Контент удален!

1 - 3

Положение было отчаянное.
И всё же Кан Хён Сок, будто заворожённый, спросил:
— …Вы слышите звон колокольчика?
— Что ты такое говоришь! Я сейчас помру от усталости!
Ответил Но Су Чхоль, выкрикнув из последних сил — видимо, дыхание уже подступало к горлу.
Это был желанный ответ.
«Он звучит не на самом деле. Это духовное».
Звук, слышимый только Кан Хён Соку.
С точки зрения здравого смысла — бессмыслица.
Но рамки здравого смысла были давно позади.
Динь, динь, ди-ли-ли-линь!
«Это звон шаманского бубенца».
Значение шаманского бубенца велико.
Священный инструмент, что призывает богов, открывает кут и отгоняет злых духов.
Сейчас его можно купить за деньги, но изначально шаман создавал его годами практики.
Такой звук шаманского бубенца чхан-гви, злой дух, подделать не смог бы.
Хвать!
— Кха-а-ак!
Кан Хён Сок резко повернул туда, откуда доносился звон, так что Но Су Чхоль вскрикнул.
Ш-ш-ш-ш-ш!
Это было чуть дальше в стороне от того направления, куда чхан-гви их гнал.
Динь, динь. Ди-ли-линь. Ди-ли-ли-линь.
— Куда ты идёшь! Эй!
Жалобы Но Су Чхоля мешали слушать звон.
— Помолчите! Ну!
Когда Кан Хён Сок рявкнул как гром среди ясного неба, Но Су Чхоль застыл лицом и послушно замолчал.
Вот так. Побудь пока просто тихо.
Тогда выживу я, и вы выживете.
Динь, динь.
Звон продолжал идти впереди, словно приглашая следовать за собой.
Ш-ш-ш-ш-ш!
Движения чхан-гви стали неистовыми.
Оно внезапно проносилось прямо рядом, а иногда, как ветер, проскальзывало между Кан Хён Соком и Но Су Чхолем.
— Хе-е-е-ех!
Каждый раз Но Су Чхоль, обезумев от страха, пытался осесть на землю, но рука Кан Хён Сока его удерживала.
Нельзя останавливаться и нельзя поворачивать.
Иначе точно умрёшь.
Чхан-гви страшен не потому, что он призрак.
Чхан-гви ведёт намеченного человека к тигру.
Настоящий это тигр или тигр духовной формы — неизвестно, но стоит потерять рассудок, и живым завтрашнего дня не увидишь.
Ш-ш-ш-ш-ш!
Как бы чхан-гви ни мешал, Кан Хён Сок упорно цеплялся вниманием за один только бубенец.
Динь!
Внезапно колокольчик звякнул громко,
Хвать!
И из тумана ни с того ни с сего возникла деревянная стена.
Бум!
Кан Хён Сок резко остановился, и налетевший сзади Но Су Чхоль сильно врезался ему в спину.
— Хе-ех! Хе-ех! Хе-ех!
Переводя дыхание, Кан Хён Сок попятился, чтобы окинуть взглядом всю деревянную стену.
«Это святилище».
Настоящим святилищем это не было.
И всё же построено с усердием, а двери не было, так что внутренность просматривалась.
— Т-ты, ты зачем сюда пришёл?
Кан Хён Сок, не отвечая, смотрел внутрь святилища.
— Д-да скажи хоть слово! Заместитель Кан, ты так из-за того, что я тебя обычно пилил?
Если бы такого желания вовсе не было — это была бы ложь.
Но важнее было осмотреть святилище.
«Звон прекратился. Здесь — цель».
Изваяния феи-небожительницы, Чуджансина и Содансина.
На полу расстелена циновка.
Листьев и паутины не было, но по всему чувствовалось: святилище без шамана.
Алтарь с курильницей и подсвечниками.
Причиной был шаманский бубенец, лежавший здесь.
Ш-ш-ш-ш!
Звук, с которым чхан-гви рыскал вокруг, доносился мрачно и пронзительно, как ночной ветер.
Но приблизиться оно уже не могло и, будто в ярости, изливало лишь злобную силу.
Фью-у-у.
Ветки, качающиеся на ветру, и осыпающиеся листья.
Странно ускоряющееся дыхание.
И напротив — спокойно опускающееся сердце.
Кан Хён Сок, глядя на Чуджансина и фею-небожительницу с облупившейся местами краской, крепко сжал губы.
— Да ответь же! Заместитель Кан! Эй!
Но Су Чхоль снова и снова требовал ответа, но ненадолго.
— …Заместитель Кан?
Сильное чувство отчуждения.
Ощущение, что нельзя действовать как попало.
С тех пор как они добрались до этого святилища, Кан Хён Сок излучал чувство, будто он уже не тот человек, что обычно.
Ш-ш-ш-ш-ш!
Раздавался звук, созданный чхан-гви и стылым ветром.
Пока Но Су Чхоль трясся всем телом от ужаса, Кан Хён Сок смотрел лишь на шаманский бубенец.
Казалось, что-то неведомое открывало глаза где-то в глубине груди.
«Это вы привели меня сюда».
Заброшенное святилище и шаманский бубенец.
Он ждал ответа телохранящего божества на это.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш!
Слушая звук чхан-гви, будто рассекающий воздух тесаком, Кан Хён Сок крепко зажмурился.
А открыв глаза, сложил обе ладони вместе.
— Прошу, скажите.
— Эй, эй! Что ты делаешь! Сейчас!
Раз поведение было необычным, Но Су Чхоль вцепился в него дрожащим от страха голосом.
Но Кан Хён Сок сосредоточился на молитве.
— Я пришёл, ведомый. Хочу знать волю того, кто позвал меня сюда.
Он продолжал молиться искренне и всем сердцем.
— Прошу, скажите. Не тот ли это миг, которого я ждал столько лет.
Взгляд Но Су Чхоля, полный тревоги, обратился к Кан Хён Соку.
Кан Хён Сок говорит с богом.
Он тоже мог ощутить сильную силу и искренность, неощутимые обычно.
— Вы даёте мне знать, что пришло время принять вас?
Динь!
В святилище, где не было ни дуновения ветра, колокольчик зазвенел сам собой.
— К-колокольчик только что…
Испуганный Но Су Чхоль торопливо зажал рот.
Причина была неясна, но чувствовалось, что говорить нельзя. Казалось нечестивым даже дышать, не то что говорить.
Сейчас, на этом месте, что-то должно произойти.
Динь, динь.
Пока зрачки Но Су Чхоля дрожали, колокольчик продолжал звенеть.
— …Вы велите взять это?
Динь.
Колокольчик звякнул, будто отвечая на вопрос.
Колокольчик соединяет богов и людей.
Потому Кан Хён Сок мог понять волю телохранящего божества.
Динь, динь, динь.
Кан Хён Сок чувствовал, как пересыхает во рту.
Телохранящее божество говорит.
Возьми этот шаманский бубенец.
Тот самый миг, которого он так ждал.
Но рука не тянулась сразу.
Потому что на кону стояла судьба.
Динь.
Колокольчик, звенящий непрерывно, будто говорил ему так:
Встреть свою судьбу.
Следуй воле божьей.
Я буду с тобой.
Ш-а-а-а-а!
Звук, создаваемый чхан-гви, постепенно приближается.
Воздух пронзительно дрожит, и запах гнили, что источает чхан-гви, бьёт в нос.
И тут.
Тук.
Чхан-гви вошёл в святилище.
— Хвак! Хва-а-ак! А-а-а-ак!
Когда чхан-гви, вращая глазами, уставился на Кан Хён Сока, Но Су Чхоль завопил так, что чуть не разорвал горло.
— С-спаси! З-заместитель Кан! Оно, оно вошло!
Чхан-гви медленно двинулся вперёд.
Ветер хлынул, как ураган.
Когда полы одежды и волосы заметались, Кан Хён Сок медленно открыл рот.
— Понял.
С лицом, на котором уже созрела решимость, Кан Хён Сок протянул руку.
И, взяв шаманский бубенец, он почувствовал, как вокруг разливается таинственный звук.
Шаманский бубенец, который он держал впервые в жизни.
Но ощущался он так знакомо, будто они всегда были одним целым.
Одновременно пришло незнакомое чувство.
Телохранящее божество.
Безымянный генеральский дух.
Он вселялся в Кан Хён Сока.
Ди-ли-ли-линь, ди-ли-ли-ли-линь.
Шаманский бубенец затрясся яростно, и осевший на землю Но Су Чхоль поднял на него изумлённый взгляд.
Что именно — непонятно, но Кан Хён Сок будто был уже не тем человеком, которого он знал.
— Заместитель Кан…?
Шаман.
Человек, принявший божество.
Таким был образ, который излучал Кан Хён Сок с бубенцом в руке.
Ди-ли-ли-линь!
Сильно встряхнув бубенец, Кан Хён Сок перевёл взгляд на чхан-гви.
Чхан-гви, что угрожал ему, ощетинил шерсть.
Кан Хён Сок почувствовал, как губы раскрываются сами собой.
— Небесный дух-полководец, великий полководец, подземный дух-полководец, великий полководец, духи пяти сторон, великие полководцы.
«Окчхугён».
Один из священных текстов, что он заучивал, чтобы противостоять призракам.
Смысла не понимал, и большого эффекта не было — но теперь всё иначе.
Он мог полностью постичь его смысл, и тот являл свою силу.
Ди-ли-линь! Ди-ли-линь!
Достигнув единения с телохранящим божеством, он уставился на чхан-гви, а тот закатал губы и оскалил зубы.
Шерсть на спине встала дыбом, когти выпущены — но броситься оно не могло.
— Божественный владыка, великое благоденствие, великий полководец, дух восточного предела, великий полководец, дух южного предела, великий полководец, западный страж-лев, дневной страж-лев, дух солнца, дух луны.
Ди-ли-линь! Ди-ли-линь!
Напротив, чхан-гви попятился, шаг за шагом отступая.
— Сокровенный и сокрытый, творящий небесные знамения, божественная гора Хви, прямое сияние, дух четырёх ветров, золотой тигр.
Окчхугён явно оказывал действие.
Чхан-гви он внушал страх, а Кан Хён Соку — покой.
— Южный Красный Воробей, отражающий зло, изгоняющий беды, несущий исцеление от недугов, странствующий дух, да будут все пути благими, изгнание на тысячу ли.
Теперь чхан-гви не страшен.
Словно тесня чхан-гви, он читал Окчхугён и тряхнул бубенец, будто ударяя.
Ди-ли-ли-линь!
— Ом, спешно, спешно, как повелено, сваха!
Бубенец грянул, как гром, и разлилась чудесная сила.
Ш-ш-ш.
Чхан-гви, глядя на Кан Хён Сока в упор, отступил и растворился в тумане.
Одновременно гнетущая, зловещая сила, сжимавшая всё вокруг, быстро угасла.
— А, а-а-а, а-а-а-а.
Осевший Но Су Чхоль поднял на Кан Хён Сока залитое слезами лицо.
Взгляд спрашивал, всё ли теперь кончилось.
Кан Хён Сок, глядя в туман, откуда исчез чхан-гви, ответил сухими губами:
— Не знаю. Я тоже.
Но одно было точно: прямо сейчас чхан-гви отступил.
* * *
За ограждением Кан Хён Сок дождался, пока Но Су Чхоль переберётся.
Тот ли это Но Су Чхоль?
Лицо побелело так, что его можно было не узнать, — он молча шёл, глядя в землю.
— Фу-у-у.
Кан Хён Сок устало вздохнул и зашагал к машине.
Время — глубокая ночь, а странно густой туман растворялся, будто тая в лунном свете.
Шаг, шаг.
Устал.
Очень сильно.
Настолько, что хотелось думать: а не померещилось ли всё?
Но шаманский бубенец в руке говорил, что это не так.
Подойдя к машине, Кан Хён Сок перевёл взгляд на тушу, лежавшую на влажном асфальте.
— Так это была косуля.
Почему же она показалась чхан-гви?
Глядя на такое, понимаешь: да, его действительно заворожили.
Кан Хён Сок вытащил тушу косули на обочину и коротко помолился.
Щёлк.
Затем открыл дверцу пассажирского сиденья, и Но Су Чхоль в ужасе закрыл лицо.
Зрачки дрожали — явная боязнь Кан Хён Сока.
— Садитесь.
Напротив, Кан Хён Сок сказал спокойно и сел за руль, а когда Но Су Чхоль тоже сел, завёл мотор.
Ту-у-у-у-ум.
Машина поехала сквозь туман, будто ничего и не случилось.
До того момента Но Су Чхоль, вжавшись в стекло пассажирской двери, сидел как потерянный.
Облегчение от того, что выжил?
Скорее, он получил сильнейший шок.
Его гнало злобное существо.
Такое легко не забудешь.
Бу-у-у-ум.
В тихой машине Кан Хён Сок поднял руку, что держала шаманский бубенец.
Движение было бессознательным, но брови его мгновенно сошлись.
Три точки, которых раньше не было, источали с ладони чудесную силу.
Примечания переводчика
Новые термины: Чуджансин — божество-покровитель дома в корейском шаманизме; Содансин — божество домашнего очага; Окчхугён — даосский священный текст-заклинание, используемый для изгнания злых духов.
 «Три точки на ладони» — намёк на знак принятия божества.