Контент удален!

Берениче Роза Валентьера. Лицо цели, которую он считал важнее самого босса Рикардо.

Результат пятнадцати лет, за которые он ни на секунду не позволил себе расслабиться. Должность ее телохранителя досталась ему не просто так. Ради этого места он карабкался наверх, ведомый лишь одной жаждой мести, при этом тщательно скрывая и от Федерального бюро безопасности, и от клана Валентьера тот факт, что в резне пятнадцатилетней давности выжил еще один человек.

Теперь у него был официальный предлог и статус, позволяющие вплотную подобраться к Берениче, не вызывая подозрений. Эркин вновь мысленно вернулся к ее лицу — к тому моменту, когда она не сумела скрыть растерянность, услышав приказ Рикардо.

«Милая, добрая синьорина Валентьера». Так в один голос твердили все: и шеф-повар Франческо, и прислуга в особняке, и любой мафиози, имевший с ней хоть какое-то знакомство.

Ее красоту и ослепительную улыбку признавал даже он. А вот насчет доброты и мягкости… Это еще как посмотреть. То ли нужно было приглядеться получше, то ли ему вообще никогда не доведется увидеть ее такой.

Стоило вспомнить ее ледяной взгляд, пришедший на смену сияющей улыбке, и низкий голос, в котором не скрывалось ни капли раздражения от его присутствия...

«Не задалось», — Эркин потер переносицу.

Что бы она там себе ни напридумывала, обижать ее он точно не собирался. Он ведь даже не осознал, что усмехнулся, так откуда взяться злому умыслу? Конечно, дело было не только в сегодняшнем обеде, но и тут крыть ему было нечем. В любом случае, судя по всему, их синьорина решила сорвать злость на новом телохранителе и довести его до того, чтобы он сам отказался от этой работы...

«Не дождется. Пусть даже не надеется».

Эркин швырнул окурок в урну и поднял руку, останавливая катившееся вдалеке такси. Берениче велела ему дойти до офиса пешком и заодно изучить район, но он с самого начала не собирался этого делать.

Он посмотрел вдаль, туда, где скрылась ее машина. Имя, безраздельно завладевшее его мыслями, само собой сорвалось с губ вместе с остатками невыдохнутого дыма. Он даже не заметил, как произнес его вслух.

— Берениче Роза Валентьера…

Эркин повторил ее имя еще пару раз, словно в нетерпении протягивая руку к новой цели. Скоро она принесет ему долгожданную, умытую кровью месть. И от этой мысли ее имя, прежде вызывавшее лишь глухую ненависть, теперь казалось сладким. Звонкое, мягко ложащееся на язык, оно было из тех, что хочется смаковать долго и со вкусом.

* * *

Когда Берениче вышла из ресторана после ужина с Брайаном, короткий световой день давно угас и на улице стемнело. Брайан обмотал ей шею мягким кашемировым шарфом и спросил:

— Домой?

Вопрос был с явным намеком, но Берениче, нацепив на лицо виноватое выражение, покачала головой. Он просто закидывал удочку, ничем не рискуя, так что поддаваться на эти провокации она не собиралась.

К тому же она уже выжала из него все, что можно. Раз брать больше нечего, пора прикидывать, когда лучше порвать с ним. Посчитав, что тратить на Брайана время больше нет смысла, Берениче нарочно улыбнулась ему так мило, что щеки округлились.

Чтобы заткнуть мужчине рот и не слушать его пустую болтовню, одной искусно сыгранной улыбки хватало с лихвой.

— Нет, вернусь в офис. У меня остались дела.

— Опять?

— Что значит «опять»? Я, между прочим, ради тебя время выкроила.

Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку, всем своим видом показывая, что и ей самой безумно жаль заканчивать свидание. Брайан на глазах обмяк и поплыл, как мороженое на солнце.

— Прости. Работа такая штука, что ей конца и края…

Берениче чмокнула его раз, другой — и вдруг запнулась на полуслове. Краем глаза она уловила, как с заднего сиденья ее машины, где никого не должно было быть, вылезает высокий мужчина.

«Господи. Как он сюда добрался? Вот же прилипала».

— Что-то не так?

— Нет, ничего. Береги себя. Я позвоню, — она стерла с его щеки бледный след помады и развернулась.

Их взгляды встретились, но Берениче не удостоила Эркина даже кивком. Он сел в машину следом за ней и негромко спросил:

— Мне выйти и дальше идти пешком?

— А ты откуда знаешь, куда я еду?

— Мне сказали, что вы едете домой.

— Вот как?

Берениче долго, в упор смотрела на затылки Микеле, вцепившегося в руль с таким видом, будто готов рвануть с места в любую секунду, и сидящего рядом Андре. Только эти двое могли слить Эркину ее планы.

Микеле и Андре отчаянно отводили глаза, как два здоровенных пса, прекрасно знающих, что они накосячили. Брайану она сказала, что едет в офис, но на самом деле собиралась прямиком домой, как Эркин и сказал. Берениче обреченно закрыла глаза: тратить слова на отчитывание этих идиотов было просто лень.

— Микеле, поехали.

— Мне выйти? Или поменяться местами с Андре…

— Может, ты уже заткнешься?

Эркин, так и не получивший ответа, продолжал гнуть свое, и Берениче вскинула на него потемневшие от ярости глаза. Она один раз сорвала злость и собиралась спустить дело на тормозах, но он лез на рожон, не зная меры. Ей было крайне неприятно, когда ее вот так тыкали носом в собственную выходку, поэтому в голосе зазвенел металл:

— Уперто тащился за мной до самого ресторана, а теперь еще и спрашиваешь? Хочешь, чтобы я сказала вслух: «Не выходи. Оставайся»? Думаешь, если я это произнесу, ты вроде как победишь?

— …

— Нет? Тогда, может, помолчишь?

Машина торопливо рванула с места. Берениче говорила тихо, но от ее ледяного напора по спине бежали мурашки. Эта угроза, больше похожая на приказ, повисла в салоне и не развеялась до самого пентхауса.

Машина пересекла центр Белока, который не пустел даже поздним вечером, и остановилась у цели. Микеле затормозил перед высоткой, сданной прошлой осенью, и вполоборота спросил:

— Завтра во сколько заезжать? Рано поедешь?

— К восьми. С утра в офис, потом на объекты.

Не дожидаясь, пока вышедший первым Эркин откроет ей дверь, Берениче сама выбралась из машины. Вместе с Андре она вошла в здание и направилась к лифтам. Кабина плавно тронулась вверх только после того, как внутрь шагнул Эркин.

В новеньком лифте, ползущем на верхний этаж, на секунду повисла привычная тишина, но вскоре Андре неторопливо ее нарушил.

— Сегодня квартиру будем проверять вдвоем.

Берениче скосила на него глаза.

— Это еще зачем?

— Затем, что раз он тебя охраняет, пусть учится.

— …Ладно, пусть.

Как бы ей ни было лень, лишняя осторожность никогда не мешала. Всем своим видом показывая, что сил на споры у нее нет, Берениче вяло кивнула — делайте как знаете. Андре вышел первым, осмотрел коридор, а затем они с Эркином принялись методично обходить пентхаус.

Берениче прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как они по всем правилам проверяют просторную гостиную, три спальни, кабинет, ванную и кухню. Смотрела она на них так, словно перед ней была неимоверно скучная картина в музее.

Ей хотелось поскорее отдохнуть, и она с силой надавила пальцами на виски. Эркин, чутко уловивший ее взгляд, оторвался от осмотра пространства под столом и выпрямился. Их глаза встретились, будто он только этого и ждал, и Берениче тоже отлепилась от косяка.

Она смотрела на него исподлобья, не отводя взгляда от его невозмутимых глаз. Когда Андре закончил проверку и подошел к ней, она похлопала его по руке в знак благодарности.

— Андре, ты свободен. А ты, Эркин, останься.

Эркин, собиравшийся уйти вместе с Андре, тут же замер на месте. Андре тоже обернулся: он явно сомневался, разумно ли оставлять этого новичка наедине с синьориной.

— Не волнуйся. Мне просто нужно договорить то, что я не договорила.

Его тревогу она, конечно, понимала. Но дальнейшего вмешательства терпеть не собиралась. Берениче отмахнулась от него, как бы говоря: «Хоть ты не начинай ныть, как Микеле, иди уже». В самом деле, что она сделает? Бросится на него с кулаками? Начнет трясти за грудки?

* * *

Шаги Андре, так до конца и не избавившегося от беспокойства, постепенно стихли. Только после этого Берениче сняла пальто, повесила его на вешалку и достала из бара початую бутылку виски.

— Пьешь?

— На службе не пью.

— Я и не собиралась тебе наливать. Просто спросила.

Берениче усмехнулась и небрежно присела на край стола. Она налила виски в бокал и опустошила его так быстро, словно это была вода. Все это время в комнате стояла тишина.

Эркин, стоявший по стойке «смирно» с заложенными за спину руками, нарушил молчание лишь тогда, когда она плеснула себе вторую порцию.

— Прошу прощения, синьорина, но если вам что-то не нравится, просто скажите, и я немедленно все исправлю.

— Исправишь? Ты?

«Легко сказать». Берениче фыркнула: надо же, какую чушь несет. Это подчеркнуто вежливое, почти казенное «исправлю» взбесило ее только сильнее, и бокал она поставила на стол чуть резче, чем следовало.

— Кто бы говорил. Уж точно не тот, кто уже дважды позволил себе ухмыляться, глядя на меня.

— Это…

— Рот закрой. Думаешь, я тебя оставила, чтобы выслушивать оправдания?

Если подумать, так было с самого начала.

С самого начала он ее чем-то странно бесил.

И под словом «начало» Берениче подразумевала вовсе не их переглядки за сегодняшним обедом и не ту минуту, когда он стал ее телохранителем.