Контент удален!

Чистая белизна доказывала свою полезность тем, что была ослепительно белой. Однако эта полезность всегда длилась лишь миг.

Ценность безупречного, чистого цвета терялась от единого пятнышка грязи.

Лишь на мгновение белый снег заботливо укрыл этот безжалостный, жестокий и порочный мир. Прежде чем растаять, он был безжалостно осквернён. На то, чтобы замёрзшая алая кровь покрылась чёрным пеплом, потребовались считанные секунды. Белизна слишком легко пачкалась.

Тела, брошенные на поле боя, принадлежали врагам и союзникам. Беспорядочно перемешанные, они являли собой ужасающее и гротескное зрелище.

Соин отвела взгляд от земли, содрогавшейся от невыносимого запаха крови, и утомлённо посмотрела на небо. Сухой снег, кружащийся подобно пыли, и не думал прекращаться. Снежинки, оседавшие на её щеках, даже не таяли, а лишь мимолётно касались кожи и улетали прочь.

Соин подумала, что ценность этой белоснежной пыли слишком похожа на её собственную. Она-то наивно полагала, что наконец доказала свою полезность, но, похоже, это был её предел.

Вдруг к её шее прикоснулось нечто леденящее. То был жуткий, пробирающий до костей холод, совсем не похожий на этот кружащийся снег. Устремлённый к небу взгляд Соин опустился, следуя за направлением направленного на неё лезвия. Стоило стали рассечь кожу, как из белой шеи девушки по клинку заструились алые капли.

Кап. Кап.

Кровь, срывавшаяся с острия меча, въедалась в снег.

— Осторожнее. У меня пока нет намерений убивать вас.

Молодой военачальник, направивший на неё оружие, обращался к ней с улыбкой.

Соин невольно усмехнулась от охватившего её изумления.

— И что же означает эта ухмылка? — спросил он.

Девушка ответила без малейшего колебания:

— Мне просто смешно.

— Действительно, это поражение настолько нелепо, что кажется иллюзией.

— Нет. Мне смешно от того, что даже в такой ситуации я успела подумать, насколько у вас красивое лицо.

За всю свою жизнь Соин ещё не видела мужчины прекраснее. Было бы даже жаль, умри он на этом поле боя от её руки. Казалось, воина окружало сияние, из-за которого летящие хлопья снега походили на опадающие лепестки цветов. А потому восхищение внешностью вражеского генерала даже не задевало её гордость. Запечатлеть перед смертью такой лик — не самый плохой исход.

— Оу, — последовала ленивая реакция. — Благодарю за похвалу. Вы, принцесса, в этот миг тоже прекрасны. А потому поберегите себя. Думаю, вам лучше опустить этот меч.

Это была завуалированная угроза, призывающая её безропотно сдаться в плен. Однако Соин не опустила оружие.

— Пусть моё положение и выглядит смехотворным, могу ли я дать вам один совет?

— Говорите. Каковы бы ни были обстоятельства противника, в совете всегда есть прок.

— Оставьте попытки сделать меня заложницей. Это будет пустой тратой времени. Мне бы не хотелось, чтобы вы оказались в неловком положении из-за бесполезного пленника. Ведь тогда стыдно станет даже мне.

Чжин Соин — пятая принцесса государства Даньягук. Однако она была лишь жалкой полукровкой. Жадный король, отец Соин, ничего не отдаст ради такой дочери.

— Хорошо, договорились.

Ответ прозвучал так легко, что Соин слегка нахмурилась.

— Похоже, мой совет не показался вам убедительным.

— Я последую вашему совету и не стану брать вас в заложники. Впрочем, у меня и с самого начала не было таких намерений.

— Вы решили, что во мне нет ценности, раз я принцесса лишь наполовину?

— Нет. Дело в том, что вы — принцесса, которую уже бросили.

— ?!

Зрачки Соин дрогнули. Произнося эти слова, военачальник продолжал лучезарно улыбаться. Если бы в этой улыбке крылась хоть капля подлости, девушке было бы не так горько. Но чистая, почти невинная улыбка окончательно сломила Соин.

Тук.

Выпущенный из рук меч Соин погрузился в снег. Девушка попятилась назад, но его клинок не последовал за ней. Напротив, мужчина убрал оружие. Ему незачем было угрожать той, что едва держалась на ногах от шока.

— Неужели… я… нет, это поле битвы стало алтарём для чужого спасения, жертвенником?

Соин была слишком истощена и растеряна. Раз её уже бросили, значит, сегодняшнее сражение изначально было ловушкой. Ловушкой, созданной её собственной страной. На протяжении всей битвы ей казалось это странным. Она думала, что их переиграли вражеские шпионы, но ей и в голову не могло прийти, что её одурачила родная страна.

Но ради чего? Ради чего превращать победный бой в подношение врагу и проигрывать намеренно?

— Это не жертвенник. Мы никогда не воздвигали алтарей, — ответ вражеского генерала оказался ещё более абсурдным.

— Тогда что это было? — Соин понимала, что её голос едва заметно дрожит, но гордость была оставлена ею уже давно.

— Агнец, которого даже не удосужились возложить на алтарь.

— Что… это значит?..

— Жертвенный агнец, призванный выиграть время, чтобы король и наследный принц успели бросить свою страну и сбежать.

— !

Бам.

Колени Соин подкосились. Опустошение было сильнее шока, и в ногах совершенно не осталось сил. Бросить страну и сбежать, выставив принцессу и армию в качестве приманки?

«Бред… Как они могли!..»

И она, и солдаты насмерть защищали страну, которую были обязаны оберегать. Если ей сейчас так горько, то насколько же обидно погибшим и как неистово бушует ярость в сердцах тех, кто ещё жив? По сравнению с ними её собственная обида могла показаться сытым капризом. Ведь её цель — отправиться на войну ради обретения свободы — выглядела роскошью на фоне отчаянной борьбы солдат за выживание.

И всё же, как ни было неловко перед ними, сила потрясения, обрушившегося на неё, была ничуть не меньше.

«Неужели моя полезность была столь ничтожной?»

В итоге её просто использовали и выбросили.

«Пусть я и рождена от прислуги, но я тоже была вашей дочерью».

Уж лучше бы отец приказал ей умереть ради него. Намекни он хоть каплей, финал не казался бы таким пустым и несправедливым.

Соин так и легла на землю рядом со своим мечом.

«Всё кончено».

Ей даже показалось, что пришло облегчение. Тяжёлые веки медленно сомкнулись. В угасающем сознании до неё донеслись голоса военачальника и его подчинённого.

— Зачем вы оставляете в живых принцессу, если её нельзя использовать как заложницу?

— Собираюсь использовать её в ином качестве.

— В каком же?

— Трофей.

— Что?

— Прекрасный боевой трофей.

Усмешка.

* * *

Рождённая от дворцовой прислуги, Соин была слишком незначительной фигурой для королевской семьи. Четыре другие принцессы, рождённые королевой и благородными наложницами, использовались как послушные инструменты для заключения союзов с дружественными государствами или для укрепления власти. Три принцессы вышли замуж ради мира с другими странами, а первая дочь стала невесткой в семье главного министра.

Теперь настал черёд Соин.

Поскольку её ценность была куда ниже, чем у остальных сестёр, максимум, на что она могла рассчитывать, — это стать женой какого-нибудь подлого и бездарного коррумпированного чиновника. Чтобы разрушить этот навязанный брак по расчёту, Соин должна была доказать свою иную полезность.

Как раз в это время государство Мусонгук вторглось в Даньягук.

— Отправьте меня на поле боя.

— На поле боя? Ты сказала — на поле боя?

— Да, я хочу отправиться на войну.

— И что же принцесса собирается делать на войне? — спросил король строгим, укоряющим тоном.

Однако Соин слишком долго ждала этого дня. Дня, когда она сможет доказать, на что способна.

Государства Даньягук и Мусонгук были давними, заклятыми врагами. Но чаще всего именно Даньягук, страна Соин, нападала на Мусонгук и притесняла его. Эта война также началась из-за того, что Даньягук потребовала непомерную дань и, используя союзников, заблокировала морские и сухопутные пути соседа. В ответ на это молодой император Мусонгука, Виён, поставил на кон судьбу своей страны и развязал масштабную войну.

О молодом правителе, который едва взошёл на престол, ещё ничего не было известно. В Даньягук лишь насмехались над ним, считая гордым, безрассудным и незрелым мальчишкой.

Мусонгук, бывший меньше и слабее Даньягук, начал войну, не боясь собственного уничтожения. Но вопреки ожиданиям Даньягук под натиском их яростного порыва стала стремительно рушиться, не в силах ничего предпринять. Страна растерялась перед лицом наступления Мусонгука, которое всё сильнее сжимало удавку на шее императорской столицы.

Многие военачальники гибли в бою или малодушно сбегали, бросая своих солдат. Что уж говорить о принцах, которые находились рядом с этими генералами.

И вот, когда накликавшие на себя королевский гнев военачальники и принцы молили о пощаде, низко склонив головы, Соин вошла в главный зал с луком за плечами и обратилась к отцу с этой мольбой. Прося отправить её на войну.

— Я стану военачальником.

— Ты думаешь, поле боя — это площадка для твоих игр?!

И без того разгневанный король лишь сильнее разозлился на незрелую и безрассудную выходку принцессы.

— Отправить меня на войну сейчас принесёт больше пользы, чем выдать замуж. Если принцесса лично явится на поле боя, боевой дух солдат, которых бросили генералы, воспрянет вновь.

В этот момент Соин держалась настолько уверенно и величественно, что ничуть не уступала бывалым воинам. Однако в глазах присутствующих это зрелище вызывало лишь раздражение. Они смотрели на неё с презрением: принцесса, выращенная как тепличный цветок, просто не хочет выходить замуж и потому капризничает, требуя отправить её туда, откуда сбежали даже принцы.

— Из-за твоего вмешательства мы рискуем обречь на гибель последних оставшихся солдат! Не зная, что такое настоящая война, ты ведёшь себя ветрено в столь суровое время. Принцесса, немедленно возвращайся к себе и сиди под домашним арестом!

Король продолжал кричать, но Соин не отступала. Ведь если не сейчас, то другого шанса у неё не будет.

— Я докажу свою полезность. Если я принесу Вашему Величеству победу, позвольте мне самой выбрать себе мужа.

И министры, и принцы, и даже проигравшие генералы подняли слова Соин на смех. Их аргумент сводился к тому, что нельзя жертвовать драгоценными солдатами ради военных игр принцессы.

— Судя по тому, что принцесса явилась даже с луком, она настроена решительно.

— Ваше Высочество принцесса. Попадать в мишень и попадать в человека — это совершенно разные вещи.

Это произошло в мгновение ока.

Соин, не дав никому опомниться, натянула тетиву и выпустила стрелу прямо в сторону насмехавшихся над ней военачальников. Никто не успел её остановить.

— !

— Ох!

Выпущенная стрела повергла весь зал в шок. Её мастерство владения луком явно выходило за рамки обычного развлечения.

Стрела одновременно пробила головные уборы двух генералов, сидевших на коленях бок о бок. Два воина, только что выставлявшие принцессу на смех своими речами, сами оказались в самом нелепом положении из-за её выстрела.

Лица опозоренных генералов залила краска стыда, но они не посмели вытащить стрелу, пронзившую их головные уборы, и лишь низко склонили головы.