Пусть она и не понимала, какого чёрта, лишившись первого поцелуя, продолжает удерживать этого человека в доме, полагаясь на одну лишь хлипкую интуицию, — Си Хён поступила так, как велело ей сердце.
Та тонкая, едва уловимая ухмылка, которая скользнула по лицу мужчины после её условий, до сих пор неприятно скребла ей нервы. Он несколько раз озадаченно склонил голову набок и вкрадчиво поинтересовался:
— А если ты сама начнёшь умолять меня об этом?
— Такого не случится.
— Ну-ну, это будет непросто.
— Так какой ваш ответ?
Даже перед лицом её явного нетерпения мужчина продолжал бессовестно тянуть время. В тот миг, когда Си Хён от нарастающей тревоги затаила дыхание, он просто пожал плечами и выдал совет:
— Ты это... лазейку-то оставь, мало ли. Чтобы потом не жалеть.
Он держался так, словно делился с ней величайшей жизненной мудростью. Получив уже два отказа подряд, этот наглец, судя по всему, был свято уверен, что рано или поздно она сама прибежит к нему с умоляющим видом.
Мысль о том, что он и вправду неизменно верен себе, пришла одновременно с тем, как грудь, раздувшаяся от напряжения, опала.
— Просто держите своё слово.
Когда контракт на таких условиях был окончательно скреплён, мужчина с абсолютно безмятежным лицом сбросил на неё бомбу:
— Ах да. Оплата по факту выселения. Постфактум.
Си Хён, которая уже взялась за дверную ручку, ошарашенно развернулась, но мужчина, просияв улыбкой, просто прошёл мимо неё вглубь комнаты.
Именно так и началось её совместное проживание с этим откровенным жуликом.
Это был редкий для нынешнего лета погожий день.
Небо, которое несколько дней подряд словно прорывало, обрушивая потоки нескончаемого ливня, сегодня утром наконец-то очистилось.
Желая сполна насладиться первыми за долгое время солнечными лучами, Си Хён ненадолго оторвалась от своих дел и подняла голову к ясному небу.
— Как тепло…
От приятной, обволакивающей неги всё её тело расслабилось, словно готовое растаять. Воздух уже дышал типичной для лета удушливой, вязкой жарой, но даже это сейчас казалось ей прекрасным.
Благодаря солнцу Си Хён с самого раннего утра устроила грандиозную стирку, перестирав все накопившиеся полотенца. Разлившийся повсюду чистый, свежий аромат стирального порошка мгновенно прояснил мысли и поднял настроение.
Учитывая, что чистых полотенец у неё оставалось буквально на день-два, солнце сегодня было желанным вдвойне. Накануне синоптики клятвенно заверяли, что вероятность осадков поздней ночью составляет менее десяти процентов, а значит, посреди рабочего дня ливень точно не хлынет.
В надежде, что вещи высохнут до идеальной хрустящей бодрости, она передвинула сушилку на самое освещённое место и распахнула входную дверь. И стоило ей оценить обстановку внутри квартиры, как из её уст вырвалось тихое:
— …Надо же, вы уже проснулись.
Мужчина — как не удивительно — был уже на ногах. Обычно к моменту её ухода на работу он спал без задних ног, а тут вдруг бодрствует.
Пошёл уже четвёртый день с тех пор, как они свили совместное гнездо с этим абсолютно подозрительным незнакомцем.
Поскольку со студенческих времён Си Хён привыкла жить в общежитиях, делить быт с посторонними людьми для неё было делом привычным. И хотя с прежними соседками она никогда особо не откровенничала, они всегда умудрялись сосуществовать мирно, строго соблюдая личные границы. Но вот совместное проживание с этим мужчиной таило в себе совершенно иной, перманентный уровень дискомфорта.
Словно транслируя своё внутреннее замешательство, Си Хён так и застыла на пороге, не решаясь пройти вглубь комнаты. Собственно говоря, именно из-за него ей и пришлось провести кучу времени на улице, пока она судорожно собиралась на работу.
Мужчина, который в этот момент как раз сладко потягивался, разминая длинную шею, лениво отозвался:
— И не говори.
Его вкрадчивый, с хрипотцой от сна голос смешался с ледяным потоком из кондиционера и интимно, словно физическое прикосновение, мазнул Си Хён по шее.
Мужчина, нисколько не смущаясь её присутствия, продолжил свою разминку. Тот факт, что со своим огромным ростом и длинными ручищами он умудрялся упираться прямо в потолок её мансарды, создавая весьма нелепую картину, был ещё полбеды. Куда хуже было то, что при каждом его движении сквозь ткань купленной ею на днях копеечной базовой футболки отчётливо проступал рельеф его мышц. Безупречная, литая мускулатура ритмично натягивалась и сокращалась строго по волокнам. Было очевидно, что парень регулярно и тяжело тренируется.
И тут их взгляды пересеклись.
— Смотришь так, будто сожрать меня хочешь. Как собака на кость .
«Попалась». Си Хён тут же отвела глаза, делая вид, что вообще никуда не смотрела, но было слишком поздно. От его вкрадчивого, издевательского тона её сердце, пойманное с поличным на подглядывании, судорожно сжалось и бешено заколотилось о рёбра.
Пытаясь доказать, что ничего экстраординарного не произошло, Си Хён напускным жестом повела плечом. Но это была глупая затея.
— И надо же, как мы умело включаем безразличие.
Мужчина явно вознамерился вцепиться в её реакцию мёртвой хваткой и раздуть из этого тему.
В последнее время Си Хён всё острее осознавала одну простую, но пугающую истину, которую до этого умудрялась игнорировать: этот человек — мужчина. Перед ней был не кто-то её пола и возраста, а взрослый, зрелый самец. Причём до сих пор абсолютно неопознанный.
Она ведь действительно до сих пор ничего о нём не знала. Ни имени, ни возраста, ни откуда он взялся, ни почему в ту злополучную ночь валялся на груде мусора.
В тот день, когда было решено, что он остаётся, она всё-таки предприняла попытку разузнать хоть что-то:
— Послушайте, а как вас зовут?
Она не могла бесконечно тыкать ему своим «послушайте» да «эй». Раз уж им суждено делить одну крышу, это было как минимум неэтично.
Мужчина тогда лишь иронично выгнул бровь:
— По правилам хорошего тона, прежде чем устраивать допрос, принято сначала самой представиться, разве нет?
То, что человек, совершивший за последние часы добрую сотню нарушений всех мыслимых приличий, внезапно решил поучить её этикету, выглядело комично. Впрочем, скрывать Си Хён было нечего.
— Ли Си Хён.
— Возраст?
— Двадцать шесть лет.
— Отлично.
— Так какое у вас имя?
— Чан Кван Пхиль.
За всю свою жизнь Си Хён не слышала имени, которое бы настолько чудовищно диссонировало с внешностью его обладателя. Её голова сама собой дёрнулась вверх от изумления.
— …Чан... Кван Пхиль? [Прим. пер.: Кван Пхиль — очень старомодное, сугубо деревенское имя, ассоциирующееся с глубокими стариками.]
— Какие-то проблемы?
Вопреки его резкому тону, взгляд мужчины на долю секунды сиротливо метнулся к потолку, словно он судорожно соображал. Было очевидно, что это дурацкое имя он только что высосал из пальца.
Однако устраивать ему допрос с пристрастием и ловить на лжи Си Хён не стала. За эти несколько дней она успела усвоить одну фундаментальную истину об этом человеке: «Этот мужчина и пальцем не пошевелит ради Си Хён, если это не совпадает с его личными сиюминутными хотелками». Выпытывать у него правду было просто бессмысленной тратой времени — всё равно соврёт и глазом не моргнёт.
Поэтому, взвесив всё в голове, Си Хён задала свой последний, самый главный вопрос:
— Что с вами произошло в ту ночь? Почему вы были в таком состоянии?
Она не особо рассчитывала на честный ответ. Даже если он решит соткать очередную грандиозную ложь, у неё не было никаких рычагов давления, чтобы заставить его сознаться.
Мужчина на мгновение задумался, после чего вальяжно откинулся на спинку дивана и будничным тоном выдал:
— Переспал с замужней бабой.
От столь внезапной и пошлой криминальной драмы у Си Хён даже уши на макушке зашевелились.
— Вот только баба, как назло, оказалась женой местного бандита.
После этого мужчина просто красноречиво повёл плечом — мол, дальше и так всё понятно, стоит ли вдаваться в анатомические подробности моего избиения. Его взгляд, устремлённый на неё, прямо-таки лучился абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственной правоте.
Этот кадр, который только что с гордостью поведал ей о том, как едва не склеил ласты из-за интрижки с чужой женой, судя по всему, вообще не испытывал ни малейшего стыда или угрызений совести.
— Зачем? — сорвалось у неё.
— Что «зачем»?
— Зачем спать с замужней женщиной?
Это шло в абсолютный разрез со всей её системой ценностей и элементарным здравым смыслом. Какая вообще может быть необходимость крутить романы с замужними, да ещё и впутываться в разборки с мафией? Для Си Хён, прожившей тихую жизнь, подобные сюжеты существовали исключительно на страницах бульварных романов.
Когда Си Хён, скорчив максимально брезгливую гримасу, задала свой вопрос, мужчина посмотрел на неё с искренним недоумением, словно это она тут была ненормальной:
— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? Будто сама не понимаешь.
Её былая тревога за его здоровье вмиг испарилась, уступив место глухому раздражению. Кажется, этим своим встречным вопросом он прозрачно намекал на свой «профессиональный статус». Мол, я жиголо, это моя работа, какие ко мне могут быть претензии?
И мужчина тут же забил финальный гвоздь:
— Слушай, Ли Си Хён, если тебе тоже станет скучно — ты только скажи. Отработаю в лучшем виде, продемонстрирую весь свой дорогостоящий профессиональный долг.
Глядя на то, с каким видом он предлагает ей свои услуги — словно готов сделать королевское одолжение в рамках благотворительности, — Си Хён окончательно утвердилась в мысли:
«Да, он именно такой человек».
На нём буквально клейма было негде ставить: парень явно не имел ни малейшего представления о таких понятиях, как верность, мораль или целомудрие. Классический тип, который живёт исключительно животными инстинктами и пользуется своей внешностью на полную катушку — берёт от жизни всё, пока дают.
В конце концов, он ведь и её чистые, благородные намерения изначально расценил как банальное приглашение к сексу, да и сам без тени смущения расписался в том, что работает в сфере эскорт-услуг.
Когда она впервые услышала от него слово «жиголо», это повергло её в глубочайший шок, но теперь, сопоставив все факты, она признала: пазл сошёлся.
Его манера мгновенно записывать людей в торговцы органами, то, в каком диком виде он валялся на помойке, его умопомрачительная, порочная, сквозящая опасным глянцем внешность и, наконец, то, как бесстыдно он козырял перед ней своим мужским достоинством... Всё это идеально укладывалось в образ элитного альфонса.
Да, местами парень явно привирал, но докапываться до абсолютной истины в её положении было делом второстепенным.
Какая, в сущности, разница — врёт он в деталях или нет?
Поставив на его ментальном портрете жирный маркер: «Живёт исключительно инстинктами. Максимальный уровень опасности. Быть настороже», — Си Хён просто молча кивнула, закрывая тему.
Она оставила любые попытки вести с ним серьёзные, глубокие беседы. Однако раз уж им приходилось делить быт, её взгляд волей-неволей продолжал фиксировать каждое его движение.
Как ни крути, осознание того, что под её крышей находится опасный мужчина, держало её в постоянном тонусе. К тому же его лицо, вернувшее себе былую жизненную силу, обладало поистине сокрушительным магнетизмом.
Стоило уйти той мертвенной бледности, которая так пугала её в первую ночь и контрастировала с его иссиня-чёрными волосами, как перед ней предстал совершенно другой человек. На нём были самые дешёвые шмотки, купленные ею на местном рынке, но даже в них он умудрялся выглядеть так, словно сошёл с подиума. Каждое его мимолётное движение обладало странной, гипнотической силой, приковывающей к себе взгляд.
И когда этот мужчина начинал пускать в её адрес свои тонкие, едва уловимые флюиды флирта, Си Хён против воли сжималась в комок от напряжения.
Судорожно переведя дыхание и пытаясь сбросить с себя этот липкий, испытывающий взгляд, она спросила первое, что пришло в голову:
— Завтракать... будете?
Это была чисто дежурная фраза, брошенная ради того, чтобы поскорее замять неловкую паузу, и Си Хён уже собиралась добавить, что сама она есть не будет, как мужчина среагировал мгновенно:
— Ага.
— А, вот как...
— Мне сок из ямса.
[Прим. В Корее сок из корня ямса (마주스) считается суперфудом для восстановления сил, мужского здоровья и защиты желудка с утра.]