Онлайн чтение книги Легенда о Павшем Тёмном Герое The Legend of the Black Fallen Hero
4 - 8 Серенада лунного света

Внезапно разражается чрезвычайная ситуация. Посреди ночного торгового квартала неожиданно разносится истошный вопль:

— Я покончу с собой! Слышите, сейчас же сведу счёты с жизнью! — надрывается голос.

— Постой... Не торопись! — восклицает Феррис Элис, чьё обычно бесстрастное лицо на сей раз искажено крайним напряжением. Лунный свет ласкает её роскошные золотистые волосы, отливающие глянцевым блеском, и подчёркивает безупречную белизну нежной кожи. При её божественно правильных чертах лица она сохраняет свой привычный облик: на поясе покоится длинный меч, а в руке зажата палочка с данго. Эта первая красавица в мире, чьё лицо сейчас выражает нетипичную для неё тревогу, взывает к тени наверху. — Не смей говорить о смерти!

Обстановка, в которой она оказалась, такова: проснувшись среди ночи и не сумев вновь погрузиться в дрёму, девица решает совершить ночную прогулку, дабы изысканно насладиться созерцанием луны под аккомпанемент лакомства, однако на пути ей встречается сей несчастный. Мужчина, перевесившись через край крыши трёхэтажного здания, продолжает выкрикивать:

— Я умру! Вот возьму и умру!

— Я же велела тебе ждать! — она отчаянно кричит ему в ответ. — Оставь эти глупые затеи!

— Хе... — однако безумец не внемлет. Сделав ещё шаг к самой пропасти, бормочет с совершенно затравленным видом. — ... хе-хе... бесполезно меня останавливать... я умру, точно умру! — на вид ему столько же, сколько и самой мечнице — лет семнадцать или восемнадцать. Юноша делает очередной шаг к бездне. — Умру... покончу со всем...

— Не двигайся! Сейчас, сей же миг поднимусь к тебе, только не делай опрометчивых шагов!

— Подойдёшь — и сразу прыгну-у-у! — вопит он, занося ногу над пустотой.

— Хорошо, я поняла! — та замирает на месте. — Не приближаюсь. Раз так, попытайся довериться мне. Отчего в тебе зародилось это желание? Расскажи мне всё, прежде чем оборвать нить жизни.

— И что же изменится, если исповедуюсь тебе?! — юноша впивается в неё яростным взглядом, после чего выкрикивает, балансируя на грани падения.

Феррис внутренне содрогается, но изо всех сил старается не выдать своего смятения. Она подбирает самые мягкие, какие только способна извлечь из своей души, интонации:

— Если разделить ношу своих печалей с другим, на сердце может стать легче, не так ли? Почему же ты, в столь юные годы, стремишься расстаться с бытием? Жизнь ведь таит в себе ещё столько радостей.

— Да какие там радости! — лицо юноши кривится, будто он вот-вот разрыдается.

— Они есть!

— Нет их! Ну и что же это? А ну говори! Что вообще может быть в моей никчёмной жизни?!

в ответ на это Феррис с видом полнейшей уверенности поднимает над головой палочку с недоеденным данго:

— Ну, к примеру, возможность вкушать данго или же просто созерцать сие совершенство — разве это не прекрасные моменты, коими полнится мир? —

— Короче, я прыгаю! — парень на мгновение замирает, глядя на угощение, но тут же взрывается.

— Да как ты смеешь игнорировать мои похвальные речи о величии данго?!

— Заткнись, заткнись, заткнись, замолчи-и-и! Мне всё равно, я сейчас умру-у-у! — он делает стремительный шаг вперёд, готовый ринуться навстречу гибели.

— Стой, погоди-и-и! Хорошо! Вижу, как тверда твоя решимость! Раз так, подожди самую малость! Просто выслушай!

— Бесполезно! — мужчина уже заносит тело для прыжка.

— Не стану тебя держать! Раз не могу остановить, то хотя бы выслушай мои последние слова! Прошу тебя! — взывает дева, и на её глазах уже наворачиваются слёзы. Она абсолютно искренна в своём порыве.

Всем сердцем желает, чтобы он остался жив. Видя такую неистовую самоотверженность, юноша впадает в замешательство и смотрит вниз. Отчего-то его лицо тоже искажается плачем.

— Да что... что ты за человек такой... почему ты так отчаянно пытаешься меня спасти? Мы ведь друг другу чужие! Какое тебе дело, если кто-то посторонний подохнет?! И всё же... почему так стараешься ради меня-ая-я-я! — вскрикивает он и окончательно разражается рыданиями, бессильно оседая на крыше.

— Неужели мои чувства наконец достигли твоего сердца? — Феррис, шмыгая носом, кивает.

— Я... я... — из горла парня вырываются всхлипы.

— Довольно. — она мягко качает головой. — Тебе нет нужды говорить. Было тяжко, да? Твоя печаль была безмерна. Но теперь всё в порядке. Давай, поднимайся и отойди от края. — юноша покорно кивает и встаёт на ноги. Русая младая краса одаривает его ласковым взглядом. — А если всё же решишь спрыгнуть, сделай это с соседнего здания.

Услышав это, парень по привычке едва не кивает снова, но вовремя осознаёт странность сказанного.

— Э-э-э? — он округляет глаза.

— И впредь никогда больше не смей помышлять о том, чтобы бросаться вниз с крыши лавки данго, ясно? — Феррис же продолжает лучезарно улыбаться.

— Чего? Да нет же, я...

— Вот ещё. Мне совершенно безразлично, где ты решишь испустить дух, но только не здесь. Не смей причинять беспокойство многоуважаемым данго. А ну, живо поднимайся и прыгай с крыши соседней лавки, где торгуют треклятыми сэнбэями. Испорти им всю выручку своей смертью.

— ...

— Ну? Чего застыл? Действуй.

— ...

— Давай же, перебирайся на соседнюю крышу.

— Да я прямо отсюда сейчас спрыгну-у-у-у-у!

— Что?! — вскрикивает Феррис, но оказывается слишком поздно.

Юноша с силой отталкивается от крыши лавки данго, устремляясь головой вниз к земле...

— Проклятье... Не позволю! — она подбрасывает палочку с данго в воздух и срывается с места. Мчится к падающему человеку с невероятной скоростью. И в тот самый миг, когда его голова уже готова коснуться мостовой... — Оп! — тонкие пальцы наследницы рода Элис мертвой хваткой вцепляются в воротник парня, подхватывая того у самой земли. Она пытается удержать его вес, однако тело, пролетевшее три этажа, оказывается неимоверно тяжёлым. — Гх-х... — её изящные пальцы, сжимающие ткань, едва не лопаются от напряжения. Рука немеет, плечо вот-вот выскочит из сустава. Перехватив другой рукой, резким круговым движением затаскивает парня в безопасное положение.

Спасение завершено успешно. Однако на сем трудности не заканчиваются — есть ещё кое-кто, нуждающийся в помощи. И этот «кто-то»...

— Мм. — Феррис вскидывает взор к небесам. Ночь выдаётся чудесной, на небе нет ни облачка. В сиянии луны ярко поблёскивает тот, кто дожидался спасения от рук своей хозяйки — брошенная ранее палочка с данго. Феррис ловко ловит её и лишь тогда испускает вздох облегчения. — Вот теперь... спасательная операция окончена.

Только сейчас самоубийца, кажется, осознаёт своё положение.

— Да зачем ты меня спасла?! — он впивается в неё гневным взглядом. — Мне нужно было умереть! Я ведь собирался...

— Заткнись! — тут Феррис без тени жалости отвешивает ему увесистый пинок. С коротким вскриком «Гья-я-я!» мужчина отлетает прочь — от порога лавки данго прямиком к дверям лавки, где торгуют сэмбэями. Удостоверившись в точности попадания, она наставляет на него палочку с данго, словно шпагу. — Тому, кто посмеет нарушить покой великих данго, не будет пощады! Ибо я — Воительница Данго... Ферри-и-и-ис Эли-и-и-ис! Явилась!

«Идеально... — думает она. — Поза вышла великолепной.»

— Угу. — довольно кивает сама же и откусывает кусочек лакомства.

— Да что... что ты за существо такое... — юноша, всё ещё готовый разрыдаться, приподнимается с земли.

— Тому, кто посмеет нарушить покой великих данго, не будет пощады! — она решает повторить урок. — Ибо я — Воительница Данго, Ферри-и-и...

— Да хватит уже это выкрикивать, а! — обрывает её он.

«Эффект смазан...» — она выражает крайнюю степень недовольства.

— Ну что тебе стоит... — парень, не замечая её гнева, продолжает гнуть свою линию. — Ты только и делаешь, что мешаешь с самого начала... Хочу, просто обязан умереть! Оставь в покое-е-е!

— Если тебе так не терпится — умирай. — Феррис отвечает на это с поразительным равнодушием. — Пока ты заливаешь своей кровью сэнбэи, Воительница Данго не станет вмешиваться.

— Да что за бред ты несёшь... Ай, ладно! Значит, прыгаю! Можно, да?

— Разумеется.

— О-о-о-о, так и знал, никому не нужен, никто обо мне не плачет!

— Именно так.

— У-у-у-у, ну всё, умру! Обязательно умру! — с этими словами он выхватывает из-за пазухи нож. Феррис, глядя на это, невольно думает: «если у него было оружие, мог бы зарезаться с самого начала, не донимая приличную лавку данго».

— Я умираю? Точно умираю? — допытывается он.

— Да сдохни ты уже наконец. — Феррис измученным голосом бросает.

— И сдохну! — юноша подносит клинок к горлу.

— ...

Однако лезвие не вонзается в плоть. Она пресекает и эту попытку. Приблизившись к нему с неуловимой для глаза быстротой, перехватывает его кисть.

— Опять ты мешаешь... — мужчина вновь одаряет её яростным взором.

— Заткнись. — обрывает его девица. Феррис наносит резкий удар ребром ладони в шею. Безумец тут же теряет сознание и оседает на землю. Глядя на его поверженное тело, девушка озадаченно хмыкает. — Хм-м... — затем вновь откусывает кусочек данго, долго и вдумчиво жуёт, после чего сглатывает. — И что же мне с тобой делать? — шепчет опосля.

Луна всё так же ярко сияет в вышине, и признаков рассвета не наблюдается.

«Если оставить его здесь, он может прийти в себя раньше, чем его кто-то обнаружит, и вновь предпринять попытку самоубийства. И что самое скверное — в качестве места для кончины опять может избрать ту же лавку.»

— Да уж, задачка... — вздыхает она.

Схватив бесчувственного парня за волосы, Феррис начинает не спеша волочить его по мостовой.

* * *

Тем временем немного севернее того места, где находилась мечница из додзё Элис, в самом центре того же торгового квартала, вновь раздаётся крик:

— Я покончу с собой!

— А-а-а? Чего-о? — Райнер Лют, едва живой от сонливости, слегка приподнимает голову. Его черные волосы, несмотря на полночь, пребывают в полнейшем беспорядке, а веки полуприкрыты, скрывают сонные черные глаза. Его и без того сутулая, длинная и тощая фигура, источающая флюиды абсолютной лени, сейчас согнута ещё сильнее обычного. Голосом, в котором жизни не больше, чем в трупе, он бормочет. — «Покончу с собой», говоришь? Это я бы с радостью сказал. Ты хоть представляешь, сколько ночей не смыкал глаз? Слушай сюда: обычный человек на моем месте уже раз восемь бы копыта откинул, а меня этот дьявол Сион Дурастал удерживает в мире живых своей паршивой магией. Сил даже на то, чтобы выругаться, не осталось. Так что будь добр, не ори над ухом, а не то пришибу. Хотя... на это тоже силенок нет. Хе-хе... ха-а... — он горько усмехается собственным мыслям и смотрит на источник шума. — В общем, если тебе так приспичило помирать, сделай это, когда меня рядом не будет, буду очень признателен... — тут Райнер осекается.

На крыше четырёхэтажной овощной лавки, куда он устремляет взор, гремит хор голосов: «Смысла жить больше нет! Мы умрём! Умрём! Умрём в этот самый миг-и-и-и-и!». Целых восемь человек — мужчины и женщины — кричат в унисон.

— Не многовато ли их — восемь-то душ? — глядя на сию противоестественную картину, Райнер едва успевает поразиться. Но не успевает договорить, как одна женщина с криком «Умираю-ю-ю!» бросается вниз головой.

— Ого, она реально прыгнула... Чёрт, плохо дело-о-о!

Райнер срывается на бег. Глубоко внутри его тела, измождённого пятидневной бессонницей, что-то в районе внутренних органов отзывается острой болью, но он продолжает бежать. Он ловит падающую женщину, подхватывая её на руки, словно принцессу. В ту же секунду на него обрушивается весь её вес.

— Моя поясница-а-а-а! — вскрикивает парнишка.

— К чёрту мою жизнь! — а с крыши уже доносится новый вопль..

И вниз летит толстяк, чей вес раза в три превышает вес самого спасителя! Тот, едва не плача, вновь бросается на перехват:

— Да какая ещё «жизнь к чёрту»?! Я же сказал, что у меня даже на ругательства сил нет, мать вашу-у-у!

Он бежит, всё ещё удерживая женщину на руках. Та, в свою очередь, выхватывает нож и с криком «Прощайте!» пытается зарезаться, отчего ему приходится оглушить её ударом и оставить на земле. Он готовится принять на себя удар толстяка. Очень тяжёлого толстяка. Скорость падения с четвёртого этажа превращает его в снаряд колоссальной разрушительной силы.

«Погодите, если его поймаю, я же сам загнусь? Точно сдохну! я всё равно собираюсь это делать? Неужели я такой трудолюбивый парень? Да нет же! Вовсе нет... Но в такой ситуации деваться некуда, приходится... Эх, была не была!»

— Ну давай, лети сюда, образина! Попробуй только не промахнись! — в порыве отчаяния выкрикивает Райнер, и в тот же миг зад толстяка приземляется прямо на него! — Хы-ы-ы! — он напрягает все силы, пытаясь удержать сей неподъмный груз. Его мышцы сокращаются, рождая мощный импульс, но против законов физики не попрёшь... Поясница подводит! — Поясница-а-а-а! — вопит он, будучи раздавленным. — Гха-а-а!

Однако прыжки продолжаются, не считаясь с криками несчастного спасителя. Один, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой.

«Да что с ними такое? С чего это сразу восемь человек решили прыгнуть? Мода нынче такая? Групповое самоубийство? Ну и ладно. Пускай. Всё равно придавлен жиртрестом и пошевелиться не могу. Хотите помирать — помирайте. Что поделать, такова судьба. Но вот вопрос... Какого чёрта они все, хоть и летят с закрытыми глазами, приземляются точнехонько на меня?!»

— Гья-я-я-я! — очередной прыгун приземляется прямо на живот толстяку. Тот, спружинив, кажется, спасается, но вот искра жизни в теле Райнера, погребённого под этой горой тел... непременно гаснет... — Гха-а-а-а?! — не успела она погаснуть, как приземляется второй. А следом... — Гха?! Бу-фа?! Ну-ня?! Мо-мя?! — из-за членов этого назойливого «клуба самоубийц», сыплющихся градом, Лют оказывается на пороге смерти. Звуки, кои он издаёт, наводят на мысли о том, что его внутренности вот-вот покинут тело через рот. Распластавшись на мостовой, выдавливает сквозь слёзы. — ...Хватит... Прошу, довольно... — но его не слушают. Те, чьё падение смягчил Райнер, достают ножи и пытаются вонзить их себе в горло.

— Эй-эй-эй! Если у всех были ножи, могли бы зарезаться где-нибудь в тихом месте, не донимая меня-я-я-я! — кричит он, отчаянно пытаясь их остановить.

Кое-как спихнув с себя толстяка, выбивает нож у ближайшей женщины и наносит ей удар в солнечное сплетение. Та отключается. Следом перехватывает руки двоих мужчин, уже поднёсших клинки к шеям, и, применив болевой прием на суставы, впечатывает их в землю, после чего вырубает точными ударами ног в живот. Ещё двоих потчует кулаками по физиономиям.

Остаётся последняя женщина. И вот с ней-то и возникают проблемы. Увидев, как Райнер методично расправляется с её единомышленниками, бросается наутёк. Её реакция поразительно остра — движения выдают в ней человека, прошедшего серьёзную боевую подготовку. С этой отточенной грацией заносит нож над своим животом.

— Да за что мне это-о-о?!

Райнер бежит во всю прыть и успевает схватить её за руку.

— Не мешай мне! — женщина пытается вырваться.

— Да я и сам не горю желанием!

— Тогда отпусти!

— Не мог, понимаешь?!

— Раз ты так настроен, у меня есть другой выход!

— Да как настроен?! Как?! — вопит окончательно обессилевший младой парень.

— Я... язык откушу и умру! — женщина впивается в него взглядом.

Она высовывает язык, намереваясь с силой его перекусить. Он замирает на мгновение. Всего на долю секунды в его голове мелькает мысль: «а может, пускай? Ведь от перекушенного языка на самом деле не умирают. Будет адски больно, крови будет море, но быстро скончаться не получится. Да, она, скорее всего, потеряет дар речи, но зато останется жива. Разве это не приемлемый исход?». Однако он тут же отбрасывает эти думы:

— Да какой там приемлемый, чёрт подери-и-и! — срываясь на плач, Райнер бесцеремонно запихивает руку ей в рот. В ту же секунду раздаётся хруст — зубы впиваются в его плоть. — А-а-а, больно-о-о-о! Ну вот, же знал, что так будет! — причитая, валит женщину на землю.

— Пуф-ти! Пуф-ти ме-ня! — мычит она, неистово брыкаясь, пока он нависает сверху.

— Мало того, что не понимаю ни слова, так мне ещё и руку больно, когда ты челюстями двигаешь, так что замолкни. — он отбирает нож и отшвыривает его прочь. Приложив ладонь к её шее, бормочет. — Ну, сейчас я тебя вырублю. Постараюсь сделать это помягче, так что не серчай. — он начинает сжимать пальцы.

— Ф-го-го! Ф-го-го-го! — пытается она что-то возразить, но тщетно. Если он не поторопится, она лишит его кисти.

— Давай уже, засыпай скорее...

Он усиливает нажим, и наконец женщина теряет сознание.

Убедившись, что дело сделано, Райнер испускает протяжный вздох. Кажется, обошлось без жертв. Он оглядывает поле боя: себя самого и восемь тел вокруг — членов этого несносного кружка самоубийц. И лишь теперь в его голове рождается вполне закономерный вопрос:

— ... Кто они вообще такие?

«Загадок предостаточно. Отчего их именно восемь? Зачем прыгать с крыши, если у каждого при себе нож? Секта это или клуб — впрочем, сие не столь важно...» — в голове роятся и другие мысли, но чудовищная усталость мешает думать.

— Серьёзно, всё так утомительно... Может, просто бросить их тут и пойти домой? — вопрошает в пустоту. Ответа, разумеется, не следует. Райнер оглядывается по сторонам в надежде увидеть стражника, на которого можно было бы свалить эту обузу. — В такой час вряд ли кто-то... — он не успевает закончить фразу, ибо замечает некую фигуру.

В безлюдном ночном квартале, из-за угла фруктовой лавки, за ним кто-то украдкой подглядывает. Райнер морщится. Фигура принадлежит золотоволосой красавице, чьё лицо выражает крайнюю степень изумления. Она во все глаза смотрит на него. Точнее, на Люта, который в данный момент нависает над лежащей женщиной.

— Ну вот... в такой момент напороться на Феррис? — при виде неизменной по природе своей напарнице, измученно стонет. — У меня что, сегодня худший день по гороскопу?

Упомянутая леди же, игнорируя его слова, выдаёт именно то, чего он и ожидал. С выражением священного ужаса на лице, в котором, впрочем, сквозит тень странного удовлетворения, провозглашает:

— Наконец-то ты явил своё истинное нутро, Райнер! Ты навис над беззащитной девой... Уж не бесчинства ли ты замышлял?!

— Ну вот, я же говорил...

— «Нет, Феррис, ты всё не так поняла! — наследница рода Элис, не давая ему вставить ни слова, продолжает разыгрывать сцену, словно по писаному. — У меня и в мыслях не было ничего дурного в отношении сей особы!» — декламирует она за него, а затем переходит к своей партии. — «Лжёшь! Подлый предатель! И это притом, что у тебя есть я! Есть я-я-я-я!». «Э-это недоразумение! Никакой измены и в помине нет! Поверь мне, Феррис, это чистая правда. Клянусь богами, и в мыслях не было совершать нечто предосудительное с сей женщиной!». «Поверить в подобное решительно невозможно!». «Но правда, как есть! Умоляю, Феррис, доверься мне! Пусть даже весь мир ополчится против, мне всё равно. Лишь тебе... желаю, чтобы лишь ты одна верила мне...». «Ох...». «Неужели ты... веришь?». «Раз уж ты так настаиваешь... Но тогда скажи, что здесь, в конце концов, происходит?». «Ну, видишь ли... пока с нескрываемым удовольствием стягивал одежду с того валяющегося борова, приговаривая «ухи-хи-хи», в комнату в ярости ворвалась его благоверная, отчего и возникла сия неразбериха. Понимаешь ли, главная тайна моя — женщины нисколечко не трогают мою извращенную натура, мне только жиртрестов подавай, да помясистее, чтоб ухватиться было за что! Теперь-то веришь?». — услышав признание, Феррис с предельно серьёзным лицом кивает собственным мыслям и, пристально вглядываясь в собеседника, произносит. — «Понимаю. Райнер. Пожалуй, попробую поверить твоим словам».

От театра одного актера Райнер досадливо скривился.

— Ну и затяну-у-ула же ты.

— Фу-фу-фу.

— Да какое там «фу-фу-фу»... Послушай, а с какого момента ты вообще за этим наблюдала? — стоит Люту задать вопрос...

— С того самого мига, как ты отчаянно пытался раздеть того борова. — ... как Феррис вновь кивает.

— Ладно, об этом можно больше не упоминать.

— Послушай же...

— Да кто ты вообще такая?

В ответ девушка лишь пожимает плечами и выходит из тени фруктовой лавки. Следом за ней, глухо волочась по земле, тянется тело какого-то мужчины. Райнер в недоумении склоняет голову набок:

— А это ещё кто?

— Хм. Очередной самоубийца, точно такой же, как и те.

— Чего-о?

— Он вознамерился свести счёты с жизнью прямо перед лавкой с данго, чем доставил бы массу хлопот, посему мне пришлось его остановить.

Райнер переводит взгляд на мужчину, которого волочит за собой Феррис. Это уже девятый член «клуба самоубийц».

— Что же здесь, чёрт возьми, творится?

«Девять самоубийц на одном пятачке, и всё это в течение лишь одной ночи. Ситуация выглядит явно ненормальной.»

— И что же ты планировала делать с этим бедолагой? — он смотрит на спутницу.

— Мм. — Феррис важно кивает. — Собиралась отнести его в твою гостиницу...

— С какого это перепугу ты тащишь их ко мне?!

— Обожаю перекладывать всяческие хлопоты на твои плечи. — на этот гневный выкрик девушка невозмутимо отвечает.

— ...Послушай, когда ты вот так запросто выставляешь напоказ свои прескверные наклонности, мне хочется просто сесть и заплакать.

— Ну так плачь.

— Я тут душу изливаю, а тебе давай, сопливое шоу подавай. — услышав его, сверкнула улыбкой. — Еще и глумишься, гадина... — Райнер с тяжёлым вздохом поднимается на ноги.

Он вновь оглядывает окрестности.

«Девять потенциальных самоубийц за одну-единственную ночь. Судя по всему, где-то в недрах этого города могут скрываться и другие люди, решившие расстаться с жизнью. Очевидно, что простым веянием моды на суицид подобное не объяснить. Может, кто-то управляет ими с помощью магии? — мелькает догадка.

Райнер на мгновение смыкает веки, а когда открывает их вновь, в центре его зрачков вспыхивает алая пятиконечная звезда. Сие есть особые глаза, именуемые «Альфа-Стигмой», способные видеть суть любого волшебства. Он внимательно изучает самоубийц магическим взором.

— Хм... Непохоже, чтобы на них лежало какое-либо заклятие. Тогда в чём же дело?

«Яд? Или побочный эффект от какого-то дрянного снадобья? Подобное вполне вероятно. Поведение тех, кто пытался покончить с собой, и впрямь казалось странным. Да, такая возможность существует. Однако...»

— Впрочем, ладно, вряд ли мы сможем разобраться с этим самостоятельно...

— О-о, господин учитель, умоляю, сделайте же что-нибудь! — Феррис тут же подхватывает.

— Да какую роль ты на сей раз на себя примеряешь?.. Оставим глупости. Самое верное решение — свалить все заботы на того парня.

— Ты про Глупосталя? — согласно кивает напарница.

— Именно. Про Скверносталя. — печь идёт о короле Рорандо, Сионе Астале, который до безумия обожает свою работу. Райнер подхватывает на руки одну из лежащих без сознания женщин. — Что ж, отнесём парочку к нему для дознания, а остальных пока свяжем какой-нибудь верёвкой.

— Связать женщину верёвками?! — Феррис тут же реагирует. — Наконец-то ты проявил свою истинную сущность...

— Да-да, конечно.

— Послушай же...

— Ох...

Перебрасываясь подобными фразами, они принимаются утаскивать самоубийц с улицы.

* * *

Действие переносится в королевский замок.

— Эй, Сион! — главный маг Роланда пинком распахивает дверь в рабочий кабинет, где обычно трудится король-герой. — Я притащил тебе твою любимую головную боль! — однако в кабинете царит мрак, свет погашен. — Ой, неужто его нет на месте? — стоит Люту произнести сие...

— ...Я здесь. — ... как из темноты раздаётся голос.

Посмотрев в сторону источника звука, Райнер действительно замечает Сиона, сидящего за своим столом. У него благородные серебристые волосы и золотые глаза, в которых обычно горит сильная воля. Но сейчас эти глаза полуприкрыты, в них сквозит сонливость.

— Ой, ты что, спал? Редкое зрелище. Неужто тебя разбудил?

— Нет, не спал... — на вопрос его государь лишь отрицательно качает головой. — Ты ведь только недавно ушёл, что на сей раз стряслось? — голос его звучит глуше обычного, в нём чувствуется безмерная усталость.

Похоже, он действительно задремал. Райнер запоздало корит себя за нетактичность. Сион ведь из тех, кто не ляжет в постель, даже если его умолять. Если он выкроил минутку для сна среди бесконечных дел, стоило дать ему отдохнуть... Но раз уж разбудил, ничего не попишешь. Парень опускает на пол женщину, которую притащил на спине, и продолжает:

— Тут такое дело, возникла одна проблемка.

— Проблемка?

— Ага. В торговом квартале обнаружилось целых девять самоубийц... — не успевает он договорить...

— А, ты об этом. — ... как Сион перебивает. — Данный вопрос уже решён.

— Чего?

— Всё уже улажено. Так что можешь не беспокоиться.

— Э-э, погоди, в каком смысле улажено?..

— У-у-ух, ф-ф-фу. — игнорируя вопрос, Сион поднимается с места и широко потягивается. — Кажется, немного перетрудился. Нужно бы проветрить комнату. — с этими словами поворачивается к гостям спиной и направляется к окну.

— Не игнорируй меня! — Райнер возмущённо вскидывается. — Повторяю, что значит «улажено»?

Правитель страны открывает окно и оборачивается. Его лицо, залитое лунным светом, выглядит пугающе измождённым. Видимо, хронический недосып даёт о себе знать. Со скорбной миной указывает на лежащую на полу женщину:

— У сей девушки был при себе нож?

— Да, был. — Райнер переводит взгляд на ношу. — Вообще у всех самоубийц были ножи. Постой, так значит, дело в них?

— Именно. — кивает собеседник. — Один мастер изготовил партию из тридцати ножей, но при покраске рукоятей по ошибке подмешал в краску галлюциногенный состав... Это и послужило причиной нынешних бед.

— Значит, всё-таки химия.

— Да. Вещество впитывается через кожу того, кто берет нож в руки, вызывая видения. Настоящий «прихол» ловят. Сначала человек ловит кратковременный кайф, но затем наступает мощный откат: всплывают все самые худшие воспоминания, и человека охватывает непреодолимое желание умереть.

— Вот оно что... Ну а «решён-то вопрос» каким образом?

— Двадцать один нож уже изъял. — Сион указывает на свой стол.

Райнер смотрит на стол и действительно видит там целую груду кинжалов. Теперь ситуация проясняется.

— А-а, раз мы с Феррис спасли девятерых, в сумме как раз тридцать. Только вот не знал, что причина в ножах, и не забирал их.

— Это уже неважно. — Сион на это лишь роняет три слова.

— Как это «неважно»?.. Ты сам собираешься их забрать?

— Нет, это излишне. — а тут качает головой.

— Да объясни ты толком! Может, яд действует лишь один раз, и потом нож становится безопасным?

— Нет, ножи действуют постоянно. — вновь отрицает белобрысый аристократ.

— Так это же катастрофа!

— Да пускай... Мне уже всё равно... — сказав, он по какой-то причине заносит ногу на подоконник. А затем добавляет. — Ведь и сам сейчас умру.

— Чего-о?! А-а?! — только теперь до Райнера доходит вся ненормальность происходящего. Мрачная комната. Безжизненный голос. И Сион, застывший в оконном проёме. — Ты... ты что, тоже коснулся ножа?..

— Сколько ни работай, в стране ничего не меняется-я-я... — тот игнорирует его слова и с выражением крайней усталости на лице тянет. — В мире тоже лучше не становится-я-я... Райнер вечно отлынивает от де-е-е-ел... Столько всего нужно сделать, а в сон клонит нещадно-о-о-о... Вся жизнь — сплошное дерьмо, раз Скерноталем нарекают... С меня хватит, устал. Пора закругляться, всем пока-пока. В общем и целом, прощайте-е-е-е-е-е-е☆. — попрощавшись, Сион совершает прыжок из окна...

— Погоди-и-и-и-и-и-и-и! — вскрикивает Райнер. Он срывается с места. Даже резкая боль от удара бедром об угол стола не может его остановить. Он успевает схватить падающего короля за спину. — Стой, тебе говорю!

— Бесполезно меня держать! — Сион лишь отбивается. — Я улетаю! Я стану птицей!

— Да угомонись ты! У меня нога дико болит, не брыкайся! — несмотря на мольбы, Его Высочество продолжает неистово сопротивляться, стремясь вырваться наружу с нечеловеческой силой. — Феррис! Феррис, не стой столбом, помоги же! — Райнер оглядывается через плечо. — но напарницы нигде нет. Она исчезла незаметно. Если подумать, она уже какое-то время не участвовала в разговоре, и её присутствие совершенно не ощущалось. Но когда успела уйти? Впрочем, сейчас не до раздумий... — Феррис! Неужели тебя нет рядом?! Помоги! Тут дело дрянь... — слова Люта обрываются на полуслове.

Прямо перед его взором возникает нечто невообразимое. Перед ним парит прекрасное лицо Феррис — златые волосы, лазурные очи — но вместо человеческого тела у неё... данго. Сие причудливое существо, Феррис-данго, плавно дрейфует в воздухе.

— Да-а-анго, да-анго. Мир из да-анго-о... — напевая странный мотив, проплывает мимо. — Да-а-анго, да-анго. Данго превыше всего-о. — внезапно раздаётся хлопок, и Феррис-данго размножается делением — теперь их пять. Пятёрка существ хором вопрошает. — Райнер-а-а-ччи, хочешь отведать данго-о?

— Ох, беда... — он содрогается всем телом.

«Галлюцинации. У него начались видения. И как я мог забыть?! Я ведь трогал те проклятые ножи! Лапал их по полной программе. И вот теперь накрыло. Галлюциноген подействовал... Значит, теперь и я...»

— Ферри-и-и-с! Да плевать, кто-нибудь! Помогите! Мне конец! Кто-нибудь, вырубите! Иначе тоже... тоже покончу с собо-о-ой... Хотя, постойте-ка. А зачем это так стараюсь? Всё равно ведь всё бессмысленно. Что я творю? Ах, всё тлен. Жизнь — пустая трата времени. Ничего хорошего в ней нет, одна лишь усталость. Верно? Пора кончать с этим. Пусть всё закончится. Стану птицей и обрету свободу. Вперёд, на взлёт! В бездну мою никчёмную жизнь! — выкрикивая, маг вместе с Сионом вознамерился сигануть из окна.

И в этот миг!..

— Погодите-е-е-е-е-е-е-е! — Феррис бежит. Несётся во всю прыть. Перед тем как зайти в кабинет, на минутку заглянула в дамскую комнату, но, вернувшись, застала дикую картину: Райнер и Сион, застряв в узком оконном проёме, наперебой пытаются выброситься наружу. — Вы что творите, идиоты?! — она хватает обоих безумцев за спины.

Те в один голос вопят:

— Бесполезно нас держать!

— Заткнитесь! — она заносит руку для оглушающего удара, но Райнер уворачивается. Зато Сион получает ребром ладони по затылку, обмякает и начинает вываливаться из окна. — Ой-ой! — девушка в спешке подхватывает бесчувственного короля.

Тем временем напарник нерадивый успевает вскочить обратно в комнату, хватает со стола один из ножей и кричит:

— Твои попытки тщетны, Феррис! Я умру! Обязательно умру!

— Не делай глупостей! — выкрикивает девушка. — Не знаю, что на тебя нашло, но прекрати это безумие!

Ей кажется, что она уже произносила подобные слова совсем недавно. Но сейчас в её голосе звучит куда больше искренней тревоги. Однако безумец не желает слушать.

— Замолчи! — он прижимает лезвие к собственному горлу. — Больше не стану тебе подчиняться! Я умру! Конец всему!

— Стой! Сейчас подойду, не торопись!

— Сделаешь шаг — и я труп! — Райнер сильнее вдавливает нож в кожу.

— Х-хорошо, поняла! — замирает девушка. — Останусь на месте. Прошу, просто поговори со мной. Расскажи, отчего ты решил уйти? Поделись со мной своими бедами, прежде чем совершить непоправимое.

И это... это ей тоже кажется смутно знакомым.

— И что изменится, если я поговорю с тобой?! — Райнер сверлит её гневным взглядом.

— Глупец, ты хоть знаешь, с кем говоришь? Я ведь мастер по разрешению душевных невзгод! Стоит тебе открыться мне, как все печали развеются без следа, и впереди тебя будет ждать лишь радость!

— Какая ещё радость?! — лицо его искажается, он едва не плачет. — С такими-то глазами... С глазами, которые все ненавидят... Разве может у меня быть что-то хорошее...

— Может! — она решительно обрывает его.

— Враньё! — Райнер, однако, продолжает сокрушаться. — Ну и что же это? А?! Скажи мне! Что может быть хорошего в моей паршивой жизни?!

Феррис порывается повторить свои старые слова, но осекается.

«Да, поедать данго или любоваться ими — истинное счастье и отрада. Но ведь должно быть нечто большее. Нечто ещё более прекрасное. Да. Разумеется, есть и другие поводы для радости. К примеру...

Она впивается взглядом в собеседника. Её правая рука, удерживающая Сиона, напрягается до предела.

— У тебя есть великое счастье — каждый день жить в качестве моего раба-а-а-а-а-а-а-а! — с силой вскинув эту руку вверх, выпаливает.

И она швыряет Сиона. Тело короля на огромной скорости летит прямиком в Райнера.

— Ой?!

Тот чудом успевает уклониться. Но сей маневр был предвиден. В то же мгновение Феррис совершает стремительный выпад и в прыжке впечатывает колено в лицо обезумившего мага.

— Да быть не мо... Гхя-я-я-я-я?!

— Мои рабы не имеют права на самовольную смерть! — на этом всё и заканчивается. Коснувшись пола, она провозглашает. — Сие есть закон гипергероини, стоящей на страже мира! Ферри-и-и-с Эли-и-и-с... явилась!

Эффектно. Слишком эффектно, чтобы быть правдой. Ей кажется, что на этом история действительно подошла к концу. Покой во всём мире вновь был сохранён благодаря силе героини-любительницы данго, блистательной Феррис!

Конец.

* * *

... Так всё могло бы завершиться, будь судьба благосклонна. Но мир недолог. Ибо едва Райнер пришёл в себя и обрёл ясность рассудка, как его взору предстала жуткая картина. Феррис подбирает тот самый злосчастный нож. Сжимает его в руке, и на её лице вдруг проступает скорбь, смешанная с отчаянием.

— Всё кончено. Сил моих больше нет. Не могу... не могу более скрывать это... бремя вины невыносимо... допустила, чтобы один данго... один несчастный данго покрылся плесенью... ведь и знать не знала, что он завалялся в кармане-е-е?! Но теперь это неважно. Я иду. Уже спешу к тебе, мой безвременно ушедший друг, я последую за тобой в чертоги смерти-и-и-иньки. — она бросается к окну...

— Ой-ой-ой, постой, подожди минуту! — ... и Райнер в ужасе вскакивает с пола. — Феррис, не смей умирать! Нельзя тебе на тот свет... Эй, а почему ты поворачиваешься ко мне? Зачем ты меня бьёшь?! Ты что, убить вздумала?! А как же суицид? Мы так не договаривались... Я же сейчас умру! Прекрати пинать... У тебя нож в руках?! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Похоже, до мирных дней им ещё очень далеко.