Онлайн чтение книги Полуночный скандал Midnight Scandal
1 - 6

— Что именно?

— Вы же вчера ходили выпивать с директором.

— А-а.

— Вы на удивление бодрячком. Журналисты, которые вчера там были, все ходят мрачнее тучи.

Оно и неудивительно, ведь попойки с руководством отдела новостей всегда были чрезмерными. Там собирались люди, для которых «алкоголь зовет алкоголь», поэтому с первой же рюмки они начинали не с соджу, а с полных кружек пива, выпивая их залпом.

Для этих людей, давно закаленных в этой сфере, такое количество алкоголя было словно капля в море, которая даже до печени не доходила. И им было абсолютно наплевать, как будут мучиться от похмелья на следующий день их подчиненные.

Конечно, после первого тоста каждый пил столько, сколько мог, но разве в корпоративной культуре можно не оглядываться на начальство?

Особенно в такой организации, как отдел новостей, где строгая иерархия между старшими и младшими коллегами просто не позволяла легко сказать «нет».

Тем не менее, когда У Хён набрался опыта и авторитета, он стал посещать эти попойки только ради того, чтобы просто поприсутствовать.

— Кстати...

Ха Гён Хун огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, понизил голос.

— Говорят, вчера там был и начальник отдела Ян?

Он был там. Более того, он сидел прямо напротив У Хёна.

Когда У Хён с бесстрастным лицом кивнул, лицо Ха Гён Хуна резко исказилось.

— Ничего не случилось?

У него были все основания беспокоиться за У Хёна.

Начальник отдела Ян Тхэ Сик был выпускником того же университета и старшим товарищем У Хёна. Во время реорганизации его перевели на руководящую должность. Поскольку ему было за сорок, они не пересекались в университете, но в бытность репортерами в отделе социальных новостей постоянно конфликтовали по любому поводу.

— Он вел себя так, будто специально выбрал этот день.

Прошлой ночью из-за начальника отдела Яна, который до краев наполнял его стакан каждый раз, когда тот пустел, У Хён значительно превысил свою обычную норму алкоголя.

Он прекрасно знал по собственному опыту, что Ян Тхэ Сик его недолюбливает. Однако ему было совершенно неинтересно, почему.

Во-первых, даже если причин для ненависти были десятки, он не хотел тратить свое время и усилия на такого человека. Во-вторых, такой придурок не изменился бы, сколько бы усилий к этому ни прилагали.

Поэтому лучшим решением было игнорировать его. Да и связываться с ним было лень. Вчера, когда У Хён продолжал его игнорировать, Ян Тхэ Сику это не понравилось, и он, видимо, решив отыграться, прицепился к младшему репортеру, сидевшему рядом с ним.

У Хёну пришлось вступить в эту детскую перепалку, чтобы выручить оказавшегося в безвыходном положении младшего коллегу, но на этом всё и закончилось.

— Правда, не понимаю, что не так с начальником Яном. Как только он видит вас, сонбэ, у него глаза на лоб лезут от желания к чему-нибудь придраться. Я сегодня на совещании весь извелся.

— Не обращай внимания. Я сам с этим разберусь.

У Хён собирался и дальше игнорировать его, как делал это раньше. Если только тот не начнет задевать его напрямую.

Какие бы связи ни были у Ян Тхэ Сика, каким бы прочным ни был его «блат», для У Хёна это не имело никакого значения.

Ведь если лает соседская собака, какой смысл ей отвечать? Она всё равно ничего не поймет, только время зря потратишь. Мудрость гласит: не корми тролля.

— Вы сразу домой поедете? Я смотрю, вы даже похмелье не сняли.

С самого утра его дергали туда-сюда, поэтому он перебивался только кофе, и теперь желудок неприятно ныл.

— Пойдемте со мной поедим, а потом по домам. Я угощаю.

— А как же жена?

— Она в больнице. Скоро срок рожать. Идемте.

***

В узком переулке недалеко от телестанции находилась забегаловка со старой, мигающей вывеской. Это было скрытое от посторонних глаз заведение, чья атмосфера отражала равнодушие хозяина: вывеска то гасла, то загоралась сама по себе, словно это был такой стиль.

Эта суповая, которая пустила здесь корни еще до того, как было построено здание HJBC, выглядела старой и обшарпанной, но вкус её блюд был непревзойденным.

На стол подали суп из свиных костей, приготовленный руками мастера, в сопровождении хорошо выдержанного кимчи из редьки и зеленого перца.

У Хён, у которого на следующий день после выпивки обычно не было аппетита, здесь съедал миску супа в мгновение ока.

Из глиняного горшка, в котором кипел суп с возвышающейся горой свиных костей, поднимался густой белый пар.

— Мне нравится, что вкус здесь не меняется. Я переживал, когда бабушка-хозяйка сказала, что передает дело сыну.

Сказал Ха Гён Хун, отделяя палочками мясо от костей.

— Когда у Су Джин был сильный токсикоз, её рвало даже от воды. Но этот суп она ела с удовольствием. Помню, как я прибежал сюда с контейнерами «Lock&Lock», вцепился в штанину хозяина и умолял продать мне суп навынос. Кричал, что иначе моя жена и ребенок умрут с голоду.

Вспоминая те времена, Ха Гён Хун положил в рот большой кусок мяса и усмехнулся.

— Был день, когда мы с Су Джин сильно вымотались, бегая по репортажам. Мы дня три нормально не ели и не спали. Пришли сюда грязные, растрепанные, вцепились в эти кости и жадно обгладывали их. Я тогда подумал: «Какое такое великое дело я собирался сделать, раз решил стать репортером... Неужели ради этого я с таким трудом сдавал экзамены?».

Су Джин была женой Ха Гён Хуна и бывшим репортером. Они с Ха Гён Хуном вместе устроились в HJBC и оба были младшими коллегами У Хёна.

— Но в тот день, пока мы ели, выглядя как попрошайки... Су Джин вдруг показалась мне такой красивой.

— …….

— Волосы не мыты три дня, все слиплись, лицо осунулось... Это было так смешно, но я не мог смеяться, у меня просто колотилось сердце.

Он макнул зеленый перец в соевую пасту и с хрустом откусил.

— Су Джин, в одной руке держащая недоеденный перец, а в другой — огромную кость размером с её лицо, показалась мне похожей на Статую Свободы.

— Может, вы просто переутомились и у вас помутился рассудок?

Когда У Хён с недоверием усмехнулся, Ха Гён Хун ответил:

— Говорят же, любовь расцветает даже на войне.

Он рассказывал, как с каждой обглоданной костью, падающей в металлическое ведерко, его грудь всё больше переполнялась чувствами, а сердце билось всё чаще.

— Су Джин до сих пор припоминает мне это. Спрашивает: «Кто вообще признается в любви в суповой?».

— Вы умудрились даже пожениться.

— Эй, предложение я сделал как положено.

У Хён слегка покачал головой и положил рис в бульон. Он смешал белый рис с красным бульоном, зачерпнул полную ложку, отправил в рот и стал молча жевать.

— Сонбэ, а у вас никого нет?

Когда У Хён вопросительно поднял брови, всем своим видом показывая: «К чему ты клонишь?», Ха Гён Хун осторожно добавил:

— Я имею в виду, вы ни с кем не встречаетесь?

— А почему тебя это интересует?

— Когда я женился, то понял, что значит «вдвоем лучше, чем одному». А теперь, когда у нас скоро появится ребенок... как бы это сказать... появилось сильное чувство ответственности за свою жизнь, твердая воля. В общем, сонбэ, вы не думаете о браке?

Ответ У Хёна на этот вопрос с длинной предысторией был предельно краток:

— Нет.

— Но почему? Будь я на вашем месте, я бы уже раз десять женился!

— Каким бы помешанным на женщинах ни был мужик, жениться двенадцать раз — это перебор...

— Я хотел сказать, что с вашей внешностью, с вашими способностями к вам должна стоять очередь из женщин! Неужели вам ничего не хочется?

У Хён, которому было лень отвечать на этот вопрос, снова опустил взгляд в тарелку с супом.

— А какой у вас идеал, сонбэ?

— Да нет у меня...

Он хотел сказать: «Идеал? Да нет у меня никакого идеала», но в этот момент в его голове вспыхнул образ одной девушки.

Её волосы, в которых отражались лучи заходящего солнца, развевались на ветру и блестели, как золотые нити. Он тогда подумал, что ей очень идет короткая стрижка. А на фоне белой, чистой кожи её красные губы, верхняя из которых была чуть пухлее нижней, выглядели особенно ярко.

«Будем считать, что мы квиты».

Её слова, произнесенные девушкой с овальным лицом и ясными, круглыми, как у кролика, глазами, прозвучали весьма неожиданно.

«Ваши слова о том, что вам неприятно, не давали мне покоя. Я и сама подумала, что мне было бы обидно».

В отличие от тех, кто без всяких угрызений совести распускает слухи о других, эта девушка, казалось, искренне сожалела о своем поступке.

«Вы очень забавный человек. Чи Ён Су».

Надо же, на вопрос об идеальной женщине ему вспомнилась та, что танцевала на крыше стиль пьяного мастера. От нелепости ситуации он невольно усмехнулся.

— ...Забавная женщина.

— Забавная женщина — ваш идеал?

«А какой смысл держать всё в себе? Только стресс копить».

У Хён, медленно потирая подбородок, продолжил отвечать на абсурдный вопрос:

— И было бы еще лучше, если бы, несмотря на невинную внешность, она умела постоять за себя и сказать всё, что нужно.

У Хён поднес стакан с водой к губам и снова улыбнулся.

Услышав этот загадочный ответ, Ха Гён Хун склонил голову набок. Он и так был человеком, которого трудно понять, а теперь, когда он говорил это с улыбкой, было совершенно неясно — шутит он или говорит всерьез.

— А если бы такая девушка нашлась, вы бы захотели с ней встретиться... Ой, сонбэ, подождите минуточку.

Ха Гён Хун извинился и ответил на звонок.

— А?? Что??? Сейчас???

Ха Гён Хун вскочил со стула, его глаза округлились, а голос резко сорвался на крик.

— Д-да. Да. Понял. Я... я сейчас приеду.

Стул с грохотом упал назад, а подставка для ложек и палочек, стоявшая на столе, полетела на пол. Из-за этой внезапной суеты У Хён тоже встал и положил руку ему на плечо.

— Что случилось?

— Су Джин... кажется, ребенок вот-вот родится.

Он пробормотал это так, словно находился в другом мире. А потом, словно не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, его лицо исказилось, и он рассмеялся сквозь слезы.

— Кажется, я сегодня стану папой!

— Поздравляю.

Когда пришедший в себя Ха Гён Хун посмотрел на устроенный им беспорядок на полу и замялся, У Хён подтолкнул его в спину, сказав, что всё в порядке.

— Я здесь всё улажу, а ты скорее поезжай.

— Простите, я побегу. В следующий раз я обязательно вас угощу как следует.

Как только У Хён кивнул в знак согласия, Ха Гён Хун развернулся и бросился бежать.

Надо же, как радуется. У Хён, глядя на раздвижную дверь, за которой скрылся Ха Гён Хун, усмехнулся и присел на корточки.

Он собирал разбросанные по полу столовые приборы один за другим, когда через мгновение услышал плачущий голос, зовущий его.

— Сонбэ...

Ха Гён Хун, не успевший отойти от заведения и на минуту, стоял с растерянным лицом, не зная, что делать.

— Почему ты вернулся?

— Я совсем забыл, что у меня осталось еще одно дело.

— Какое еще дело в такое время?

— Сонбэ. Мне правда очень жаль, но... Я обязательно верну вам должок любым способом, так что, пожалуйста, вы не могли бы выступить вместо меня в качестве гостя на радио?