Иногда я понимала чувства Эмилии из игры острее, чем кто-либо другой. То, что она не могла достичь, прилагая усилия всю свою жизнь, Офелия получала слишком легко. Даже то, что не желала. Как свет и тьма, два ребёнка одного возраста, но отличавшихся с головы до ног.
Разве не более странным было бы, если бы она никогда не думала о том, что умей сиять так, как Офелия, хотя бы на один раз, то можно и в одно мгновение отказаться от своей жизни?
Даже мужчина с надменным взглядом, насмехающийся над всеми на свете, преклонял колени перед Офелией, словно жалкий слуга. Было невероятно трудно не испытывать чувство неполноценности по отношении к такому человеку, особенно видя разительный контраст как между Богиней и посудомойкой.
Я ненавидела её, завидовала и решила любить ещё сильнее. А взамен обрела её привязанность. Это оказалась не проигранная битва. На самом деле, это несколько ошеломляющий результат. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, а были ли у меня причины расстраиваться из-за глупых привязанностей других?
Даже малейший след привязанности к кому-то другому, кроме себя самой, для меня буквально пустой звук. Особенно если сравнивать их с Офелией. Говорят, дворянин умрёт с голоду, но не покажет своей бедности и если это правда, то, возможно, я, у которой осталась лишь гордость и непоколебимая решимость ничего не показывать, являюсь самой благородной аристократкой из всех.
Глаза графини Мейнкин слегка потускнели, а после вновь засияли:
– ……как странно.
Эмилия встретила её взгляд, не отводя его.
– Ты точно молодая женщина, недавно ставшая взрослой, но говоришь с невероятно зрелым спокойствием.
– Я благодарна, если вы высоко оцениваете это.
– Мне явно не придётся краснеть, если даже ты ввяжешься в пустяковую ссору.
– Поскольку я буду получать вашу помощь, я сделаю всё возможное, чтобы не навредить репутации мадам.
– Даже если я сделаю всё возможное, будут моменты с которыми ничего не получится сделать.
Эмилия кивнула вместо ответа.
– Однако для того, чтобы оценить всё это, есть определённые факторы, которые имеют первостепенное значение. Спокойный, невозмутимый характер – это то, что трудно найти даже при больших деньгах.
– ……
– Какими бы сложными не были обстоятельства, трудно без смущения признавать свои недостатки.
Если бы Эмилия прямо сейчас вышла в свет, ей было бы трудно победить тех, кто с раннего детства оттачивал свои слова и поступки, тоскуя по высшему свету. Её цель – просто вытерпеть всё, не смутившись. Однако графиня Мейнкин цокнула языком и покачала головой со сложным выражением лица:
– ……значит, возможность остаться в доме маркиза Виндроуз и сменить фамилию уже невозможна?
– Да. Прошло больше двух лет.
– Верно. И в этом году……
Эмилия легко догадалась о чём хотела сказать Графиня, голос которой затих.
Конечно, речь о появлении игрока. Уверена, маркиза крайне занята тем, что лелеет её как родную дочь. Я сама ушла, сказав, что мне ничего не нужно, так разве надо мной не стали бы смеяться, если бы я вдруг вцепилась им в штанины, говоря, что вернусь?
– Покойная мисс тоже была благословлена.
– …… – внезапные слова графини Мейнкин пронзили Эмилию холодом, заставляя моргнуть.
– Я мало что знаю, но я точно знаю, что юная леди Эмилия в корне отличается от того, что говорят эти невежественные и малодушные глупцы, крутящиеся рядом. Если рядом с такой мисс была подобная девушка, значит у покойной мисс был такой же проницательный взгляд, как у меня.
– …… – Эмилия сжала губы, словно моллюск, когда что-то внезапно передавило её горло.
Вот как? Я была благословлением для Офелии? Могу ли я сказать, что в итоге стала утешением для ребёнка, который умирал таким образом и что я была рада встрече с ней?
Никто никогда не говорил Эмилии подобного. Конечно, маркиз Виндроуз поблагодарил её, сказав, что рад её присутствию в их жизни. Но девушка никогда не ожидала услышать подобные слова от кого-то другого. Услышать о том, что Офелия, которая держала её рядом несмотря на её отстранённость и невзрачность, обладала потрясающим проницанием, было крайне приятно для Эмилии. Словно она была тенью, рядом с гордой и прекрасной Офелией, подобной Королеве…… а не никчёмной служанкой.
Вот как. Если высоко оценят меня, то и высоко оценят Офелию…… – это было поистине странное осознание.
Если Офелия была солнцем, то Эмилия всегда была луной. Несмотря на её решение сосуществовать с Офелией, их с ней цвета были разными, поэтому Эмилия полагала, что они несравнимы. Она считала себя полузеркалом, на фоне которого Офелия сияла ещё ярче, а когда услышала, что благодаря ей Офелия может воссиять, у Эмилии перехватило горло.
Девушка рассмеялась, почти плача. Она прикусила губу и стиснула зубы. Чувства, о которых Эмилия даже не подозревала, нарастали в ней, готовые взорваться от малейшего прикосновения.
– ……благодарю.
Графиня Мейнкин словно почувствовав волнение Эмилии, просто благодушно кивнула. Это было истинным благословлением.
*****
– Тебя продали за деньги.
Даже находясь во сне, Эмилия понимала, что это сон. Она была не его участником, а наблюдателем, находящимся где-то в стороне.
Стоял солнечный день в середине лета. Сад, за которым тщательно ухаживал садовник приятно пах травой. Верхушки нежных кустов жёлтых роз были повреждены и выглядели непривлекательно.
Ребёнок, который вероятно был причиной этого, стоял с прямой спиной в цельном сером платье, насквозь промокшим от сока листвы.
Как давно она переехала в особняк Маркиза? Лицо девочки было поцарапанным и непривлекательным, с угрюмым выражением и ядовитым взглядом. Её от природы гладкие волосы были спутаны, более того, их концы были разной длины, словно странный парик, сделанный кем-то в наказание. Тёмные глаза девочки горели такой свирепостью, что, казалось, она готова вцепиться зубами в любого, кто прикоснётся к ней. Уголки поджатых губ подрагивали.
Стоящая перед ней девочка представляла собой разительный, шокирующий контраст. Её бледная кожа была цвета молока, а тонкие руки и ноги словно светились. Даже щурившиеся в презрении веки девочки были серебристыми, а прозрачные, зелёные глаза излучали сияние способное соперничать с драгоценными камнями. Подол безупречного бледно-розового платья, в которое была облачена эта девочка-аристократка, трепетал.
– Что в тебе есть хорошего? Если тебя продали, то ты должна знать своё место.
– Чёртова с*ка, – лицо Эмилии исказилось от этих колких слов.
Хорошенькое, кукольное личико Офелии мгновенно налилось краской ярости:
– Ты не понимаешь слов?
– И? Разве не ты сама, которой суждено скоро сдохнуть, из-за своего отвратительного характера в панике разогнала всех, а потом потребовала купить меня тебе?
– Су, сумасшедшая!
– Меня продали твоим родителям или же тебе?
– Если пришла сюда как моя игрушка, то знай своё место……!
– Сдохни!
– Не, не осознаёшь своё место……!
– Беги скажи! Скажи им! Ты, с*ка, которая живёт в комфорте с хорошими родителями! Жалкая! Ты даже со мной не можешь справиться, так что беги к своим родителям и расскажи им всё! – в чёрных как смоль глазах вспыхнул огонь. С яростным криком юная Эмилия принялась пинать кусты роз и рвать их пальцами.
Необрезанные шипы царапали тыльные стороны её ладоней и оставляли свежие порезы на икрах, но девочка не обращала на это внимания. Присмотревшись сильнее, можно было заметить большие, едва начавшие заживать раны на коленях и локтях, словно Эмилия недавно сильно упала.
– Одно моё слово и тебя вышвырнут! Даже ползанье по полу и мольбы не помогут! Твои родители бросили тебя из-за отвратительного характера, откуда в тебе эта уродливость……!
– А красивая ты с хорошими родителями и беззаботной жизнью разве не похожа на мелкого муравья?!
– Не останавливаешься?! Останови……! Кья-я-я-я-я!
В конце концов, юная Эмилия, которая рвала куст роз вскочила, потеряв самообладание. С пылающей яростью, она схватила юную Офелию за прекрасные волосы обеими руками и безжалостно затрясла.
Офелия, обладающая необычным темпераментом, сначала растерялась, а после, стиснув зубы, тоже вцепилась в волосы Эмилии. Вскоре две девочки стали кататься по траве, сцепившись словно звери. Они царапались, пинались и катались по газону.
Когда горничные, с опозданием узнавшие об этом, в панике бросились к детям издалека и смогли разнять их, облики девочек оказались практически идентичны. Юная Эмилия была такой же растрёпанной и побитой, как и прежде, в то время как некогда изящные черты лица Офелии стали истерзаны, делая её неотличимой от Эмилии. Её прекрасные серебристые волосы превратились в гнездо их травы и грязи, а некогда безупречное платье, было покрыто пятнами и перегноем с земли.
Офелия, щёки которой покраснели от царапин, скорее всего, оставленных ногтями противницы, надувшись, сердито смотрела на противницу. Эмилия в ответ высунула язык, словно ощущала то же самое. В этот раз уже Офелия в ярости попыталась броситься на Эмилию, но горничные, находящиеся рядом, сумели удержать её.
Уголок сада где поссорились девочки превратился в настоящую разрушенную пустыню, будто здесь прошлась война. Не только кусты жёлтых рост, ставшие главной жертвой, но и близлежащие кустарники и низкие цветы, которыми был усеян каждый сантиметр пространства, были изломаны или стоптаны, словно по ним пронёсся тайфун.
Вновь посмотрев на эту сцену, взрослую Эмилию посетила странная мысль.