Темно-синий седан Джерарда снова затормозил перед зданием детского отделения. Маленькая силуэтная тень, которая уже поджидала его в чернильной темноте ночной улицы, скользнула внутрь машины, стоило той остановиться.
— Мисс Саша.
— Генерал Джерард.
Автомобиль тут же сорвался с места, покидая территорию госпиталя.
—Я думал, вы так и не выйдете со мной насвязь.
— Я так и собиралась поступить.
Если во время прошлой встречи её лицо казалось хрупким, готовым вот-вот сломаться, то на этот раз оно было абсолютно спокойным и отрешенным. Было очевидно, что она пришла, окончательно наведя порядок в своих мыслях.
— Могу я спросить, почему ты изменила решение?
Она ответила, глядя на удаляющееся здание госпиталя:
— Из-за тревоги. Когда я просто сижу и ничего не делаю, меня постоянно охватывает тревога. То, что вы передали мне, генерал, ничем не отличается от часового механизма бомбы, которая вот-вот взорвется в самом сердце. Я не могу её выбросить, не могу держать при себе, поэтому мне ничего не остается, кроме как передать её кому-то другому. Тому, кто заслуживает смерти.
Джерард рассмеялся, явно довольный её ответом.
— А то, что у меня в руках, действительно бомба, которая взорвется?
— Это зависит от того, что будет делать мисс Саша.
— Если я сделаю всё, как вы прикажете, что вы дадите мне взамен?
— Я помогу тебе получить гражданство. Ты ведь говорила, что твой брат отправился на фронт именно ради этого? У беженцев войны есть всего два пути получить гражданство: либо пойти на войну и стать героем, либо ждать, пока они не превратятся в сухие кости. Я же могу решить этот вопрос гораздо быстрее. Как только мисс Саша вернется, я подготовлю всё, чтобы она имела статус не беженки, а полноправной хозяйки этой земли, обладающей суверенитетом.
Двадцать лет, если повезет, или вся жизнь, если удача отвернется от них — именно столько времени требовалось беженцам, спасшимся от войны, чтобы получить новое государство и статус в своих поселениях. Если человек возвращался с войны целым и невредимым, или возвращался в виде праха, или от него оставался лишь один армейский жетон — родственникам по крови признавали эти заслуги и давали статус политэмигранта и гражданство. Но для бесчисленного множества других беженцев, таких как Саша, — сирот или тех, чьи семьи пропали без вести и не вернулись, — это было практически невыполнимой задачей.
Получение нового гражданства позволяло жить в стабильном месте. Больше не нужно было стоять в очередях на проверку при каждом досмотре или каждый раз искать поручителя, который подтвердил бы личность для оформления новых бумаг.
— Это возможно не только для меня, но и для моих кровных родственников?
Была ли вероятность, что её брат, пропавший без вести на поле боя, вернется живым? Саша понимала, что спустя десять лет вероятность того, что он не вернется, гораздо выше, но ей хотелось ухватиться хотя бы за эту соломинку надежды.
— Если ты этого хочешь, я сделаю так.
— Есть ребенок, о котором я забочусь. Его зовут Бобби… Если меня не будет рядом, нужен кто-то, кто присмотрит за ним.
— Я обеспечу и деньги, и людей в достаточном количестве. Обещаю.
— Дайте мне около недели. Мне нужно уладить свои дела.
— В этом нет необходимости. Твоя личность будет улажена в соответствии с нашими внутренними директивами. Завтра на рассвете приходи в Управление стратегических служб разведки ООН. Ты должна пересечь границу Дочена в течение недели. Остальное обсудим завтра.
Неделя? Так скоро?
Когда Джерард собрался выйти из машины, Саша схватила его за обшлаг рукава. Его глаза, скрытые тенью под полями шляпы, были тяжелыми, холодными и пугающе спокойными.
— Я еще совсем не готова.
Джерард громко рассмеялся. Его смех был настолько жизнерадостным, что от этого становилось жутко до глубины души. Прежде чем этот смех сошел с его лица, он произнес невероятно легким и обыденным голосом:
— В этом-то всё и дело, мисс Саша. Я как раз и хочу, чтобы ты не была готова ни к чему.
Джерард наконец вышел из машины. Автомобиль с Сашей развернулся у фонтана и направился обратно к госпиталю, а она в окружении тишины продолжала мысленно прокручивать его последние слова.
Что, черт возьми, это значило — «лучше всего быть ни к чему не готовой»?
* * *
Темные тучи, начавшие сгущаться еще на закате, в конце концов принесли с собой сильный ливень. Яростные потоки дождя без конца барабанили по окнам, а пламя, бушевавшее в камине, при каждом всплеске резко очерчивало силуэт мужчины, после чего тот снова растворялся в полумраке.
— Что прикажете делать?
Несмотря на вопрос подчиненного, Йохан лишь постукивал кончиком ручки по столу. Вскоре его губы плотно сжались, и в комнате вновь, подобно густому туману, воцарилось молчание. Прошло еще какое-то время, прежде чем Йохан отложил ручку и сцепил пальцы в замок.
Раздался резкий скрип — это его черные кожаные перчатки издали сухой звук от трения. Наконец он заговорил:
— Допросить, подвергнуть пыткам и убить.
Это было само собой разумеющимся. К шпионам не могло быть милосердия. Их терзали до тех пор, пока они не были готовы умереть, а когда мучить их дальше не имело смысла, их убивали — таков был их непреложный принцип.
— Ждите, а затем выметите всех одним разом.
— Да, господин командующий. Будет исполнено.
Мужчина почтительно наклонил голову. Знаки различия на его груди отчетливо указывали на звание майора.
— В таком случае, прошу меня извинить.
После того как подчиненный, отвесив вежливый поклон, покинул комнату, Йохан закрыл папку с документами, лежавшую на его столе.
— Несчастный человек.
Его голос прозвучал абсолютно сухо, без малейшего намека на какие-либо эмоции.
* * *
На фальшивом удостоверении личности, на котором красовался массивный темно-синий государственный герб Дочена, было напечатано её новое имя — «Эльга Шмидт». Страстная сторонница Республиканской партии, родившаяся и вырослая в столице Дочена, Нефиране, и новый секретарь одного из депутатов от этой партии — таковы были её новые имя и биография.
— Цвет никак не выходил, поэтому пришлось переделывать дважды. Но получилось довольно неплохо, лучше, чем я ожидал.
Саша не знала ни имени, ни статуса человека, который перекрасил её волосы в рыжий цвет. Было понятно лишь то, что у него придирчивый и крайне раздражительный характер и что он работает вместе с Джерардом.
— То, что кожа слишком чистая, немного смущает… — пробормотал себе под нос Джерард, разглядывая Сашу сверху вниз с сигарой в зубах.
Вместо белоснежного фартука и серого платья на ней теперь была темно-зеленая юбка, подчеркивающая её рыжие волосы, и короткий жакет с баской на рукавах — она выглядела великолепно, словно актриса со страниц модного журнала. Но прежде всего, её хрупкое телосложение и чистый взгляд создавали яркий контраст, из-за чего она еще сильнее бросалась в глаза.
Глядя на нее в таком образе, Джерард поймал себя на мысли, что ему по-человечески жаль её. Он подумал, что её судьба слишком жестока, и поймал себя на мысли, что если бы она стала не медсестрой, а актрисой или певицей, её жизнь сложилась бы совсем иначе. Обладай она чуть более ярким талантом, у нее могла бы быть прекрасная жизнь.
— Нам остается лишь надеяться, что, перебравшись в Нерию, она будет проводить много времени на солнце. Возможно, тогда у нее появятся хотя бы веснушки.
Джерард невольно рассмеялся на слова своего подчиненного. Какая глупость. В Нерии во все времена года туманных дней было гораздо больше, чем солнечных, а дождливых — больше, чем сухих. Так что надеяться на то, что её кожа потемнеет от солнца, было всё равно что молиться о дожде посреди пустыни. Единственным плюсом было то, что из-за этой мрачной погоды регион оставался менее развитым, что уберегло его от тотального разрушения со стороны Дочена.
— Значит, мне нужно просто следить за действиями депутата Бована и фиксировать их? До тех пор, пока не поступят другие указания?
— Да. Фрэнк довезет тебя до границы Нерии, а как только пересечешь её, наш агент доставит тебя прямо в резиденцию депутата Бована.
— Как мне узнать этого человека?
— Тебе не нужно его узнавать. Он сам узнает тебя, мисс Саша.
Поведение Джерарда было не просто спокойным, а скорее даже безразличным. Он небрежно перелистывал документы, держа в зубах сигару. Словно у него больше не было до нее никакого дела, он даже не смотрел ей прямо в глаза после того, как осмотрел её с ног до головы. Это разительно отличалось от того его поведения, когда он приходил к ней и тяжелым голосом твердил, что судьба страны находится в её руках.
Пока Джерард подписывал бумаги, девушка убрала фальшивое удостоверение личности, выданное им, в заранее подготовленный багаж.
— Всё готово, господин Джерард.
Джерард выпустил густую струю сигаретного дыма и закрыл папку, на которой только что поставил подпись. Уголков его глаз, когда он мягко улыбнулся, коснулись глубокие морщины.
— Желаю удачи, Саша. Точнее, мисс Эльга Шмидт.
От его напутствия Саша с трудом сглотнула слюну. Внезапно всё вокруг начало внушать ей дикий ужас. Однако она понимала, что теперь отступать поздно. Её не покидало смутное предчувствие, что у этого путешествия не будет счастливого конца. И всё же она была обязана уехать.
Казалось, дела разведывательных служб всегда начинались глубокой ночью и вершились под покровом кромешной тьмы. Под зловещим серпом убывающей луны Саша пересекла границу. Как и было оговорено заранее, на пограничном контрольно-пропускном пункте не горело ни одного огонька, и не было видно ни души. Фрэнк высадил Сашу прямо перед железными воротами. Он лишь слегка склонил голову в знак приветствия. На этом всё закончилось. Прощание вышло скудным и слишком уж безучастным.