Что пройдёт, то будет мило

Раньше было лучше? Ностальгия мешает объективно ответить на этот вопрос. Молодым детство кажется лучше, чем взрослая жизнь. Пожилым времена молодости кажутся лучше, чем настоящее –  музыка была веселее, фильмы интереснее, деревья выше, а люди добрее.

Спекулируя на ностальгии поднимаются к вершинам политики и партии, меняется курс целых стран. В Китае преклонение перед прошлым особенно сильно, ведь это основа конфуцианства. Веками считалось, что предки были умнее, что старый Китай лучше нового, старые книги предпочтительнее новых, а старшее поколение всегда право. Когда наступил 20-й век с его волнениями и борьбой за лучшее будущее, политики и философы попытались связать пришедшие с запада коммунистические идеи с философией правителей древности, чтобы сделать их весомыми в глазах общества.

Эпоху Мао даже официальные власти Китая признали ошибкой коммунистической партии. Многие из тех, кто жил в то время, считают её самым мрачным периодом современной китайской истории. Ни гражданские, ни мировые войны не принесли Китаю столько разрушений, как правление Мао Цзэдуна.

Но прошло время, и ностальгия сгладила углы. Сегодня в китайском обществе найдётся немало тех, кто считает, что идеи Мао не так уж и плохи, а современным политикам стоит брать с него пример. На волне подобных общественных настроений у Баошу родилась идея научно-фантастической повести «Что пройдёт, то будет мило».

Поклонникам фантастики – как в Китае, так и за его пределами – Баошу более известен романом «Возрождение времени». Это дополнение к трилогии Лю Цысиня «В память о прошлом Земли», которое изначально было опубликовано в интернете как фанфик. Однако Цысиню оно так понравилось, что писатель дал добро на официальную публикацию.

«Что пройдёт, то будет мило» - небольшая повесть на стыке жанров антиутопии и альтернативной истории, в которой автор задался вопросом – действительно ли раньше было лучше?

Что было бы, если в 2012-м году, когда все ждали конец света, он бы действительно наступил, и история пошла в обратном направлении?

Герой повести с говорящем именем Баошен ( кит. “Драгоценные воспоминания”) родился в 2012-м году, рос в нулевых, смотрел телевизор и ходил в кино на иностранные фильмы, играл в игры на компьютере… в то время как страна постепенно приходила в упадок, народ беднел и больше не мог позволить себе компьютеры, компании разорялись, технологии уходили в «прошлое» и заменялись более простыми и отсталыми…

Некий Бен Ладен успешно вытеснил армию США с Ближнего Востока, вспыхнули и угасли прозападные настроения в Китае, снова завершившись кровавой кульминацией на площади Тяньаньмэнь, вернулся Мао Цзэдун с гражданскими войнами и голодом, страны СНГ после затяжного кризиса объединились в СССР – славное прошлое, о котором с ностальгией вспоминает старшее поколение, вернулось.

В альтернативной реальности Баошу именно главный герой повести стал тем “неизвестным бунтарём”, который остановил танковую колонну

А на фоне всего происходящего герой Баошен живёт обычной жизнью. Дружит, влюбляется, женится. Тоскует по детству, когда мог играть в игры на приставке, а первая трилогия «Звёздных войн» (приквелы начала нулевых) выглядела такой красочной и увлекательной в сравнении со второй (оригинал 60-х годов), где спецэффекты довольно примитивны. Возмужав, настальгирует по юности, когда он был молод и полон надежд, а войны и политические столкновения ещё не разлучили его с возлюбленной.

Местами художественные допущения доходят до сюрреализма, вызывая вопросы к логике. Деградацию технологий автор неправдоподобно объясняет кризисами и войнами, в то время как печальный опыт 20-го века показывает, что именно кризисы и войны двигают технологии вперед. 

На русском повесть публиковалась в сборнике “Сломанные звёзды”

Впрочем, мера художественной условности важна автору как метафора, призванная показать, что стоит не только настальгировать по славному прошлому, но и учиться на мрачных страницах истории, чтобы избежать их повторения.

И китайцы отнеслись к этому посланию внимательно. Особенно к той его части, которая касается социализма и реформ Великого Кормчего. Повесть запретили. 

Первое официальное издание повесть получила в США на английском языке – в сборнике «Сломанные звёзды». В таком виде, в переводе с английского, она добралась и до русскоязычной публики.