Контент удален!

Я шла и думала, что всё складывается неплохо. И тут мне на глаза попалась знакомая лавка.

Там продавали фруктовые леденцы и всякие другие сладости. Я невольно замедлила шаг и остановилась.

Сладкое я любила. Иногда, бывая в торговом квартале, я проходила мимо этой лавки и думала: «Вот бы съесть хоть один леденец».

Но когда бьёшься, чтобы купить хоть кусок хлеба, о сладостях и речи быть не может.

Пёстрые сладости, выставленные за прозрачным стеклом витрины, были из совсем другого, бесконечно далёкого от меня мира. Я всегда думала: «Доведётся ли попробовать хоть одну до смерти?..»

— Хочешь купить?

Раздался голос Захида. Видно, я слишком откровенно глазела. Раз уж так вышло, я сказала прямо:

— Купите мне.

В его глазах мелькнула смешинка.

— Подожди немного.

Велев шедшей следом охране побыть со мной, Захид скрылся в уютной кондитерской лавке.

Когда мне уже начало казаться, что для покупки сладостей он что-то долго, Захид вернулся. Увидев, что он мне протягивает, я заморгала.

Большой пакет фруктовых леденцов и пачку бумаг. На бумагах было написано:

«Купчая»

Я всё ещё не понимала, что происходит, а Захид сладко улыбнулся и сказал:

— Теперь это твоё.

Я попросила купить леденцов, а он купил лавку. Сжимая в руках потрясающее сочетание — леденцы и купчую, — я ошеломлённо смотрела на него.

— Ну как, Эрта?

Он ласково обнял меня за плечи. Притянул к себе вплотную и прошептал на ухо:

— Дом Карноэр тебе по душе?

Теперь сомнений не осталось. Захид эль Карноэр вовсю за мной ухаживал.

С первой встречи и до сих пор Захид исподволь, будто между прочим, меня соблазнял.

Причина была проста: он хотел намертво привязать к себе очиститель.

Пока Шарль и Итан у него в руках, мне никуда не сбежать.

Но исключения бывают всегда, а будущего не знает никто. Захид хотел исключить любые случайности.

Вот он и пытался привязать меня самым надёжным способом. Ведь любовь — самые прочные оковы, какими мужчина может удержать женщину.

Честно говоря, если Захид всерьёз возьмётся кого-то соблазнять, устоять не сможет никто.

К великому счастью, я хорошо знала, что такое Захид эль Карноэр. В романе, который я читала, он был одержимым честолюбием социопатом.

Каждый его поступок был тщательно рассчитан. Взвесит всё, решит, что так не пойдёт, — и съест меня, даже будучи в здравом уме.

Только потому, что я это знала, я ещё могла остерегаться Захида.

А не знай я ничего, меня бы давно опутали по рукам и ногам — и тело, и душу. Настолько сокрушительной была его красота.

— Сестра!

— С-сестра!

Едва вернувшись во флигель, я направилась в спальню, где спали Шарль и Итан.

Дети, мирно болтавшие, сидя на кровати, выбежали ко мне, едва я открыла дверь. Увидев меня, увешанную драгоценностями, точно ворона, Шарль и Итан опешили.

С пакетом леденцов и купчей в руках я позвала их:

— Ребята…

Не нужно было и в зеркало смотреть: выражение лица у меня наверняка было дурацкое.

Для начала я протянула им леденцы. Мы спокойно положили по одному в рот. От сладкого стало немного спокойнее.

Перекатывая леденец во рту, Шарль показала на купчую:

— Что это?

— А, это… ну… — растерянно промямлила я. — Кондитерскую…

— Кондитерскую?

— Я сказала, что хочу леденцов, а он купил мне лавку.

— …

Шарль и Итан смотрели на меня, лишившись дара речи. Потом Шарль вздохнула и заговорила:

— Сестра…

В этом коротком обращении слышалось: объясни уже наконец. Ведь и правда, из-за этого мерзавца Гейла мы втроём толком и не поговорили, прежде чем оказаться в герцогском доме.

Пока я думала, с чего начать, Итан показал на гору одежды и украшений в углу комнаты.

Всё это мы с Захидом заказали в ателье. Видимо, пока мы гуляли по торговому кварталу, покупки доставили в особняк.

С решительным видом Итан сказал:

— М-мне т-такое не нужно. И Шарли т-тоже не н-нужно…

— Точно. Нам такое не нужно.

Итан и Шарль смотрели на меня в упор.

— Сестра, может, скажешь честно? Ты правда выходишь замуж по любви?

Я хотела ответить «да». Но от следующих слов Шарли так и не смогла раскрыть рта.

— Но этот человек… — побелев, тихонько прошептала Шарль, — он был такой страшный…

Обычно Захид изображал воспитанного джентльмена и очаровывал людей прекрасным лицом.

Но Шарль и Итан увидели его изнанку. Я-то всё знала заранее, а для них это наверняка стало немалым потрясением.

Не покажи он им своё истинное лицо, я, может, и дальше продолжала бы лгать.

Но теперь скрывать было нельзя. Я поняла: пришло время быть честной.

— Шарль, Итан.

Открывать суровую правду тем, кого хочешь защитить, всегда тяжело. Через силу разомкнув губы, я осторожно начала:

— Вы ведь знаете, что у нас был долг в пять миллиардов марок?

Оба серьёзно кивнули.

— Я заключила сделку с его светлостью. Подробностей рассказать не могу, но в обмен на уплату долга я стала его женой… Только всю жизнь быть герцогиней я не собираюсь.

Я нарочно говорила обиняками, но они всё прекрасно понимали. И я объявила посерьёзневшим детям:

— Через пять лет мы отсюда уйдём.

Когда в Шарли и Итане пробудится магия, даже герцог Карноэр не сможет обращаться с нами как ему вздумается. По крайней мере, раздавить нас властью он уже не сможет.

Я собиралась перебраться за границу, получить там защиту, а потом с помощью других магов уберечь себя и близнецов. В конце концов, и в оригинале сюжет строился на противостоянии магов и главного героя.

Тревожило меня лишь одно: удастся ли одолеть Захида.

Маги делились на огонь, воду, ветер и землю, и на каждую стихию в одном поколении приходился только один.

Но Захид родился магом, способным повелевать всеми четырьмя стихиями. Магов, которых должно было быть четверо, стало пятеро. Небывалый случай в истории континента.

Как и подобает особенному главному герою, Захид был силён. Но я думала, что шанс есть. Ведь теперь всё изменилось.

Я ещё жива. Если я, как очиститель, поддержу брата и сестру, шансы вполне есть.

— Так что если вы продержитесь в доме Карноэр всего пять лет…

Я осторожно продолжала, но вдруг замолчала: Шарль и Итан неожиданно меня обняли.

Обнимая меня изо всех сил, Итан спросил:

— Тебе было о-очень т-тяжело?

Я не нашлась что сказать и просто тихо улыбнулась.

Я любила Шарль и Итана за то, что они так обо мне заботились. Пока они рядом, мне ничуть не тяжело.

Мне было лишь страшно. Что, если он, тот, кто меня соблазнял, узнает тайну? Узнает, что кровь и плоть очистителя могут сделать его совершенным магом…

Что он тут же передумает и съест меня заживо.

* * *

В тишине мерно щёлкали ножницы. С каждым движением серебряных ножниц, украшенных тонким узором, отлетали увядшие листья и криво выросшие ветки.

Мужчина, разглядывавший безупречно подстриженный розовый кустик, вдруг разомкнул красивые губы.

— Герцогский дом Карноэр выплатил пять миллиардов марок, говорите?

Священник, распростёршийся рядом с ним, склонил голову и ответил:

— Так говорят, ваше святейшество.

— Как странно.

Откинув назад длинные серебристые волосы, свободно собранные в хвост, мужчина проговорил словно бы про себя:

— Зачем герцогскому дому вдруг вмешиваться и платить чужие долги?

— …

Священник отчаянно пытался выдавить из себя ответ. Но как ответить на то, чего не знаешь сам?

На висках священника выступил холодный пот. Капля медленно сползла по щеке, повисла на подбородке и сорвалась вниз.

Глядя на священника, с которого пот капал, словно слёзы, мужчина неторопливо продолжал:

— Род Арлез мне знаком. Из поколения в поколение паладины… — с лёгкой усмешкой проговорил он. — Должников, которые годами ходят с долгом в пять миллиардов марок, ведь не так уж много, не правда ли?

— Простите…

— Нет-нет. Вашей вины тут нет.

Мужчина слегка покачал головой, поправляя его:

— Это решение было принято исключительно из соображений долгосрочной выгоды. Я одобрил его лично.

Даже для Святого престола было весьма необычно оставить в покое людей, задолжавших целых пять миллиардов марок, взимая с них лишь небольшие проценты.

Решение это было принято отнюдь не из милосердия и сострадания. Речь шла о роде паладинов, долгие поколения преданно служившем Святому престолу.

Расправься с ними хладнокровно, по всей строгости правил, — и это подорвало бы дух тех, кому ещё предстоит служить Святому престолу.

Мужчина взвесил пять миллиардов марок и незримую ценность будущего и заключил, что некоторое великодушие проявить стоит.

Поэтому детей рода Арлез оставили в покое. Долг им, разумеется, не простили. Он собирался всю жизнь взимать с них хотя бы проценты…

А тут вдруг вмешался дом Карноэр. Мужчина положил серебряные ножницы на маленький поднос.

— Зачем герцогу Карноэру было платить долги семьи Арлез и делать девушку герцогиней? Ведь сделка совершенно невыгодная.

Официально считалось, что герцог Карноэр с первого взгляда влюбился в девушку из трущоб.

Но мужчина хорошо знал истинную натуру герцога Карноэра.

— Насколько мне известно, он не из тех, кто способен на столь чистую любовь…

Тонкие пальцы погладили цветок на кусте. Мягко касаясь пышно распустившихся алых лепестков, он улыбнулся:

— Любопытно, что за этим кроется. С герцогом Карноэром, хитрым как лис, иметь дело трудно — так не спросить ли у Эрты Арлез?

Священник молча склонил голову, ожидая приказа. Мужчина мягко, нараспев произнёс:

— Я приглашу её в резиденцию Святого престола. Отправлю ей личное послание.

От имени понтифика святого Зеносиуса.

При последних словах священник невольно вскинул голову. Но, встретившись с ясно блестящими чёрными глазами, снова стукнулся лбом об пол. Зеносиус тихо засмеялся:

— Приготовьтесь к приёму гостьи.

Вытирая обильный холодный пот, священник дрожащим голосом ответил:

— Да, ваше святейшество. Всё будет исполнено.

— Можете идти.

— Благодарю, ваше святейшество…

Дрожащий священник, едва получив разрешение, чуть ли не бегом удалился.

Оставшись в оранжерее один, Зеносиус громко рассмеялся, глядя, как тот поспешно уходит. Священник наверняка услышал смех, но, как ни оскорбительно это было, не посмел даже слабо возразить.

Забавно было смотреть, как они пресмыкаются, не смея возразить ни слова, как бы по-скотски он с ними ни обращался. Впрочем, иначе они и не могли.

Ведь в Святом престоле всякую власть определяла «святая сила», а понтифик Зеносиус стоял на самой её вершине.

Люди называли святую силу даром Бога. Считалось, что её можно развить молитвой и подвижничеством и что великой силой обладает лишь тот, чья вера истинна.

Нынешний понтифик, святой Зеносиус, родился со святой силой, превосходившей силу любого из его предшественников.

Люди превозносили Зеносиуса. Возлюбленный Богом, благороднейший и чистейший из всех.

Но Зеносиус знал: никакой это не дар Бога. Святая сила — такой же врождённый талант, как у магов.

Просто она бела и прекрасна с виду, вот её и нарекли святой силой и твердят, кому как вздумается, что это доказательство Бога.

Вера людей в святую силу была так крепка, что Зеносиус стал понтификом лишь потому, что обладал выдающейся святой силой.

Должность понтифика была на редкость удобной. Во имя Бога Зеносиус убивал сколько душе угодно.

Высшее духовенство, прикрываясь тем, что это понтифик с величайшей святой силой в истории, просто закрывало глаза на его злодеяния.

Так Зеносиус обрёл всемогущую власть… И единственным, что ему мешало, были маги.

Их сила не уступала святой силе понтифика. Слишком большая сила для иноверцев.

И Захид эль Карноэр. Единственный в своём роде маг, в котором пробудились все четыре стихии.

Он стоял на противоположном от Зеносиуса полюсе, но по сути они были одинаковы. Услышав, что герцог Карноэр внезапно женился, Зеносиус догадался сразу.

Женщина ценой в пять миллиардов марок. Неразумный выбор — но он того стоит.

Эрта Арлез наверняка очиститель.

— Что же делать… — тихо пробормотал себе под нос Зеносиус.

Он снова взял ножницы и посмотрел на розовый куст. Срезая разросшиеся как попало ветки и цветы, он предавался приятным фантазиям.

Можно было бы стравить магов из-за очистителя — тоже забавно. Но, пожалуй, забавнее всего будет убить Эрту Арлез на глазах у герцога Карноэра.

Убить очиститель на глазах у мага — что может быть приятнее. Он лучезарно улыбнулся.

И тут у Зеносиуса возник совсем пустяковый вопрос. Если очиститель снимает с магов скверну…

То как он подействует на святость понтифика?