Пересечение этой черты, безусловно, было её собственным решением, однако её шаги казались вынужденными, словно её подталкивали в спину. Саша не оборачивалась. На мгновение замешкавшись, она уверенно шагнула вперед. Сколько бы она ни шла по темной, узкой дороге, вокруг простиралась лишь точно такая же темнота, что осталась позади. Саша переложила дорожную сумку из правой руки в левую и, поднеся свои стремительно остывающие ладони к губам, стала шумно дышать на них, пытаясь согреться. Хотя это было лишь начало осени, пронизывающий холод, окутывавший её тело, с каждой минутой становился всё сильнее.
Сколько ей еще идти? Неужели она доберется до Нерии совсем одна? Она даже не знает точного места назначения — действительно ли её кто-то встретит? И если так, то почему никого не видно? Не провалилась ли эта операция с самого начала? Может, лучше бросить всё прямо здесь и повернуть назад?
Казалось, если и возвращаться, то сейчас для этого был единственный шанс. Она то и дело замедляла ход, останавливалась и колебалась, когда из темноты вдруг раздался чей-то голос:
— Мисс Эльга Шмидт.
Это был неожиданный, низкий мужской голос. Саша крепко стиснула зубы, чтобы сдержать крик, и вместо этого судорожно схватилась рукой за воротник пальто, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
— Вы ведь мисс Эльга Шмидт, верно?
«Ах да… Теперь моё имя Эльга Шмидт».
— Да. Я… Я Эльга… Эльга Шмидт.
Это имя совершенно не ложилось на язык. Саша неловко, с запинкой произнесла своё новое фальшивое имя и с трудом сглотнула слюну.
— Вы… Вы агент?
— Вам лучше держать рот на замке, мисс Шмидт. И сейчас, и в будущем. По возможности, всегда, — предупредил мужчина холодным голосом.
Слова «и в будущем», должно быть, означали, что ей не следует попусту открывать рот даже после того, как она внедрится в офис депутата Бована. Если этот человек работает на Джерарда, они определенно на одной стороне, но его тон был настолько суровым, что Саша окончательно пала духом.
«Мог бы поговорить и помягче. Мне и так страшно до смерти».
Эта липкая, густая тьма вокруг прятала всё в глубоких тенях, не позволяя ничего разглядеть отчетливо. Она не была слепой, но чувствовала себя именно так — всё, что касалось этой миссии, казалось смутным и зыбким.
Саша долго шла за мужчиной. На земляной дороге то и дело попадались лужи, и при каждом шаге под ногами хлюпала грязь, отчего её новая юбка и сапоги быстро пришли в плачевный вид. В воздухе отчетливо пахло родиной — этот запах она не путала ни с чем, хоть и не чувствовала его очень давно. Это была Нерия. Место, где густой туман и пропитанный росой воздух лесной чащи всегда казались окутанными какой-то тайной. Место, где вода, леса, дикие звери и люди когда-то гармонично и мирно сосуществовали друг с другом. Место, где люди, еще не зная, что направивший на них дуло автомата солдат — это алчный завоеватель, надевали ему на шею венки из цветов и плели цветочные короны.
— Сколько нам еще идти? — не выдержав, спросила Саша, обеими руками придерживая дорожную сумку и насквозь промокший подол юбки.
— Почти пришли, — коротко бросил мужчина, даже не обернувшись.
Он шел настолько быстро, что ей приходилось едва ли не бежать, чтобы не потерять его из виду. Промокшие ноги и тяжелеющий от влаги подол юбки превратились в настоящее препятствие, а стремительный шаг мужчины только усугублял и без того бедственное положение. Саша уже начинала ненавидеть всё это. Тяготы и лишения она еще могла стерпеть, но вот сдерживать распирающее изнутри любопытство было невыносимо. Тем более когда это напрямую касалось её жизни и безопасности.
— Послушайте. Куда, в конце концов, мы идем? Я не могу слепо идти за вами, даже не зная конечной цели. К тому же я не знаю ни вашего имени, ни статуса, и я даже не видела вашего лица.
— «Сноумен».
— Что?
— Обычно все зовут меня так. Сноу.
— Хорошо, господин… Сноу. Куда мы направляемся?
Мужчина раздвинул ветки кустов и с негромким щелчком открыл дверцу автомобиля. Он спрятал машину в глубоком, темном месте, довольно далеко от границы, чтобы её никто не смог обнаружить.
— Садитесь.
— И всё же, куда мы едем?
— К месту вашего проживания. И по возможности постарайтесь не испачкать сиденья грязью. Я совсем недавно мыл машину.
Саша, словно назло ему, демонстративно приподняла юбку, скрутила её в плотный узел и только после этого села в салон. Мужчина по имени Сноу с удовлетворенным видом захлопнул дверцу и сел на водительское место.
— Сколько нам ехать до места? — спросила Саша вскоре после того, как автомобиль выехал из леса.
Мужчина тихонько рассмеялся:
— Вы задаете слишком много вопросов, мисс Шмидт. Депутат Бован не очень-то жалует излишне любопытных секретарей.
— Я расспрашиваю вас только потому, что вы единственный человек, который знает о моем истинном положении. Я ведь не могу спросить у самого депутата Бована, когда мне нужно докладывать генералу Джерарду о его передвижениях, как передавать информацию, как мне вернуться в свой дом за границей и когда, наконец, я смогу получить гражданство. Разве я не права?
— Боюсь, у депутата Бована не нашлось бы ответов на эти вопросы.
— Вот поэтому я и спрашиваю у вас.
— Что ж, отвечу так: сейчас держите глаза и уши открытыми, а рот — на замке. Но когда придет время, вам придется стать глухой, а однажды — и вовсе закрыть глаза.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Наша работа всегда такова. Вы привыкнете, мисс Шмидт, — сказал он, улыбнувшись её отражению в зеркале заднего вида.
Даже заметив эту улыбку, Саша не смогла бы в точности описать его лицо. Однако то, что прищуренный разрез его глаз казался довольно простодушным, парадоксальным образом убеждало её в обратном: этот человек точно не был теплым или дружелюбным.
Миновав грунтовую дорогу, автомобиль плавно выехал на асфальтированное шоссе, вдоль которого стройными рядами тянулись современные многоэтажные здания. Несмотря на то что они покинули лес, Саша всё так же с трудом понимала, где именно находится. Однако на улицах этого города, который десять лет назад солдаты Дочена наверняка превратили в руины и пепел, вопреки ожиданиям, не было видно абсолютно никаких шрамов войны.
— Это… Это действительно Нерия?
— Сейчас это место так не называют. Доченцы зовут этот регион «Южная Виктория государства Дочен». Вот уже несколько лет армия прикладывает огромные усилия для благоустройства здешних дорог и зданий. И сейчас мы въезжаем непосредственно в городские кварталы Виктории.
В смутных представлениях Саши оккупированная доченцами земля виделась страной с серыми каменными стенами, где всё вокруг выцвело до оттенков пепла. Местом, где на каждом углу стоят танки и пушки, а вооруженные солдаты патрулируют улицы, издавая жуткий, тяжелый топот кованых сапог, — именно таким в её памяти запечатлелся образ Дочена. Страной, где жестоко подавляются свобода и индивидуальность. Однако в теплом свете желтых уличных фонарей город Дочена выглядел чистым, словно никогда и не знал войны, а в архитектуре зданий сквозило изящество и некая романтика.
— Сильно отличается от того, что вы себе представляли, верно?
«Не просто сильно отличается — это же абсолютная противоположность! Но почему? Почему они живут в такой роскоши?»
Саша до сих пор отчетливо помнила ту черную военную форму, в которой были люди, застрелившие её маму и папу. Помнила тот яростный алый огонь и пепелище, которые видела через плечо, когда бежала через границу. Она бежала, чтобы просто выжить. Бежала, потому что казалось, будто на этой земле больше невозможно находиться человеку, бежала от дьявольской армии Дочена, уничтожавшей всё на своем пути.
— Стоит выехать за пределы центра, как начнется глухая, нищая деревня, но совсем скоро это место станет таким же урбанизированным, как и Нефиран. Странно, не правда ли? По ту сторону границы люди живут в руинах войны, едва ли не пальцы сосут от голода, а по эту сторону, напротив, процветает такая роскошь.
— …Почему так? — тихо выдавила Саша. Почему? — Почему сторона, развязавшая войну, сторона, истреблявшая людей и отобравшая чужую землю, может жить в таком богатстве и ни в чем себе не отказывать?
Сноу промолчал. Казалось, это повисшее молчание затянется до бесконечности. Тем временем машина, обогнув кольцевую развязку, затормозила у дома из красного кирпича.
— Тщательно запомните то, что я вам скажу, мисс Шмидт. Если хотите быть хоть немного в безопасности — храните молчание. И здесь, и где бы то ни было еще. Выходите. Когда постучите в дверь, хозяева выйдут. Скажите им, что из Нефирана вы ехали на поезде, а сюда добрались, поймав попутный грузовик.
Саша кивнула и вышла из машины. Сноу уехал, не утруждая себя долгими прощаниями. То, что он не сказал ей банальных слов предосторожности или пожеланий удачи, — означало ли это, что она просто не стоит его внимания? Агенты разведывательного управления наверняка проходят долгую, высококлассную и тщательную подготовку. И такой человек, очевидно, не испытывал ни малейшего желания становиться соратником женщины, которая еще три дня назад пела детям колыбельные в педиатрическом отделении госпиталя.