Контент удален!

Перед лицом неизбежной судьбы я отчаянно искала способ выжить.

Но вскоре нужда в этом отпала: наша семья разорилась раньше, чем мы встретили главного героя.

Мои родители, паладины, были людьми прямолинейными и наивными: поддавшись сладким речам приятеля, они ввязались в рискованное дело.

Зная будущее, я их отговаривала. Но всерьёз слушать ребёнка не стал никто из взрослых.

Шаткое с самого начала предприятие стало ростком несчастья. Несчастье буйно разрослось, и, когда оно расцвело, всё рухнуло безвозвратно.

Из просторного особняка — в маленький домик, а оттуда — в ветхую лачугу. Падение было стремительным.

Дома становились всё меньше и беднее, а мы с близнецами постоянно голодали.

Я не теряла надежды, но родители в конце концов выбрали путь, с которого не возвращаются.

— Простите. Простите нас…

Родители своими руками накинули петли на шеи маленьких детей. Подвесили к потолку меня и близнецов, которые бились и молили о пощаде, а потом повесились сами.

К счастью или к несчастью, старый дом оказался непрочным. Деревянная балка не выдержала веса трёх детей и сломалась.

Так мы с близнецами выжили, побывав на пороге смерти.

Но радоваться было нечему. Меня, выжившую, ждали тела родителей и долг в пять миллиардов марок.

Это случилось, когда мне было пятнадцать, а близнецам — семь.

В этом отчаянном положении было лишь три утешения.

Кредитором был Святой престол, а значит, нас никуда не продадут. Я была не одна. И в будущем в близнецах пробудится магия.

Стоит в ком-то пробудиться магии, и даже презренному рабу начинают оказывать почести, как герцогу. Богатство и слава приходят в один миг.

Но всё это было делом далёкого будущего. А пока мы оставались просто маленькими сиротами, которым не на кого опереться.

Читая роман, я проскочила эту деталь предыстории не задумываясь, но, когда нищета обрушилась на меня наяву, стало невыносимо.

Пять миллиардов марок — это примерно пять миллиардов вон ¹. К огромному долгу прилагались чудовищные проценты.

¹ Вона — денежная единица Южной Кореи.

Чтобы заработать, Эрта из оригинала тайком от брата и сестры торговала собой в борделе.

Я так не хотела. Я решила во что бы то ни стало продержаться до того дня, когда в близнецах пробудится магия.

Я бралась за любую работу и выплачивала долг из последних сил. Но даже проценты давались с трудом, и лучшее, что мне удавалось, — не дать вырасти основной сумме.

Нищета в пять миллиардов марок была как тень: прилипла ко мне и не отставала.

И вот мне восемнадцать.

Я уже стала совершеннолетней, но по-прежнему барахталась под грудой долгов.

— Ох…

Я тяжело вздохнула. Сегодня был день выплаты процентов.

Деньги, заработанные бешеным трудом, исчезали до обидного легко. В ушах всё ещё звенели слова, услышанные при оплате.

— Со следующего месяца, боюсь, проценты придётся поднять…

— Основной долг ведь давно не гасится.

— Так что в следующем месяце — вот столько.

Сумма, которую мне написали на бумажке, была совершенно неподъёмной.

Её было не покрыть, даже найди я ещё работу, и я попробовала просить о снисхождении, но Святой престол взыскивал долги неумолимо. Меня просто поставили в известность и выставили за дверь.

В полной растерянности я пошарила в пустом кармане. Нащупала лишь несколько монет.

На хлеб по дороге домой, пожалуй, хватит. Конечно, ни молока, ни фруктового напитка, ни сыра с вареньем к нему уже не купишь.

В пекарне я выбрала хлеб подешевле и побольше. Теребя пакет, которого едва ли хватило бы до завтрашнего утра, я пошла дальше.

Солнце медленно садилось у меня за спиной; я уже почти дошла до дома. Из разбитого окна старой лачуги доносился плач. Перепугавшись, я вбежала внутрь.

— Шарль, Итан!

Шарль и Итан, со слезами на глазах, сердито сопели.

— Сестра!

— С-сестра…

Шарль с перекошенным от злости лицом ткнула пальцем в Итана.

— Это Итан! Он один всё!..

Выяснилось, что они где-то раздобыли яблоко. Договорились съесть половину на двоих, а другую оставить мне, но Итан по рассеянности съел всё.

— П-прости, сестра…

— Ничего, Итан. И ты, Шарль, не злись так. Давайте лучше поедим.

Я протянула им хлеб. И Шарль, только что сверлившая Итана убийственным взглядом, и Итан, икавший от слёз, сразу притихли.

Хлеб был чёрствый и сухой. Но оба, видно, сильно проголодались и уплетали его с жадностью.

Отщипывая понемногу от своей доли, я переводила взгляд с Шарли на Итана. Их худоба вдруг заново бросилась мне в глаза.

Тощие, как ветки посреди зимы. Ничего удивительного: в том возрасте, когда нужно хорошо есть, они вечно голодали.

У меня вдруг перехватило дыхание.

Проценты, которые со следующего месяца вырастут. Неподъёмная сумма. Мне восемнадцать. Близнецам десять.

Магия в Шарли и Итане пробудится в пятнадцать.

Продержаться нужно ещё пять лет…

До сих пор мы кое-как держались, но теперь стояли на самом краю обрыва. Я долго сидела в задумчивости, а потом отложила недоеденный хлеб и пробормотала:

— Так я помру с голоду раньше, чем меня съест главный герой…

Шарль, уплетавшая хлеб за обе щёки, округлила глаза и спросила:

— А? Что ты сейчас сказала, сестра?

— Ничего.

Успокоив недоумевающих Шарль и Итана, я встала. И подошла к зеркалу с треснувшим углом.

Из зеркала смотрела долговязая девушка с вытянутыми, как у кошки, раскосыми глазами. Сжатые в линию губы придавали ей несколько угрюмый и холодный вид.

Блёклые серо-голубые глаза холодно смотрели из зеркала, а длинные волосы были бледного цвета слоновой кости с сероватым отливом.

— …

Я на миг вскинула брови, а потом туго стянула волосы в хвост. Так, пожалуй, вид стал чуть аккуратнее.

Учитывая, к кому я собиралась, следовало бы надеть что-то парадное. Но откуда у меня такое? Так что я решила хотя бы собрать волосы.

Приведя в порядок старую одежду, я сказала Шарли и Итану:

— Я ненадолго выйду. Скоро вернусь.

Округлив глаза, они спросили, куда я, и я отговорилась, что иду за чем-нибудь вкусным. Едва закрыв за собой дверь, я крепко сжала дрожащие руки в кулаки.

Главному герою, магу, нужен очиститель. Мне, очистителю, нужны деньги.

Поэтому я собиралась продать себя главному герою.

Цена — пять миллиардов марок.

Неплохая сделка — и для него, и для меня.

* * *

По дороге к главному герою я ненадолго задумалась о том, как развивался сюжет романа.

Пойди всё по оригиналу, я растила бы брата и сестру, торгуя собой в борделе. В романе новая жизнь начиналась для Эрты в тот миг, когда в близнецах пробуждалась магия.

Могущественнейшие державы наперебой мчались к ним с деньгами и титулами, лишь бы заполучить магов. Долг в пять миллиардов марок исчез в одночасье, и все трое стали самыми знатными людьми на континенте.

Эрта из оригинала хотела, чтобы ей воздали за её жертвы.

Первым её злодеянием стало то, что она дотла сожгла квартал, где торговала собой. Пламя, разожжённое магом огня, не гасло целую неделю.

Глядя на людей, которые кричали в огне и молили о спасении, Эрта хохотала.

Вторым — то, что она разыскала одного за другим всех, кто когда-то её покупал, и казнила их вместе с семьями.

Прослышав об этом, они спешно бежали. Но от погони мага ветра было не уйти.

Затянувшаяся бойня шла рука об руку с бесконечной роскошью и удовольствиями. Высокомерию и жестокости Эрты не было предела.

Её все ненавидели до дрожи, но Шарль и Итан неизменно её защищали. Тому, кто хулил Эрту, они отрезали язык, тому, кто бросал в неё камень, — руку.

Остальные маги вели себя точно так же. Неудивительно: она была единственным очистителем на свете.

Под защитой магов Эрта жила как королева. Пока не задела того, кого трогать не следовало.

Захида эль Карноэра.

Эрта влюбилась в прекрасного главного героя с первого взгляда. Но даже ей, которой было доступно всё, он не давался.

В то время главный герой запечатал свою магию, чтобы в нём не копилась скверна. Талантов у него хватало и без неё. Цепляться за очиститель ему было незачем.

Когда всё пошло не так, как ей хотелось, Эрта решилась даже на зелье, чтобы овладеть главным героем силой.

Побочное действие зелья смешалось с прикосновениями очистителя, и главный герой сорвался. А потеряв рассудок, учуял запах крови очистителя.

Для мага, которого поглотила скверна, это было непреодолимым искушением.

Главный герой съедает Эрту.

Сцена, где он её съедает, была описана так откровенно и жестоко, что больше походила на кровавый ужастик. Читая её, я морщилась раз за разом, а под конец так и не дочитала — пролистала.

Перебирая в памяти сюжет, я вдруг испугалась. Не того, что своими поступками изменю ход оригинала, — когда помираешь с голоду, не до того.

Того, что главный герой меня съест. Что, не дав мне и заикнуться о сделке, он станет рвать мою плоть и обгладывать кости…

Только этого я и боялась.

Погружённая в эти мысли, я торопливо шла по тёмной ночной улице.

— Эрта!

Меня окликнул голос, который я терпеть не могла. Я крепко зажмурилась, открыла глаза и медленно обернулась. Там стоял тип, с которым мне не хотелось даже словом перемолвиться.

Похожий на разбойника с большой дороги, он корчил из себя главаря трущоб — только потому, что был силён. И уже давно таскался за мной по пятам и докучал.

— Что тебе нужно, Гейл? — холодно ответила я.

Любой понял бы по моему тону, что его просят убраться, но Гейлу было всё равно.

Его грязный взгляд задержался на моей шее. Видно, ему очень понравилось, что из-за собранных волос она открыта: он буквально облизывал её глазами, бормоча:

— Брось ты это и выбери лёгкий путь… Вроде умная девка, а такая дура.

Лёгкий путь, о котором он говорил, был тем самым, что выбрала Эрта из романа.

Как обычно, я хотела промолчать. Я знала, что пререкаться с ним бессмысленно.

Но почему-то сегодня — может, оттого, что я будто шла на смерть, — колкость сорвалась с языка прежде, чем я успела подумать.

— Заткнись и отойди. Я как раз иду себя продавать.

Гейл разинул рот. Когда я свернула к улице, где полно кабаков, он заорал и попытался меня схватить.

— Ах ты, психованная сука!..

Не дав ему меня поймать, я быстро нырнула в толпу. Свяжешься с ним сейчас — проблем не оберёшься.

Гейл бесновался, но поймать меня, уже скрывшуюся в людской толчее, не смог. Переводя дыхание, я внимательно огляделась.

Я оказалась в квартале развлечений имперской столицы, неподалёку от трущоб. Улицы, битком набитые всевозможными увеселительными заведениями, никогда не гасили огней.

Сегодня день Солнца, последний день недели, а значит, главный герой наверняка здесь. Ведь гильдия информаторов, которой он заправляет, прячется среди бесчисленных заведений этого квартала.

Сейчас ему, должно быть, двадцать три или двадцать четыре. Он рано потерял родителей и стал герцогом всего в двадцать.