Контент удален!

1 - 5

Бу-у-у-ум.
Кан Хён Сок вёл машину, прихлёбывая кофе из термокружки.
Провинция Кёнгидо, Йонгин.
Проехав мимо заводских кварталов, он свернул в безлюдное место, миновал зону, где вовсю шли строительные работы, и повёл машину по горной дороге.
Дрр, дрр.
Затем показалась дорога, залитая бетоном.
Поднимаясь по узкой, тряской дороге, Кан Хён Сок проверил время.
Близилось к восьми.
«Что-то я разоспался».
Хотел ведь только вздремнуть на площадке отдыха — а провалился в сон.
Впрочем, это было даже к лучшему.
Гррр.
Середина горы, должно быть.
Внезапно показался ровный, хоть и неширокий участок, и Кан Хён Сок припарковался в углу и вышел из машины.
Это дом шаманки Ли Гым Гён.
Ханок, от которого веяло чем-то монастырским, но Кан Хён Сок не пошёл сразу к дому, а посмотрел на двор.
«Всякий раз, как здесь окажусь, вспоминаю это».
Воспоминание о том, как он стоял на коленях посреди этого двора и принимал обряд синнурим.
Уже двадцать лет прошло, но было свежо, как вчера, и Кан Хён Сок не мог отвести взгляд от двора.
И тут.
— По какому делу пожаловали?
Прозвучал женский голос — с литературным произношением, но с сильным чонрадским акцентом.
Кан Хён Сок обернулся и увидел молодую женщину в спортивном костюме спортивного бренда.
Она, настороженно глядя на Кан Хён Сока, потёрла нос.
— Рыбным духом разит. По какому делу вы здесь?
Кан Хён Сок мелко кивнул.
Хоть он и видел её впервые, но, кажется, понял, кто она.
— Вы ведь ученица? Я пришёл увидеться с учительницей.
Эта женщина — из шаманского сословия.
Говоря попросту — так называемая «шаманка-недоучка», что-то вроде стажёра, который шаг за шагом учится и тому, как жить шаманкой, и тому, как проводить кут.
— Поздно уже. Возвращайтесь.
— Мне есть о чём непременно спросить у неё.
— Я сказала, уходите.
Выражение лица женщины постепенно становилось всё суровее.
— Судя по виду, вы где-то в заброшенном доме «экстремальный опыт» устроили и что-то в себя впустили — и зачем только сами полезли в такое место, а теперь приходите помощи просить без всякого стыда.
Судя по тому, как её донимали, женщина выпаливала слова пулемётной очередью.
Для неё Кан Хён Сок, видимо, выглядел как человек, который сам залез туда, куда ходить запрещено, а теперь зовёт на помощь спасателей.
Но Кан Хён Сок был не таким, как она думала.
— Я Кан Хён Сок.
— И что?
Он сказал это так, будто просил себя узнать, а в ответ — «и что с того?».
Кан Хён Сок сжал губы, потом, будто вздыхая, заговорил.
— Если сказать, что пришёл тот, кто не стал сыном, вы поймёте.
Всякое может быть.
Если бы он принял не синнурим, а синнэрим.
Ли Гым Гён и Кан Хён Сок стали бы друг другу духовной матерью и духовным сыном.
Связь крепкая, как кровное родство, и её невозможно разорвать.
И тут.
Глаза женщины округлились, а скрещённые руки разомкнулись.
— О? Вы же барин?
— …Барин?
— Много о вас слышала. Хоть бы позвонили сначала. Дорога, должно быть, тяжёлая — много вы натерпелись.
Женщина обратилась к Кан Хён Соку совсем иначе.
Голос куда почтительнее, чем с гостями Ли Гым Гён, и лицо смягчилось.
Причин было несколько.
Отношения с Ли Гым Гён, телохранящее божество Кан Хён Сока.
Если Кан Хён Сок пройдёт надлежащий обряд и примет божество, он станет мансин — шаманкой, которой воздают почести все шаманы.
И такой Кан Хён Сок с двадцатилетнего возраста поддерживает дружбу с Ли Гым Гён.
В шаманском мире не было никого, кто, зная его, осмелился бы обращаться с ним небрежно.
— По какому же делу от вас разит гнилью?
— Собственно, из-за этого я и пришёл.
— Ой, видно, на крепкого духа нарвались. Если уж он посмел нанести вам такой вред, то это не обычный дух.
Кан Хён Сок с горьким лицом кивнул, и женщина остановилась перед деревянной дверью, оклеенной бумагой.
— Учительница, гость пришёл.
— Входи.
При звуке старческого женского голоса изнутри женщина отступила в сторону.
По освободившемуся пути Кан Хён Сок первым делом сложил ладони.
— Учительница, это я, Кан Хён Сок.
— Знаю. Входи скорее.
Кан Хён Сок мягко улыбнулся, коротко поклонился женщине и зашагал к двери.
Тук-тук.
Вежливо постучав, он открыл дверь, и первым его встретил запах благовоний, стоявший в комнате.
Затем его приветствовали изваяния будд и алтарь, а пожилая женщина в белом ханбоке, сидя на полу, слабо улыбалась.
— Давно не заглядывал, Хён Сок.
Возраст — под семьдесят.
Непокрашенные седые волосы.
Взгляд, полный силы, и губы, выдающие твёрдый характер.
Потому издалека она кажется старой, а вблизи — моложе своих лет.
Тот самый образ шаманки с сильной энергией, о котором часто говорят, был в Ли Гым Гён воплощён в полной мере.
— Как вы поживаете, учительница?
Ли Гым Гён улыбнулась, будто подтянув красные губы, и поманила Кан Хён Сока.
— Входи. И, Чхон Гым, завари-ка чаю.
— Да.
Когда женщина, стоявшая за дверью, поклонилась и ушла,
— Видно, это ваша новая ученица.
— Она с тобой не напортачила?
— Первое впечатление было не очень.
— Пойми её. Приняла генеральское божество — оттого и характер не как у всех.
Неизвестно что, но, похоже, есть забавная история, которую можно рассказать. Судя по тому, как Ли Гым Гён, массируя виски, вздохнула.
— И всё же причина, по которой вы взяли её в ученицы, есть.
— Она тебе сказала, что от тебя разит зверем?
Кан Хён Сок удивлённо посмотрел на Ли Гым Гён, а потом горько улыбнулся.
— Значит, вы знали.
— Когда разит так, что хоть топор вешай, странно было бы не знать.
У Ли Гым Гён был взгляд человека, который в общих чертах понимает положение.
Она хорошо гадает по духам, эта Ли Гым Гён.
Её телохранящее божество, должно быть, сообщило ей всё с того самого мгновения, как Кан Хён Сок добрался до этой горы.
А может, и сейчас что-то сообщает.
Кан Хён Сок заглянул за спину Ли Гым Гён, но ничего не увидел.
— Но у тебя ведь есть что мне сказать?
Кан Хён Сок крепко сжал губы, потом разжал.
И тут.
— Учительница, я принесла чай.
Из-за двери донёсся голос, и он упустил момент, чтобы заговорить.
Вошла Чхон Гым с подносом, на котором стояли две чашки зелёного чая, и чай был поставлен перед Ли Гым Гён и Кан Хён Соком.
Ли Гым Гён поманила Чхон Гым сесть в углу комнаты.
Снова установилась тихая атмосфера.
Хлюп.
Странно пересохло во рту, и Кан Хён Сок, отпив глоток зелёного чая, заговорил.
— Вы ведь знаете, что меня гнал чхан-гви.
Ли Гым Гён с тяжёлым выражением лица одним взглядом сказала «да».
По лицу Чхон Гым промелькнул короткий вздох, как ветер.
Причина была в том, что природа гнили оказалась гаже, чем думалось.
— Я получил помощь телохранящего божества и взял в руки шаманский бубенец.
— Хочешь сказать, принял божество?
— Именно так.
Чхон Гым растерялась сильнее, чем прежде.
Если Кан Хён Соку суждено принять синнэрим, она, естественно, думала, что он примет его от Ли Гым Гён.
«Неужели у барина другая духовная мать?»
Мысль, что он принял синнэрим от какой-то другой шаманки, а не от Ли Гым Гён, вызвала глубокое чувство предательства, и она нахмурилась.
Но и на этот раз Ли Гым Гён не выказала ни малейшего смятения.
— Духовной матери у меня нет, учительница.
— Знаю.
Чхон Гым невольно вздрогнула и с недоумённым лицом посмотрела на Кан Хён Сока, а потом почувствовала взгляд Ли Гым Гён.
Ли Гым Гён лишь послала взгляд: «Тихо».
Есть мир и ступени, которых ты не знаешь.
Потому будь тише.
Прочитав взгляд, Чхон Гым снова смирно села и уставилась на Кан Хён Сока со сложным чувством.
— Спасаясь от чхан-гви, я услышал звон колокольчика. Пошёл на этот звук — там был шаманский бубенец, и в миг, когда я взял его, я почувствовал, как телохранящее божество вошло в меня.
— Решиться взять бубенец было непросто?
Кан Хён Сок беззвучно приподнял уголок рта.
— Странно, да? Это ведь был миг, которого я ждал так долго.
— Дело было в судьбе, так что это понятно.
Ли Гым Гён с минуту молча смотрела на Кан Хён Сока.
Взгляд не суровый, но пронзающий человека насквозь.
А ещё это был взгляд шаманки, заглядывающей в прошлое.
— Значит, рядом был человек.
— Да. Мой начальник.
То, о чём он не говорил, Ли Гым Гён угадала.
И всё же Кан Хён Сок продолжил так, будто это было естественно.
— Из-за чхан-гви он сильно испугался. Настолько, что решил уволиться.
— Ц-ц-ц.
Ли Гым Гён цокнула языком с лицом человека, понявшего, как сильно испугался Но Су Чхоль.
Но в её взгляде не было сожаления.
— Нужно ли что-то предпринять?
— Ты беспокоишься о человеке, который плохо с тобой обходился?
Кан Хён Сок коротко посмотрел на Ли Гым Гён и слабо улыбнулся, будто вторя её улыбке.
— Он напоминает меня в детстве.
Было время, когда и Кан Хён Сок, напуганный призраками, натягивал на себя одеяло с головой и даже в школу не ходил.
Пусть человек и неприятный, он мог понять, насколько велик страх, который испытывает Но Су Чхоль.
— Это не твоя забота. Он всего лишь испугался.
— Вы так думаете…?
— Зато ему потребуется время, чтобы оправиться. Он пережил нечто страшное и пал духом — начнёт оглядываться на своё прошлое.
Почему со мной случилось такое.
Не сделал ли я чего-то не так.
Не расплата ли это за то, что я обычно распускал язык.
Такие мысли, должно быть, заполняют голову Но Су Чхоля.
— Освободиться он сможет, лишь пройдя через глубокое раскаяние и сожаление.
— …Это будет непросто.
Судя по характеру Но Су Чхоля, это может занять годы.
А может, ему придётся всю жизнь бояться, что вот-вот снова столкнётся с чем-то страшным от призраков.
— Такова карма. Другой не может сделать это за тебя, так что тебе не о чем беспокоиться.
— Понял.
Кан Хён Сок с горьким лицом кивнул — и тут.
— Каково было ощущение, когда принял божество?
Сжав губы, он вспомнил тот миг, когда изгонял чхан-гви.
Было чувство, будто кто-то ведёт его тело.
Но это не было неприятно.
Напротив — будто он стал целым.
— Это был чудесный опыт.
Единение с богом.
В тот миг телохранящее божество было Кан Хён Соком, а Кан Хён Сок был телохранящим божеством.
— Шаманский бубенец я слышал впервые, но он был будто частью моего тела. И священные тексты, которые я только заучивал, будто стали моими.
— Этот бубенец у тебя сейчас?
— Да.
— Дай-ка взглянуть.
Кан Хён Сок расстегнул сумку и достал шаманский бубенец.
— Вот он.
Ли Гым Гён и Чхон Гым.
Обе не смогли вымолвить ни слова.
Необычная сила, что источал бубенец, говорила о том, что это не обычная вещь.
Ли Гым Гён протянула руку, и Кан Хён Сок передал ей бубенец.
В тот миг, когда бубенец оказался в руке Ли Гым Гён, Чхон Гым нахмурилась.
«Что это? Чувство отчуждения…»
Только что ощущавшаяся от бубенца сила исчезла.
И что страннее всего — не было слышно звона.
Дзынь-дзынь.
Ли Гым Гён тоже заметила это явление и встряхнула бубенец, но раздался лишь тусклый металлический звук.
— И правда, вещь необычная.
Ли Гым Гён, внимательно разглядывая бубенец, восхитилась.
— Это синмуль. От своей духовной матери я слышала о таком, но вживую вижу впервые.
— Синмуль?
— Так говорят о вещи, которая выбирает себе хозяина.
Ли Гым Гён вернула бубенец Кан Хён Соку.
Динь.
В отличие от того, как он звучал в её руке, бубенец издал чистый звук. И исчезнувшая было сила вернулась, наполнив комнату.
Будто доказывая, что хозяин бубенца — только Кан Хён Сок.