Контент удален!

Микеле и Андре, усердно смотревшие на дорогу с таким видом, будто ничего не слышат и ничем не интересуются, разом навострили уши. Момент выдался как нельзя кстати: оба сгорали от любопытства, но спросить им было не у кого.

— Ты не пиччотто, которому требуется мое поручительство или рекомендации других членов клана. Я слышала, консильери и капо тебе доверяют. Назначать тебя моим телохранителем на данном этапе — пустая трата времени и людей, не находишь?

— Босс сам предложил мне стать вашим телохранителем, и я согласился.

Она решительно ничего не понимала, но Эркин не стал ничего пояснять. Глядя на его абсолютно непроницаемое лицо — он держался так, словно констатировал очевидный факт, — Берениче медленно приоткрыла рот.

— Допустим, с Рикардо все ясно. Но тебе-то это зачем? С какой стати?

Ответа не последовало.

— Кто ты вообще такой, чтобы вызываться меня охранять? Ты ведь...

Ее захлестнуло замешательство, и она осеклась. В тишине салона раздался резкий, полный раздражения вздох.

— Ясно, отвечать ты не намерен.

— ...

— Значит, хоть ты и охраняешь меня, но твой босс — Рикардо. Вот оно что.

Берениче какое-то время выдерживала его нечитаемый взгляд, затем сильно зажмурилась и расслабила сведенные мышцы лица.

— Останови машину.

Приказ раздался внезапно, и Микеле не смог затормозить сразу. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, словно ожидая подтверждения.

— Микеле, ты же слышал. Останови.

«Значит, не ослышался». Микеле тут же перестроился и припарковал машину за стоянкой такси. Берениче все так же напряженно сидела со скрещенными на груди руками.

— Выходи.

— ?..

— Я сказала, выходи. Или думаешь, я остановила машину, чтобы деревьями у дороги полюбоваться?

Микеле быстро переглянулся с сидевшим рядом Андре. «Ты? Я? Мы оба?» Не менее ошарашенный Андре потянулся к ремню безопасности. Микеле тоже торопливо отстегнулся.

— Микеле, тебе еще вести машину.

— Э-э? Тогда кто?

— Эркин, это я тебе. Выметайся.

Окончательно сбитые с толку Микеле и Андре рефлекторно оглянулись на заднее сиденье, но тут же отвернулись. Берениче чуть склонилась к Эркину и лучезарно улыбнулась — от ее ледяного выражения лица не осталось и следа.

— Ты безупречно справился со своими обязанностями. Сегодня первый день, ты, должно быть, жутко перенервничал, так что иди-ка отдохни. А у меня еще остались дела.

— ...

— Надеюсь, дорогу до своей новой квартиры найдешь?

Это было настолько бесцеремонное изгнание, что Микеле и Андре на мгновение прошиб холодный пот. Пока Эркин, тоже застигнутый врасплох этим внезапным приказом, молчал, Берениче принялась рассматривать свой безупречный маникюр и пробормотала, словно обращаясь к самой себе:

— Туго соображаешь, да?

Она плавно перевела высокомерный взгляд, наблюдая за реакцией Эркина. Берениче быстро, словно читая по диагонали, окинула его взглядом, когда Эркин вдруг негромко ответил:

— В мои обязанности входит неотлучно охранять вас, синьорина, пока вы не завершите все свои дела и не вернетесь домой.

«А то я не знаю. Какой же сухарь. Даже если бы он вслух читал газету, и то вышло бы не так монотонно».

— Да, я в курсе. Наверняка Рикардо именно так и приказал. Вот только мне плевать, что там наплел мой братец.

— ...

— Нужны еще пояснения?

Голос ее звучал мягко и спокойно, а на губах даже играла легкая улыбка, но всем своим видом Берениче буквально показывала, как же ее достала эта бессмысленная беседа.

— Я занята, и у меня нет времени с тобой препираться. Если тебе так уж хочется поработать, то прогуляйся до офиса пешком — заодно изучишь местность. Для телохранителя это азы. Если тебе это не по душе, можешь пожаловаться Рикардо — мне без разницы.

— ...

— Если не выйдешь ты, я пойду пешком. Выбирай.

Ультиматум ясно давал понять: пока один из них не сдвинется с места, спор не закончится. Эркину ничего не оставалось, кроме как покинуть машину.

Убедившись, что он зашагал в сторону офиса, Микеле быстро тронулся с места. Обогнав Эркина на несколько метров, водитель дождался, пока его мерно шагающая фигура не скроется из виду, и только тогда спросил:

— Не слишком ли жестоко? Впервые вижу, чтобы ты так себя вела.

— Знаю. И что с того? — огрызнулась она. — Я ведь не на тебе злость сорвала.

Микеле с укором посмотрел в зеркало на Берениче — она вела себя так, будто ей море по колено. Тут в разговор осторожно вмешался Андре:

— Думаю, босс сделал это из-за Руссо Гуччи.

Руссо Гуччи был любовником Берениче, с которым она рассталась месяц назад.

— Мне это тоже пришло в голову. Наша синьорина ведь начала встречаться с Брайаном Локвудом еще до того, как порвала с Руссо Гуччи. И если уж говорить начистоту, этот Руссо...

Андре покосился на водителя таким взглядом, словно хотел сказать: «Думаешь, я сам этого не знал, раз молчал?» И, как по заказу, Берениче скривилась и с силой пнула спинку водительского сиденья.

«Могла бы и не пинать, только ногу отшибешь». Совершенно не смутившись тем, что его кресло сотряслось от удара, Микеле поймал взгляд Берениче в зеркале и дразняще улыбнулся. Проигнорировав его издевку, Берениче снова отвернулась к окну. В стекле отразилось ее лицо — она прекрасно понимала, что нажила себе лишнюю головную боль.

— Пожалуй, ты прав... Должно быть, Рикардо обо всем догадался.

— Еще бы, ты ведь впервые крутила роман сразу с двумя. Неудивительно, что он заметил. Вряд ли в свод правил, которые установил для тебя босс, входил пункт про «сидеть на двух стульях».

— Обидно вообще-то. Одно дело, если бы я сидела и выбирала, с кем мне остаться. Просто от Руссо больше не было никакого толку. Вот я его и бросила.

«Она вообще слышит себя?» У Микеле аж глаза на лоб полезли. «Неужели синьорина не понимает, что это и есть измена? Сразу видно — мафиози до мозга костей: мышление просто за гранью нормального и морального». Мягко повернув руль направо, Микеле озадаченно пробормотал:

— Я не хотел говорить, чтобы зря тебя не волновать, но... может, мы слишком рано сняли слежку с Руссо?

— Нет, это была бы пустая трата ресурсов. Не бери в голову.

В отличие от встревоженного Микеле, Берениче была категорична. «Хорошо, если она так считает, но...» Слегка нажав на педаль газа, Микеле попытался проанализировать события прошедшего месяца.

— И все же... До того как мы сняли наблюдение, он был как на ладони. Никаких подозрительных движений...

— Это да. Кстати, — Берениче призадумалась, — Руссо ведь перестал обрывать мне телефон... пару дней назад? А может, и раньше? Неужели он уже что-то пронюхал и залег на дно?

— Может, босс уже успел с ним разобраться? — предположил Андре, внимательно слушавший их разговор.

Берениче кивнула и задумчиво протянула:

— Неужели братец его уже пришил?..

— Если бы это было так, до нас бы уже дошли слухи.

— Ой, бедняжка, — картинно вздохнула Берениче. — Надеюсь, он все-таки жив.

— Ты бы хоть улыбку спрятала, прежде чем так «убиваться», Берениче.

— А кто убивается?

Выбросив из головы Эркина, который еще недавно бесцеремонно занимал место рядом с ней, Берениче с легкой полуулыбкой откинулась на спинку кожаного кресла. Микеле не зря сделал ей замечание: ладно Эркин, но ее, похоже, и в самом деле ничуть не заботила судьба Руссо, хотя они встречались два месяца.

Впрочем, самого Микеле участь ее бывшего волновала ничуть не больше. Взяв пример со своей синьорины, он тоже выкинул из головы обоих и плавно нажал на газ, набирая скорость.

***

Эркин, неспешно шагавший по тротуару, как и велела Берениче, остановился, едва черный автомобиль скрылся из виду.

По привычке одернув пиджак, он надел перекинутое через руку пальто и вдруг вспомнил, что оставил в машине свою шляпу, но было уже поздно. Эркин выдохнул облачко белого пара, глупо усмехнулся и запустил пальцы в волосы, зачесывая их назад.

Ситуация была абсурдной. На мгновение он даже растерялся. Он, конечно, знал, что Берениче от него не в восторге, но никак не ожидал, что его вот так запросто выставят из машины. Как не ожидал и того, что она заметит те пару раз, когда он невольно усмехнулся.

Ее непредсказуемое поведение даже забавляло, вносило некую новизну, но... Если она хотела его задеть, то, к ее глубокому сожалению, не вышло. Разумеется, он тоже был хорош — ненароком вывел Берениче из себя, однако оправдываться не собирался.

Эркин достал из кармана пальто черные кожаные перчатки. На его губах заиграла холодная, язвительная усмешка.

Пятнадцать лет. Пятнадцать долгих лет.

Пятнадцать лет с того дня, как его родители и младшая сестра были жестоко убиты, а дорогой сердцу дом сгорел дотла.

Пять лет с тех пор, как он устроился в Федеральную службу безопасности, которая когда-то вела это дело, чтобы найти скрытую правду, исчезнувшие улики, отыскать настоящих убийц своей семьи и отомстить им.

Два года с тех пор, как он, следователь по нераскрытым делам под прикрытием, внедрился в семью Валентьера. И десять месяцев с того момента, как, отпахав больше года в качестве рядовой шестерки-пиччотто, он прошел обряд посвящения и в ранге солдато попался на глаза самому Рикардо...

Эркин, словно перематывая кинопленку, упорядочил обрывочные, хаотично мелькавшие в голове воспоминания. Разум, шаг за шагом прокручивающий все пятнадцать лет его восхождения, погрузился в абсолютный штиль, уподобившись безветренному морю.

Ледяной воздух медленно наполнял легкие и так же медленно покидал их... Эркин с силой потер веки, покрасневшие от резких порывов весеннего ветра.

Сегодня, спустя пятнадцать лет после гибели семьи.

Сейчас, спустя всего час после того, как он стал телохранителем Берениче.

Не будет преувеличением сказать, что его операция под прикрытием, длившаяся уже более двух лет, по-настоящему началась лишь час назад, в ту самую секунду, когда он получил эту должность.

Эркин достал из внутреннего кармана пальто дешевую сигарету и зажал между зубов. Пламя зажигалки, в которой почти не осталось бензина, задрожало на весеннем ветру, грозя вот-вот погаснуть, а в клубах сигаретного дыма, расплывавшихся, точно акварель по холсту, вдруг проступило бледное, ясное лицо.