Но и всемогущ Ты как, если всего не можешь? Или если не можешь повреждаться, лгать, делать истинное ложным, как бывшее небывшим, чтобы бывшее стало небывшим, и многое подобное: в каком смысле Ты можешь всё?
Но, может быть, эта способность мочь всё это (haec posse) означает не мощь (potentia), но немощь? Ведь тот, кто это может, может то, чего не следует и что недóлжно. Этого же чем больше он может, тем более мощны в нём упрямство и извращённость, а сам он против них может меньше. Значит, тот, кто так может, не мощью может, но немощью. Ведь не потому говорится о нём «может», что он сам может, но потому, что его немощь заставляет мочь в нём другое, т. е. в некоем иносказательном смысле, как многое говорится в несобственном значении [13], например, когда мы ставим «быть» вместо «не быть» и «делать» вместо того, что на самом деле означает «не делать» или вместо «делать ничто». Ведь мы часто говорим тому, кто отрицает существование какой-то вещи: «Так и есть, как ты говоришь», хотя гораздо правильнее, казалось бы, сказать: «Так и нет, как ты говоришь». Опять-таки, мы говорим: «Он сидит», как «Он делает», или: «Он отдыхает», как «Он делает», хотя «сидеть» не значит «делать что-то», а «отдыхать» – значит вообще ничего не делать [14]. Итак, когда говорится, что кто-то имеет силу (potentiam) делать или претерпевать (faciendi aut patiendi) то, чего не следует и не положено, под силой подразумевается бессилие, ибо чем больше он имеет этой силы, тем сильнее в нём упрямство и извращённость, а он против них тем бессильнее. Значит, Господи Боже, Ты потому поистине всемогущ, что ничего не можешь через посредство немощи и ничто не имеет силы против Тебя.