Падение
«Падение» — произведение позднего Камю, отразившее существенные особенности его творческой эволюции. Повесть представляет собой исповедь «ложного пророка», человека умного, но бесчестного, пытающегося собственный нравственный проступок оправдать всеобщей, по его убеждению, низостью и порочностью. Его главная забота — оправдать себя, а главное качество, неспособность любить. В «Падении» Камю учиняет расправу над собственным мировоззрением. Впервые на русском языке повесть опубликована в 1969 году в журнале «Новый мир»
Автор
Информация
Главы
1
Обсуждения
1
Отзывы
Коллекции
Цитаты
3
Персоны
Медиа
3
«Падение» — произведение позднего Камю, отразившее существенные особенности его творческой эволюции. Повесть представляет собой исповедь «ложного пророка», человека умного, но бесчестного, пытающегося собственный нравственный проступок оправдать всеобщей, по его убеждению, низостью и порочностью. Его главная забота — оправдать себя, а главное качество, неспособность любить. В «Падении» Камю учиняет расправу над собственным мировоззрением. Впервые на русском языке повесть опубликована в 1969 году в журнале «Новый мир»
Автор
Переводчики
Количество читателей 206
Читали недавно
5
В процессе
53
Готово
37
Отложено
2
В планах
98
Оценено
0
Пользовательские
4
Любимое
6
Пересматриваю
1
Последние комментарии
Пёрышко_000
21.04.2023
0
Интересная книга и на подумать. Два раза прослушала, потом отдельные абзацы перечитала. С одной стороны, человек кому помогают в критической ситуации,…
Альбер Камю "Падение", 1956
Герой книги - француз, живущий на тот момент в Амстердаме, прячет у себя картину «Неподкупные судьи», украденную из собора Св. Бавона. Картину эту обычно называют Справедливые судьи или Праведные судьи, 1432г.
https://gallerix.ru/storeroom/1888032609/N/1774485297/
Она часть одной из створок Гентского алтаря (поклонение Агнцу из Откровения Иоанна Богослова), считающегося вершиной живописи Нидерландов XV века. Спустя почти 500 лет створка украдена (1934г).
Представляете, да? Великая кража, её чуть ли не кражей века называют и великая картина. Конечно гг с его жаждой быть выше всех хотел обладать ею.
И скорее всего, глядя на судей. Или в совокупе с фразой от того же Иоанна Богослова: "Не судите по наружности, – говорит Господь, – но судите судом праведным" (из толкования: "Те, кто являет себя праведными перед людьми, могут оказаться не таковыми в очах Божиих") ему пришла идея судить себя самому. Но не для того, чтобы раскаяться.
Имя, которое себе выбрал гг, тоже связано с картиной. На самом деле украденная створка имела 2 панели, вторая - с изображением Иоанна Крестителя на обороте (вор через какое-то время вернул 2ю картину).
И герой повести со своим новым именем как бы становиться той второй частью "его" спрятанной картины.
Жан-Батист по французски без дефиса Jean Baptiste - это Иоанн Креститель, пророк, учитель Иисуса. Иоанн крестил в покояние водою, носил одежду из верблюжьего волоса ("Иоанн располагал к покаянию и самим видом своим, так как носил плачевную одежду"), ему отрубили голову.
Жан-Батист из книги называет себя лжепророком, одежда: "Пальто на мне жиденькое (должно быть, верблюд, с которого настригли шерсть для сукна, страдал паршой и совсем облысел)", мечтает возвыситься хотя бы путём показа толпе его отрубленной головы.
В общем, явные параллели.
Только Лжежан после покаяния не собирается лезть в воду, она ж холодная, радуется, что второго шанса не будет, ибо всё равно не бросится спасать упавшую девушку.
В рассказе достаточно отступлений, связанных с Библией, иудеями.
Садуккеи, которые верили, что жизнь всего одна, нет суда божьего, потому не раздавали богатства, не верили в воскрешение, Иоанн Креститель называл их порождением ехидны. Плач Рахиль. Хотя сам Жан слышит голос в виде смеха из воды.
Жан-Батист до того зациклен на величии, что поселился в бывшем Еврейском квартале, месте, где "совершены величайшие в истории преступления". И совсем не понятно осуждает ли он фашистов, или наоборот.
И что хочу сказать, да, основная линия, как человек лезет наверх, хочет постоянных восторгов - она прямым текстом идёт в книге. И собственно таких благотворителей от богатеев, знаменитостей и пр. можно в любой стране найти. Но почему Камю завязал сюда Священные Писания - просто потому что вписались, усилили образ или есть ещё какой смысл??
Кстати, под конец, когда
Герой книги - француз, живущий на тот момент в Амстердаме, прячет у себя картину «Неподкупные судьи», украденную из собора Св. Бавона. Картину эту обычно называют Справедливые судьи или Праведные судьи, 1432г.
https://gallerix.ru/storeroom/1888032609/N/1774485297/
Она часть одной из створок Гентского алтаря (поклонение Агнцу из Откровения Иоанна Богослова), считающегося вершиной живописи Нидерландов XV века. Спустя почти 500 лет створка украдена (1934г).
Представляете, да? Великая кража, её чуть ли не кражей века называют и великая картина. Конечно гг с его жаждой быть выше всех хотел обладать ею.
И скорее всего, глядя на судей. Или в совокупе с фразой от того же Иоанна Богослова: "Не судите по наружности, – говорит Господь, – но судите судом праведным" (из толкования: "Те, кто являет себя праведными перед людьми, могут оказаться не таковыми в очах Божиих") ему пришла идея судить себя самому. Но не для того, чтобы раскаяться.
Имя, которое себе выбрал гг, тоже связано с картиной. На самом деле украденная створка имела 2 панели, вторая - с изображением Иоанна Крестителя на обороте (вор через какое-то время вернул 2ю картину).
И герой повести со своим новым именем как бы становиться той второй частью "его" спрятанной картины.
Жан-Батист по французски без дефиса Jean Baptiste - это Иоанн Креститель, пророк, учитель Иисуса. Иоанн крестил в покояние водою, носил одежду из верблюжьего волоса ("Иоанн располагал к покаянию и самим видом своим, так как носил плачевную одежду"), ему отрубили голову.
Жан-Батист из книги называет себя лжепророком, одежда: "Пальто на мне жиденькое (должно быть, верблюд, с которого настригли шерсть для сукна, страдал паршой и совсем облысел)", мечтает возвыситься хотя бы путём показа толпе его отрубленной головы.
В общем, явные параллели.
Только Лжежан после покаяния не собирается лезть в воду, она ж холодная, радуется, что второго шанса не будет, ибо всё равно не бросится спасать упавшую девушку.
В рассказе достаточно отступлений, связанных с Библией, иудеями.
Садуккеи, которые верили, что жизнь всего одна, нет суда божьего, потому не раздавали богатства, не верили в воскрешение, Иоанн Креститель называл их порождением ехидны. Плач Рахиль. Хотя сам Жан слышит голос в виде смеха из воды.
Жан-Батист до того зациклен на величии, что поселился в бывшем Еврейском квартале, месте, где "совершены величайшие в истории преступления". И совсем не понятно осуждает ли он фашистов, или наоборот.
И что хочу сказать, да, основная линия, как человек лезет наверх, хочет постоянных восторгов - она прямым текстом идёт в книге. И собственно таких благотворителей от богатеев, знаменитостей и пр. можно в любой стране найти. Но почему Камю завязал сюда Священные Писания - просто потому что вписались, усилили образ или есть ещё какой смысл??
Кстати, под конец, когда
Загрузка...
Отзывы
Ещё не написано отзывов в данном тайтле
Входит в коллекции
Данный тайтл ещё не добавлен ни в одну коллекцию
Цитаты
Я не изменил своего образа жизни, я продолжаю любить самого себя и пользоваться другими. Однако я исповедуюсь в своих грехах, и благодаря этому мне легче все начинать сызнова и наслаждаться вдвойне — во-первых, угождая своей натуре, а во-вторых, познавая прелесть раскаяния.
С тех пор как я нашел для себя выход, я пустился во все тяжкие, тут всё: и женщины, и гордыня, и тоска, и злопамятство, и даже лихорадка, ... Наконец-то пришло мое царство — и теперь уж навсегда. Я опять нашел вершину, на которую мне можно взобраться одному и с нее судить всех и вся.
Я знал человека, который отдал двадцать лет своей жизни сущей вертихвостке, пожертвовал ради неё решительно всем — друзьями, карьерой, приличиями и в один прекрасный день обнаружил, что никогда её не любил. Ему просто было скучно, как большинству людей. Вот он и создал себе искусственную жизнь, сотканную из всяких сложных переживаний и драм. Надо, чтобы что-нибудь случилось, — вот объяснение большинства человеческих конфликтов. Надо, чтобы что-нибудь случилось необыкновенное, пусть даже рабство без любви, пусть даже война или смерть! Да здравствуют похороны!
Я, например, никогда не жаловался, что меня не поздравили с днем рождения, позабыли эту знаменательную дату; знакомые удивлялись моей скромности и почти восхищались ею. Но истинная её причина была скрыта от них: я хотел, чтобы обо мне позабыли. Хотел почувствовать себя обиженным и пожалеть себя. За несколько дней до пресловутой даты, которую я, конечно, прекрасно помнил, я уже был настороже, старался не допустить ничего такого, что могло бы напомнить о ней людям, на забывчивость которых я рассчитывал (я даже вознамерился однажды подделать календарь, висевший в коридоре). Доказав себе своё одиночество, я мог предаться сладостной, мужественной печали.
