Контент удален!

Шок.

Все были настолько ошеломлены, что никто не мог вымолвить ни слова. Кто бы мог подумать, что полукровка-принцесса, на которую никогда никто не обращал внимания, столь фанатично и упорно обучалась стрельбе из лука и искусству меча?

— Ваше Величество. Используйте меня.

— Твоё умение было занятным, но неужели ты думаешь, что, полагаясь лишь на этот навык стрельбы, я вверю тебе армию?

— Я ставлю на кон собственную жизнь. Чем быть проданной, словно скотина, ради брака по расчёту, я лучше умру на поле боя.

Королю пришлась по душе не столько меткость Соин, сколько её дерзость и отвага. Её отчаянное нежелание выходить замуж за навязанного жениха показалось ему весьма полезным качеством, которое можно использовать на войне.

Вот так Соин получила дозволение отправиться не под венец, а на поле боя.

Вскоре Соин, ставшая военачальником, принесла Даньягуку первую победу. Осваивая боевые искусства, она втайне зачитывалась военными трактатами и искала причины былых поражений Даньягука в истории. Досконально изучив географию и рельеф родных земель, она заманивала врагов в ловушки и навязывала бой там, где это было выгодно ей. Благодаря этому она побеждала везде, куда бы ни направлялась.

Король осыпал её похвалами за победы, но с каждым разом отсылал на всё более тяжёлые и изнурительные участки поле боя. Да и сама Соин уже не могла просто так оставить арену сражений. Проходя через горнило войны, она осознала, что эта битва ведётся уже далеко не ради неё одной.

— И зачем только Ваше Высочество вызвались добровольно явиться в этот кромешный ад? Даже принцы, спасая шкуры, позорно сбежали, — спросил её однажды Чу Се Гван, её вечно неунывающий и бойкий заместитель.

— Принцы — люди по-настоящему благородных кровей. А я... благородна лишь наполовину.

Она ответила легкомысленно, но в глубине души Соин всегда чувствовала вину перед солдатами за то, что в ней течёт королевская кровь. Пусть она рождена от прислуги низкого положения, но именно отцовская кровь позволила ей занять место военачальника. Соин свято верила, что обязана нести ответственность даже за эту свою половину.

И оттого сейчас на душе у неё было ещё более горько и яростно.

— Принцесса-ним! Бегите! Скорее! — впервые в жизни этот неунывающий аджосси кричал тревожно и отчаянно.

«Что-то пошло не так».

Но когда она это осознала, было уже слишком поздно. Они вычислили маршрут продвижения врага и устроили засаду там, где их меньше всего ждали. Соин рассчитывала застать противника врасплох, применив тактику, которую прежде никогда не использовала.

Однако враг каким-то образом узнал обо всём заранее и окружил их первыми.

«Они знали о каждом нашем шаге. Информация ушла».

Среди них был шпион. Но кто? Соин не могла даже предположить. Да и какой толк теперь выяснять, чьих это рук дело? Погибло слишком много людей, в живых не осталось даже тех, кого можно было бы заподозрить в предательстве.

И теперь пришёл её черёд.

Она стояла на пороге смерти, потерянно глядя в небо, когда перед ней явился этот жнец. Но разве может жнец, приставивший клинок к её горлу, быть настолько прекрасным?

Молодой военачальник обладал безупречной, безукоризненной внешностью. Его большие, продолговатые глаза смотрели открыто и в то же время излучали глубокий ум. Высокая, прямая переносица и чётко очерченная линия челюсти выдавали в нём сильного, волевого мужчину. А его губы, тронутые непринуждённой, уверенной улыбкой, казались освежающе открытыми.

Осознав, что мысленно воспевает красоту человека, пришедшего забрать её жизнь, Соин не смогла сдержать смешка.

Однако этот мужчина в итоге заставил её забыть об улыбке.

— Жертвенный агнец, призванный выиграть время, чтобы король и наследный принц успели бросить свою страну и сбежать.

После этих слов нить самообладания, которую она удерживала из последних сил, окончательно оборвалась.

— Принцесса-ним! Ваше Высочество! Вы пришли в себя?! — донёсся шумный, пронзительный голос из темноты.

Этот голос, который порой изрядно раздражал её в мирные дни, сейчас показался ей самой желанной мелодией на свете.

«Я мертва?»

Неужели она встретила этого парня на том свете?

— Трофей. Прекрасный боевой трофей. — отозвался в памяти другой, чужой голос.

Странно, но эти слова — отношение к ней, принцессе, как к вещи — почему-то не прозвучали подло. Напротив, в них крылось намерение оставить её в живых.

Осознав, что всё ещё дышит, Соин резко распахнула глаза.

— Ваше Высочество!

Вместе со зрением вернулся и слух.

— Принцесса-ним, вы в порядке?!

Звуки, прежде гудевшие в голове, наконец обрели чёткость. Соин, лежавшая под иссиня-чёрным потолком, повернула голову на зов.

Тюремная решётка. Из-за железных прутьев противоположной, такой же захудалой камеры, вцепившись руками в металл, кричал её потрёпанный и грязный заместитель.

— Вы ведь очнулись? Где... вы не ранены?

Преодолевая жуткую скованность в теле, Соин заставила себя сесть.

— Се Гван... ты жив?

— Ну разумеется! Разве этот Чу Се Гван посмеет оставить принцессу-ним и уйти на тот свет в одиночку?

Его громогласное, хвастливое бахвальство лучше любых слов доказывало, что он в полном порядке. Соин, уверенная, что погибли абсолютно все, почувствовала, как с её сердца спал огромный камень при виде живого заместителя.

— Ты так кричал мне «беги», что я подумала, ты решил героически умереть вместо меня.

— Что за обидные слова, нари! Я имел в виду, что если вы отступите первой, я прикрою и побегу следом! Просто Ваше Высочество поймали, ну и меня заодно сцапали.

Тоже мне, нашёл чем гордиться — попались вместе. И всё же Соин всегда крепко полагалась на Се Гвана. Даже в самые тяжёлые времена этот парень умудрялся заставить её улыбнуться. Благодаря ему их походная жизнь была полна весёлых моментов.

— Ты воистину преданный слуга.

— А то как же! Те, кто подох, — не преданные слуги. Настоящий верный подданный должен оставаться живым и быть подле своего господина!

Хах. Он действительно умел читать её сокровенные мысли и находить нужные слова для утешения. Действительно, верный человек.

— Но если отбросить шутки, принцесса-ним, с этого момента вам нужно держать ухо востро.

— М?

— Каким бы писаным красавцем ни был этот вражеский военачальник, как думаете, зачем он бросил принцессу Даньягука в такую жуткую дыру?

Камера и впрямь была скверной. Это подземелье, больше похожее на наспех вырытую землянку, не имело ни единого окошка. С сырой земляной стены, на которой не было даже соломы, веяло могильным холодом, а на ржавых железных прутьях запеклась то ли старая кровь, то ли грязь.

— И зачем же?

— Это значит, что обращаться с вами как с принцессой никто не собирается. Вы ведь сами прекрасно знаете, какая участь ждёт пленённого на поле боя вражеского командира.

— Боевой... трофей?

— Постойте, что за вздор вы городите? Вы ещё не до конца очнулись после обморока?

— Тогда... что?

— Вы — опытный воин, к тому же член королевской семьи. Подумайте, сколькими военными тайнами вы владеете? Они сохранили вам жизнь только ради того, чтобы выбить из вас эти сведения. Нас совершенно точно ждут изощрённые, леденящие кровь пытки. Так что соберите волю в кулак, нари!

— И что мне делать, когда я соберу волю в кулак?

— Как что? Расскажите им всё! Самое милое дело — выложить всё начистоту ещё до того, как они притащат свои пыточные инструменты. Это лучший выход!

— Ну ты и...

— ...преданный слуга, да-да! Стойкость тут не поможет, нари. Разве можно вытерпеть их истязания? Всё равно в конце концов придётся всё рассказать, так зачем мучить тело? Похороните гордость поглубже и лучше сами предложите им сделку. Пусть переманят нас на свою сторону!

— Разве не они должны первыми предложить мне сделку по всем правилам?

— Судя по тому, что они заперли Ваше Высочество в этом крысятнике, красивых жестов и уговоров мы не дождёмся. Так что мы просто поменяем порядок действий.

Ей уже объявили, что забирают в качестве трофея, а её родная страна фактически перестала существовать. Какую ценность теперь могут иметь её секреты? Похоже, Се Гван ещё ничего не знал об истинном положении дел.

— Се Гван-а.

— Послушайте меня, нари! Главное — сохранить жизнь, а там уже будет видно, что делать дальше.

— Неужели они посмеют сотворить со мной нечто непотребное? Я всё ещё принцесса.

— И что с того? Думаете, от вашего титула головы вражеских солдат, которые вы лично срубили, прирастут обратно? Или воскреснут тысячи воинов Мусонгука, погибших по вашей вине? У этих людей к вам кровная, лютая обида!

А ведь если вдуматься, его слова не были лишены логики. Тот военачальник сказал, что заберёт её как прекрасный трофей, но он не обещал, что этот трофей останется целым и невредимым. Возможно, этот нари планирует преподнести своему императору принцессу, чья гордость и тело будут полностью сломлены. Жители Мусонгука и так питали лютую ненависть к Даньягуку, а она мало того что принадлежала к правящей династии, так ещё и несколько раз наносила их армии сокрушительные поражения. Разве сломленная женщина-воин не станет идеальным подношением, чтобы усладить взгляд их правителя?

— Они изначально не собирались играть в благородство, а значит, Ваше Высочество должны сами подкинуть им какую-нибудь наживку!

— Се Гван-а. Есть кое-что, чего ты не знаешь.

— Ну, я вообще дурак, знаю куда меньше, чем не знаю. Но сейчас вам правда стоит прислушаться ко мне, нари!

— Дело не в этом. Они не станут меня пытать или переманивать.

— Вот поэтому мы и должны подбросить им приманку, от которой они не смогут отказаться! Ну, например... тайную тропу к имперской столице, карту внутреннего дворца или что-то в этом роде. А если совсем прижмёт — пустите в ход женские чары!

Соин только открыла рот, собираясь объяснить, почему всё это бессмысленно, как вдруг из полумрака раздался чужой голос:

— Хм, а мне вот очень любопытно взглянуть на эти женские чары.

Шорох.

Оба пленника одновременно повернулись на звук. Соин мгновенно узнала этого молодого военачальника. Его лицо, ослепительно красивое даже в полумраке подземелья, было из тех, что врезаются в память с первого взгляда.

Он уже снял свои тяжёлые боевые доспехи и теперь стоял в одном лишь лёгком военном одеянии мубок, выглядя ещё более непринуждённо и уверенно, чем на поле боя.

— Н-наша принцесса-ним знает невероятно много! И гордости у неё нет ни капли, она ответит на любой ваш вопрос, нари! И как сами изволите видеть, внешность у неё выдающаяся, так что если вы попадётесь в её сети, никто вас не осудит! Умоляю, нари, только сохраните жизнь нашей принцессе!

На мгновение Соин стало невыносимо стыдно за своего подчинённого.

— У вас весьма занятный и смышлёный слуга, — заметил гость.

— Он не обделён умом, просто ещё не слышал последних новостей. Прошу, отнеситесь к нему с пониманием.

— Ах, тех самых новостей? Вот оно что. Значит, он действительно ещё ни о чём не знает.

— Да. Я сама всё ему расскажу, поэтому прошу вас, не произносите сейчас ни слова.

Ей меньше всего хотелось, чтобы позор её семьи и гниль королевского рода Даньягука были озвучены её подчинённому из уст вражеского генерала.

— П-погодите, о каких таких новостях речь?

— Поговорим об этом позже, — Соин оборвала любопытство Се Гвана и прямо посмотрела на военачальника. — Скажите лучше, нари, у вас ко мне какое-то дело, раз вы пришли сюда?

— Пожалуй, что так.

— В таком случае я бы предпочла продолжить наш разговор в более подходящем месте.

Услышав это предложение, Виён с явным интересом приподнял бровь:

— Неужели те самые женские чары уже пошли в ход?

— Если вам так угоднее думать... Но не могли бы вы для начала угостить меня чашкой чая? У меня изрядно пересохло в горле.

Что бы её ни ждало впереди, Соин хотела как можно скорее покинуть эту зловонную клетку. По крайней мере, если с ней собирались сотворить что-то ужасное, это не должно происходить на глазах у её верного человека.

Примечания к переводу:

• Военное одеяние (мубок): Повседневная или тренировочная одежда военных чинов и военачальников в древней Корее. Она была гораздо легче доспехов, не сковывала движений и шилась из плотной качественной ткани, подчёркивая статус владельца вне поля боя.
• Нари (나리): Почтительное обращение к высокопоставленному лицу или благородному воину. Се Гван уважительно называет так вражеского генерала, пытаясь смягчить его и вымолить пощаду для своей госпожи.