями, но он неожиданно расхохотался:

— Паршивец, а ведь с характером! С характером. Весь в меня в молодости.

Его старшему сыну от законной жены было уже под тридцать. Эти слова звучали слишком ласково для человека, который недавно разбил голову своему взрослому сыну пепельницей.

После слов председателя утренник в приюте, прерванный было, возобновился с новой силой. Бэк Ён, наблюдая, как режут торт, увидела, что на улице пошел снег, и тихонько ускользнула.

Ей тоже было интересно, каков на вкус трехъярусный торт. Но здесь было больше сотни ртов, и ждать своей очереди было слишком утомительно.

Чтобы конкурировать за кусок, нужно было с кем-то драться. Нужно было проявить силу и вырвать свое, чтобы оно стало твоим.

Ленивая Чхве Бэк Ён не любила таких хлопот и заранее отступила.

Перед председателем Чаном дети улыбались как ангелы, но уже косились друг на друга. Были дураки, которые клялись в вечной верности, лишь бы попасться ему на глаза, были и те, кто скрывал свою истинную натуру, стараясь казаться паиньками.

Если бы председатель погладил кого-то по голове, этого ребенка сегодня ночью закатали бы в одеяло и избили ногами.

Ну и тупицы…

Были дети с непомерным духом соперничества. В лицо ровеснику Чан Хи Джо они не выказывали зависти, но за спиной исходили желчью и сплетничали.

Они считали, что сыну какой-то шлюхи, даже не любовницы, просто повезло вознестись благодаря дурацкому сну. И мечтали любым способом втоптать его в ту грязь, в которой жили сами.

Эти дети из приюта, даже став взрослыми, должны были работать на председателя Чана. Поэтому он обычно не поощрял в них добродетель, а, наоборот, подпитывал их злобу, считая, что только жестокий человек способен на большие дела.

Выйдя на улицу, Бэк Ён первым делом увидела рослых парней, которые красной краской из баллончика писали на стене приюта:

Чан Хи Джо уебок

Даже с пробелами у них была беда.

Ходили слухи, что родная мать, которая родила и принесла Чан Хи Джо, хромала или была слепа на один глаз.

Дети, готовые в будущем творить зло ради председателя, использовали эти слухи, чтобы оскорбить его сына. Удачливого ребенка, единственного из бастардов, кого принял председатель, никогда не признававший внебрачных детей.