Контент удален!

«Когда же это началось?»

Когда он время от времени сам что-то высматривал, изучающе косился на нее, а стоило поймать его взгляд, делал вид, что и не смотрел, и отводил глаза? Или когда равнодушно разглядывал ее сверху вниз, пользуясь своим огромным ростом? А может, с того самого дня, когда она вежливо кивнула ему в знак приветствия, а он демонстративно повернулся к ней спиной?

Она не знала. Не могла вспомнить, откуда взялось это мерзкое, зудящее чувство.

В конце концов, Эркин примкнул к семье Валентьера в качестве пиччотто всего два года назад. Но чем глубже Берениче копалась в памяти, тем сильнее ей казалось, что эти ощущения с ней уже целую вечность. «Странно».

Она снова и снова перебирала в голове эти немногочисленные эпизоды, но ответа так и не нашла и лишь нахмурилась. Ясно одно: несмотря на немногословность и скупые, выверенные движения Эркина, этот его дерзкий взгляд и странная ухмылка бесили ее до скрежета зубов, как заусенец на пальце.

«Но не выкалывать же ему за это глаза...»

По логике, если человек так сильно раздражает, достаточно просто с ним не пересекаться. Делать вид, что его не существует — так же, как он сам когда-то ее игнорировал. Умом Берениче это прекрасно понимала. Проблема заключалась в том, что эмоции напрочь отказывались подчиняться голосу разума, и чаша весов упрямо кренилась в сторону глупого, субъективного раздражения.

Этот внутренний конфликт был для нее в новинку. Берениче чувствовала себя крайне неуютно и хотела как можно скорее избавиться от проблемы, но эмоции бежали впереди паровоза, а здравого решения так и не находилось.

В итоге она опрокинула в себя еще виски, закрутила крышку и отодвинула бутылку. Эркин, до сих пор стоявший истуканом, наконец подал голос. По его непроницаемому лицу было трудно что-то прочесть, но, судя по всему, терпение у него тоже было не резиновым.

— Босс поручил мне вашу охрану из-за вашего бывшего любовника, синьорина.

— Надо же. Кто бы мог подумать, — невозмутимо отозвалась Берениче. Догадки Микеле и Андре оказались верны. Она коротко кивнула и поинтересовалась: — Я, кажется, не давала обетов верности перед алтарем в белоснежной фате. То, что я крутила роман с Брайаном за спиной у Руссо, — это такое страшное преступление?

— Ваша личная жизнь меня совершенно не волнует, — неспешно начал Эркин.

Он потер бровь и замолчал на полуслове. По его лицу скользнула тень легкой досады — он явно прикидывал, стоит ли выкладывать карты на стол.

— Руссо Гуччи сливал семье Марино информацию о ваших передвижениях. И не только о них. Он сдавал им сведения, компрометирующие наш клан.

— Решил подзаработать на крысятничестве?

— И неплохо на этом наживался.

— Ах, какой ужас. Я просто в шоке.

Она спрыгнула со стола, подошла к стеллажу с коллекционным виски и достала с нижней полки пухлый коричневый конверт. Берениче небрежно швырнула его Эркину и указала на него подбородком:

— Думаешь, я не знала, кто такой Руссо и что у него на уме?

Внутри лежала целая стопка фотографий. Эркин принялся перебирать снимки. Они были сделаны с безопасного расстояния, скрытно и профессионально — так, словно за объектом вел слежку нанятый частный детектив. На переносице Эркина медленно залегла глубокая складка.

— Хорошо вышло, да? Это мы с Микеле снимали.

На снимках Руссо общался с солдато из семьи Марино. На последних кадрах было четко видно, как они обмениваются какими-то пакетами. Эркин покрутил в руках аудиокассету без этикетки, прилагавшуюся к фотографиям.

— Играть в шпионов оказалось довольно забавно, — усмехнулась Берениче. — Жучки ставил Андре. Я отправила его в бар, чтобы он напоил Руссо.

Она убрала недопитую бутылку виски в бар и картинно пожаловалась, как же муторно было каждый день прослушивать записи и отбирать полезную информацию. Эркин сунул фотографии и кассету обратно в конверт и протянул ей.

— Вы обо всем знали?

— Ага. С самого первого дня.

— И все равно с ним встречались? Нарочно?

— Ну да. А что такого?

Эркин приоткрыл рот, словно собираясь возмутиться в духе: «И это, по-вашему, нормальный ответ?», но так ничего и не сказал. Эта немая растерянность доставила Берениче особое удовольствие. Выпитый виски требовал сигареты, и она неспешно достала из сумочки пачку и зажигалку.

— Неужели ты думаешь, что я не пробиваю каждого идиота, который пытается залезть ко мне в постель? — усмехнулась она. — Многие ли рискнут подкатывать к главному бухгалтеру мафиозного клана из чистой и светлой любви? Надо быть непроходимой идиоткой, чтобы позволить им крутиться рядом без проверок. Я, в конце концов, не первый день в семейном бизнесе.

Она зажала сигарету губами, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась. Кончик сигареты вспыхнул багровым. Выпустив в потолок длинную струю сизого дыма, Берениче чуть склонила голову набок.

— Да у тебя все на лице написано. Не ожидал, что я умею действовать в обход чужих радаров?

— …

Ее так и подмывало рассмеяться от нелепости ситуации.

— А я-то думала, вы с Рикардо все знаете и просто закрываете на это глаза. Ошиблась, значит.

Клан Валентьера был одним из столпов теневого мира Белока, и, будучи его главным финансистом, Берениче прекрасно понимала: находиться вне чьего-либо поля зрения практически невозможно.

За ней приглядывал Рикардо, ее старший брат и по совместительству босс. За ней следили другие семьи, жаждущие оплошности клана. В конце концов, на нее точили зубы федералы, только и ждущие повода прижать всю семью к ногтю.

Желающих пошпионить за ней всегда хватало с избытком. Но после стольких лет жизни в кругу мафии было бы смешно не научиться сбрасывать с хвоста парочку лишних «глаз». И если Эркин с Рикардо этого не понимали, значит, они ее просто недооценивали.

— Не знал, так учти.

Она не избавлялась от крыс не потому, что не замечала их. Просто на место каждого убитого ублюдка тут же прислали бы нового. Берениче берегла свои нервы и предпочитала держать знакомых шпионов на коротком поводке.

Вспомнив парочку таких пиявок, которые цеплялись за ней снова и снова, сколько бы она ни петляла, Берениче раздраженно откинула назад растрепавшиеся волосы.

За сизой завесой табачного дыма Эркин наконец прервал молчание:

— По правде сказать, я удивлен.

— Ценю за откровенность. Кстати, смех смехом, но Руссо, похоже, искренне верил, что я в него по уши втрескалась.

Стоило пару раз мило ему улыбнуться, как этот кретин возомнил себя богом и раздулся от гордости. Ее откровенно забавляло наблюдать за его жалким самодовольством — хоть какое-то развлечение.

— Я и не дергалась. Хотела посмотреть, как далеко он готов зайти, но…

— …

— Ты ведь к нему ходил, угрожал? Не грохнул, надеюсь?

На слово «грохнул» Эркин недовольно свел брови. В его холодном взгляде явственно читалось: «Неужели этот кусок дерьма стоит того, чтобы я марал об него руки?» Или, может: «За кого вы вообще нас держите?»

За кого она их держит? За мафиози, естественно.

— Значит, жив. Решили просто припугнуть.

«Ну, может, пару ребер сломали для убедительности». Берениче прекрасно знала их методы решения проблем, поэтому коротко усмехнулась.

— Никто в клане не удивился бы очередной смене моего любовника, так что я думала потянуть еще немного… Моя вина. Слишком расслабилась. Я просто не ожидала, что вы с Рикардо так бесцеремонно вмешаетесь и все испортите.

— …Испортим?

— Ты забываешься.

Берениче предостерегающе качнула сигаретой, зажатой между пальцами, давая ему шанс исправиться. Одно неверное движение — и тлеющий окурок полетел бы Эркину прямо в лицо.

— Вы сказали, мы все испортили, синьорина?

«Надо же, как быстро учится». Берениче стряхнула пепел в хрустальную пепельницу и фыркнула:

— А что, по-твоему, вы мне помогли?

— …

— Я пока не выяснила, отдавал ли дон Марино приказ лично, или какой-то выскочка-солдато решил выслужиться и сыграть в брокера. Но план был прост: скормить им первосортную дезинформацию через Руссо, дождаться, пока они заглотят наживку, а потом взять Марино за глотку и выжать из его клана все до капли.

Она досадливо скривила губы — теперь из-за их самодеятельности ей придется разгребать кучу проблем.

— Будь Руссо хотя бы пиччотто из нашего клана, Рикардо имел бы полное право с ним разобраться. Но он был вольной птицей, а значит, ваш поступок — это прямое превышение полномочий и наглое вмешательство в мои дела. И особенно нагло повел себя ты.

Настроение было окончательно испорчено. Берениче тяжело вздохнула и подошла вплотную к Эркину. Сквозь едкий табачный дым пробился морозный, обжигающе свежий парфюм — запах, к которому она за сегодняшний день уже успела привыкнуть. Берениче недовольно сморщила нос и задрала подбородок.

Она никогда не жаловалась на свой рост, но этот громила был чертовски высоким. За обедом она списывала это на то, что сама сидела за столом, но даже сейчас, стоя лицом к лицу, ей приходилось неестественно высоко задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Ни крепкий виски, ни сигарета не помогали избавиться от этого мерзкого, зудящего раздражения. Пытаясь хоть как-то снять напряжение, Берениче сделала еще одну глубокую затяжку, и тут Эркин задал очередной вопрос:

— Брайан Локвуд тоже часть вашего плана?

— Я же только что назвала тебя наглым. Или твои барабанные перепонки отфильтровывают неудобные слова?

— Вы вообще в курсе, чей он брат?

— Какой же ты дотошный. Естественно, я в курсе. Он стоит моего времени и денег: симпатичный адвокат, статус в обществе приличный. Такого не стыдно вывести в свет.

Берениче с отвращением раздавила окурок в пепельнице и бросила эту информацию как подачку — лишь бы он наконец отстал. Хоть этот допрос ее и бесил, скрывать ей было нечего.

— Вы всегда выбираете партнеров по такому принципу?

— «Партнеров»? Ты о мужчинах? И что значит «по такому принципу»?

— …Вы и с женщинами встречались?

— Что?..

Какого черта разговор свернул в такое русло? Берениче опешила. В голове так и крутился вопрос: он сейчас серьезно? Но, к ее великому изумлению, на лице Эркина, уставившегося на нее в ответ, читалось точно такое же искреннее недоумение.

«Нет, вы только посмотрите на его физиономию! Это уже ни в какие ворота».

Однополые отношения — это не преступление. Кого любить — личное дело каждого, и спорить о свободе нравов она не собиралась. Но в нынешние времена, когда федералы цепляются за любую грязную сплетню, чтобы нарыть компромат на семью, слухи о ее ориентации были ей категорически не нужны.

— Нет, конечно! — рявкнула Берениче.

Но, несмотря на ее гневную отповедь, Эркин явно не спешил ей верить.

«Вот же упрямый осел!»

Сверкнув глазами от возмущения, она сделала резкий шаг и вплотную придвинулась к нему.