Запретные удовольствия

В этом мире считается, что искусство и реальность спокойно уживаются бок о бок, но искусство должно разрушать законы реальности. Зачем? Чтобы только оно одно могло существовать.

Просто, к несчастью, ты жаждал эмоций. В твое крайне чистое сердце случайно вошла жажда чувства. Это просто один из случаев болезни. Точно так, как мальчики, достигшие юности, влюбляются в саму любовь, тебя растрогало то, что тебя можно растрогать, только и всего.

Чувства становятся фальшивыми, как только их обозначают словом...

Разве верно, что все чувства в этом мире, отличные от сексуального желания, не что иное, как ложь? Если так, тогда разве сексуальное желание не является тоже ложью? Если единственное далекое от совершенства состояние, при котором один желает другого, реально, все состояния моментального свершения есть иллюзии.

Когда ты подписываешь новогоднюю открытку, пытаешься каким-то образом растрогать адресата. Если, однако, что-то по ошибке затрагивает твои чувства, и это что-то было в письме, то это наихудшие манеры из возможных.

Действительно важная проблема, однако, состоит в том, что существует нечто сочетающее в себе одновременно и экспрессию, и действие. Человеку известно только одно такое состояние. Это — смерть.

«Ты любишь меня, я люблю себя, давай будем друзьями» – вот аксиома эгоистической привязанности. В то же время это – одно-единственное проявление взаимной любви.

Планируя счастье другого, мы бессознательно приписываем ему то, о чём сами мечтаем, принимая это за осуществление его счастливых надежд.

Ты должен быть свободным. Как я могу желать, чтобы ты принадлежал мне? Это всё равно что желать, чтобы синее небо принадлежало мне одной. Единственное, что я могу сказать, что я обожаю тебя.

Человек не может родиться по собственной воле, но умереть по собственной воле он может.

Люди всегда сильнее любят тех, кто им совершенно не подходит. Это особенно верно для женщин.