Онлайн чтение книги Оккультриелтор Haunted House Realtor
4 Грабительское лечение шейной боли

Не знаю, как тетушка Лань оказалась у меня за спиной. Я собственными ушами слышал, как она открыла дверь и вышла из квартиры. Вот именно – слышал, но не видел. Но даже если бы видел – разве можно доверять глазам? Не думаю.

Выйдя из «Сверхдержавы», я надел шлем и уже собирался валить отсюда на скутере, как мои симптомы солнечного удара дали о себе знать еще сильнее. Голова раскалывалась. Прокрутив мысленно все только что случившееся, я даже подумал, что переусердствовал с болеутоляющим, вот и почудилось. Тетушка Лань стояла тихо, точно ничего и не произошло. Не знаю, как лучше описать пережитое. Но скажу: если мне не привиделось, эта висевшая вниз головой, вцепившаяся в лопасть вентилятора девушка на самом деле существовала. Розыгрыш озорной внучки? Определенно нет.

Ну и квартирка мне досталась для первой сделки. Жизнь, кажется, катится под откос. По дороге обратно в агентство терпеть не было мочи, но на перекрестке я рассмотрел маленькую стеклянную дверь с надписью «Лечение шейных болей». Припарковавшись, я зашел в это заведение.

– Здравствуйте.

Через открытую дверь были видны деревянный стол и четыре низких табурета. На том, что стоял слева, восседала миниатюрная девушка: светлокожая, с собранными в хвост волосами, глаза не слишком крупные, но и не миндалевидные. В уголке одного глаза чернела родинка, которую трудно было не заметить.

– Нужен массаж?

Девушка встала и теперь казалась намного выше, чем можно было подумать сначала.

– У меня, судя по всему, солнечный удар. Шею ломит, голова болит. Процедуру гуаша делаете?

Я снял шлем, держа его под мышкой.

– Проходите и ложитесь, скоро подойду.

Девушка была немногословна. Но, кроме нее, в заведении больше никого не обнаружилось. Мне даже показалось, что я попал в одно из тех жутко неприятных заведений, где предлагают разные непристойные услуги. Успокаивало только то, что снаружи я не заметил никаких подозрительных мерцающих неоновых вывесок. Массажистка круглолицая, но не полная, хотя и стройной ее точно не назовешь, в общем… пропорционально сложенная. Не знаю почему, но я вдруг обратил внимание на ее фигуру. Она была в форменной одежде, в какой обычно ходят медсестры: длинные брюки, верх с короткими рукавами, только зеленого цвета. В похожей форме делают операции хирурги.

На деревянном столе в небольшой темно-синей пиале курилось какое-то благовоние, и я решил не оставлять шлем на столе, а поставил его на один из табуретов.

– Ложитесь на живот.

Я лег спиной к массажистке. Но чувствовал себя неловко.

Спустя пару минут шея стала гореть, как будто ее пламенем обожгло, и это ощущение только усиливалось. Я не выдержал и вскрикнул:

– Больно же!

Массажистка крепко держала мою голову, не позволяя обернуться.

– Терпите, будет немного больно.

В следующий раз надо предупреждать до массажа. Тоже мне, профессионал…

Ладно, потерплю.

Горело так, будто из меня делали запеченного лосося. Но я повел себя по-мужски и больше не издал ни звука. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг я снова почувствовал жуткий запах, как тот, что появился во время разговора по телефону с тетушкой Лань. А потом расслышал слова массажистки:

– Блюйте!

Я наклонился в сторону. К моему лицу поднесли жестяное ведерко. Я старался сдержаться, но по громкому всплеску понял, что меня вырвало. Или съел что-то не то, или и вправду всему виной мощный солнечный удар. Но, когда все из меня вышло, мне полегчало, боль в шее и плечах исчезла, голова не раскалывалась, как раньше. Только я почувствовал усталость, веки отяжелели и опускались, как будто на них давили чугунные пластины. Если бы не собрал волю в кулак, моментально завалился бы на бок и уснул.

В помещении витал аромат сандала. Массажистка втирала мне в кожу какое-то средство, пахнущее сельдереем вперемешку с кориандром. Веки уже не были такими тяжелыми. Я присел и посмотрел на девушку. Ждал, вдруг она что-нибудь скажет. Но та стояла у раковины, тщательно мыла руки, и только в это мгновение до меня дошло, что ее руки чернее сажи, будто на них осела угольная пыль.

– Обалдеть можно. Это что за техника массажа такая? – робко поинтересовался я.

– Великое дыхание Хамона.

Я согласно кивнул.

Только много лет спустя я узнал от Бу Синь-тоу (так звали эту массажистку), что тем вечером она озвучила первое, что ей в голову пришло, – тогда она читала японскую мангу «Невероятные приключения ДжоДжо». Вот и навесила мне лапши на уши.

Вымыв руки, массажистка опять уселась на низкий табурет в той же позе, в какой я увидел ее при входе. Меня это немало озадачило. Обычно в таких случаях в массажных салонах тебя зовут к стойке для оплаты, предлагают взять визитку, ну или угощают стаканчиком чая, чтобы ты мог прийти в себя, разве не так? А здесь все совсем иначе, очень странно.

– Ну так… Сколько с меня? – В конце концов пришлось заговорить самому. Мужчине всегда приходится делать первый шаг.

– У тебя осталось только восемь, – произнесла она.

– В смысле? Восемьсот? Или восемь тысяч?

Если восемь тысяч, это грабеж среди бела дня, надо будет обязательно сделать пост и пожаловаться, рассказать всем об этом чернушном грабительском заведении.

– У человека десять жизней. Три бессмертных и семь смертных. И у тебя осталось восемь.

Массажистка несла какую-то чушь. А я это все слушал.

– Хорошо, что здесь нет злонамеренности. Но тебе надо бы опасаться.

Опасаться чего? О чем это она? У меня мелькнула мысль, что надо побыстрее выбираться отсюда.

– Ну так сколько… – смущенно перевел я разговор на прежнюю тему. – В этот раз сколько будет стоить?

– Десять тысяч.

Ни хрена себе! Да это грабеж! Настоящий развод!

– Десять кусков? – Я поднял указательный палец, чтобы удостовериться. – Ты хочешь сказать, десять тысяч новых тайваньских долларов?

– Это еще не дорого. Не хочу на тебе наживаться.

– У меня с собой столько нет.

Я раскрыл кошелек.

– Знаю.

– Так что тогда?

– Будешь должен. В следующий раз отдашь.

Она что, не в себе? Вернуться туда, где тебя попросту грабят?

Взяв шлем, я привычно отвесил поклон и вышел на улицу, не оборачиваясь.

Перед этим я украдкой положил две тысячные банкноты на табурет. По крайней мере меня нельзя будет упрекнуть, что я вовсе не расплатился.

А что касается десяти тысяч?

Если снова это услышу – вызову полицию.