Онлайн чтение книги Полуночный скандал Midnight Scandal
1 - 4

Стояла весна. Цветы танцевали, ветер пел, а птицы парили высоко в небе.

Весна — время, когда серые заборы облачаются в разноцветные наряды, а замерзшие за зиму пейзажи пробуждаются буйной зеленью.

Парк Йоыйдо, где вовсю цвела сакура, был переполнен людьми, вышедшими полюбоваться цветами. Наряды прохожих, еще недавно кутавшихся в толстые зимние пальто и пуховики, заметно полегчали.

Ведущая прогноза погоды в платье, похожем на желтый цветок форзиции, с радостью сообщила о раннем приходе весны, но больше всего весна ощущалась в том тепле, что удивительным образом смешивалось с еще оставшейся прохладой.

И в этом тепле растворялся трепет. Возможно, потому, что это время года, когда завязываются новые знакомства.

— Хорошо-то как... Ветерок свежий, а на душе волнительно.

Ён Су, облокотившись на перила на крыше и глядя в небо, тихонько застонала: «Ох». В наушниках без остановки играли песни о весне.

— Как бы передать эти чувства слушателям?

Они с Сон Гён сидели за столом, сдвинув головы, и напряженно думали, но на ум приходили лишь банальные идеи. В надежде, что если она увидит всё своими глазами, будет по-другому, она уже несколько десятков минут торчала на крыше.

Если нельзя сказать, что тебе волнительно, потому что это волнительно, то как это выразить?! Ведь говорят же, что весной хочется любить!

Прямо как юная Чанг Кым, которая просто сказала: «На вкус как хурма, потому что это хурма». Что тут поделаешь, если весной на душе щекотно и игриво? Но ощущения «Вот оно!» всё равно не хватало.

В мире, где полно провокационных и захватывающих зрелищ, радио превратилось в некий реликт аналоговой эпохи.

Но эмоции, которые дарят визуальные и слуховые образы, совершенно разные.

Ён Су любила радио за то, что оно с помощью приятных голосов и музыки способно живо рисовать в воображении воспоминания, которые, стоит закрыть глаза, рассеиваются, как дымка.

— А-а... Неужели ничего нет...

Ладно, давай подумаем с самого начала. Что первым приходит на ум при слове «весна»?

В наушниках заиграл «Весенний вальс».

Кстати, почему весной именно вальс? И как его вообще танцевать?

Ён Су, которая умела танцевать только «туристический» танец в автобусе, вспомнила сцену, которую видела по телевизору.

— Вроде вот так...?

Она подняла руки до уровня груди, словно обнимая большого плюшевого медведя, высокомерно вздернула подбородок и плавно, естественно последовала за ритмом.

Та-дам, та-ра-дам, та-ра-дам, та-ра-дам. Шаг за шагом, в такт классической музыке, льющейся в уши. Бум-раз-два. Бум-раз-два. Бум-раз-два.

Когда она закрыла глаза и отдалась музыке, ей показалось, что в голове что-то проясняется. Охваченная экстазом, она двигалась туда-сюда, а затем скользящим движением сделала поворот...

Всё было бы хорошо, и она бы красиво покружилась, если бы не врезалась с глухим стуком во внезапно выросшую стену.

— Ой!

Если бы не чья-то сильная рука, подхватившая её падающее из-за запнувшихся ног тело, она бы точно разбила затылок о бетон.

Ён Су, чья спина неожиданно выгнулась дугой, завершая роскошный финал вальса, лишь хлопала глазами, и в её больших зрачках отразилось чье-то лицо.

— Ох...!

Как только Ён Су встретилась взглядом с Чха У Хёном, она приоткрыла рот и застыла на месте.

На телестанциях работает много сумасшедших людей. И причины их сумасшествия вполне очевидны.

Чтобы завоевать расположение зрителей, нужно и старое вспоминать, и за трендами гнаться, да еще и что-то новое придумывать — как тут не сойти с ума?

И среди всех этих сумасшедших людей её странные танцы в одиночестве на крыше — это так, мелочи.

Мужчина с серьезным лицом, придерживающий Ён Су одной рукой, пристально посмотрел на неё сверху вниз и заговорил:

— То, что было только что...

В таких случаях в девяти из десяти звучит романтическая музыка, и герои влюбляются друг в друга.

— Это стиль пьяного мастера?

Однако такие клише возможны только в дорамах.

— ...Вообще-то это вальс.

У Хён так же легко поставил её на ноги, как и подхватил при падении. Лицо Ён Су стало красным, как морковка.

— Так это был вальс...

Он тихо пробормотал это с видом человека, достигшего просветления. Можно было подумать, что он насмехается над её ужасными танцевальными навыками, но даже если и так, ответить ей было нечего.

— Я думала над текстом для сегодняшнего эфира, и так как в голову ничего путного не приходило, решила просто попробовать станцевать. Чтобы понять, почему именно «Весенний вальс».

Она добавила эти объяснения, подумав, что невольно выставила себя в нелепом свете, но то, что он просто молча смотрел на неё, только усилило смущение. У него было такое выражение лица, словно он спрашивал: «А кто-то просил объяснять?».

— У вас был такой вид, будто вы смотрите на сумасшедшую, поэтому я решила объяснить.

— Говорят, я неплохо умею контролировать выражение лица, но, видимо, всё же было заметно.

— Что?

— Честно говоря, глядя на вас, я подумал: «Что за сумасшедшая тут скачет?».

Одно дело, когда она сама говорит, что он смотрит на неё как на сумасшедшую, но назвать её сумасшедшей прямо в лицо — это уже перебор. Она прекрасно понимала, что он использовал пословицу для примера. Но поскольку он произносил слова с такой четкой дикцией и расстановкой акцентов, это прозвучало как откровенное оскорбление, в которое вложили все эмоции.

— Конечно, я не имею в виду, что вы сумасшедшая.

Это режущее слух слово снова с силой ударило по ушам.

У Хён, долго смотревший на её ошарашенное лицо, в конце концов отвернулся и прыснул со смеху. Он прикрыл рот рукой и тихо смеялся, подрагивая плечами.

— Обязательно было добивать меня дважды? И если уж хотите смеяться, то смейтесь нормально. Надо же, вальс с пьяным стилем перепутать. Я не думала, что танцую настолько плохо...

— Ах, простите, если я нечаянно задел ваши чувства.

В его вежливом тоне всё еще слышался смех, который он не мог скрыть.

— Да ладно. Будем считать, что мы квиты.

— Квиты?

— За тот раз у лифта. Когда я болтала о вас, ведущий Чха, совсем вас не зная. Ваши слова о том, что вам неприятно, не давали мне покоя. Я и сама подумала, что мне было бы обидно.

У Хён слегка склонил голову набок. Его темные глаза внимательно изучали лицо девушки, стоящей спиной к закатному солнцу.

Маленькое личико, короткая стрижка. Широко распахнутые глаза казались невинными, но верхняя губа, которая была чуть пухлее нижней, выглядела странно соблазнительной и привлекала внимание.

— Почему вы опять так смотрите?

— Подумал, вы всегда такая, что думаете, то и говорите?

— А какой смысл держать всё в себе? Только стресс копить. В общем, хоть и с опозданием, но я еще раз хочу извиниться. Мне правда жаль за тот случай.

— Мне тоже. Кажется, я тогда отреагировал слишком резко.

— Кстати, а почему вы перешли на «ты»?

— И правда. Наверное, из-за того, что внезапно почувствовал внутреннюю близость.

Он видел эту девушку всего дважды. Но эти два раза создали совершенно разные образы. Хотя она была не из тех, кого стоило бы запоминать.

— Вы очень забавный человек. Чи Ён Су.

Уголки губ У Хёна асимметрично поползли вверх, и на правой щеке появилась глубокая ямочка.

Как раз в этот момент подул ветер, проникая между ними. В это короткое мгновение его ухоженные волосы растрепались, а в глазах на секунду мелькнул дикий блеск, скрытый за маской благородного джентльмена, и тут же исчез.

Карие глаза Ён Су, встретившиеся с ним взглядом, заметно дрогнули. Короткие пряди волос пощекотали уши, а в груди защемило.

— Я, пожалуй, пойду, у меня скоро запись. А вы, ведущий Чха, ну, продолжайте свои дела.

Ён Су словно в бегстве покинула крышу, спустилась по запасной лестнице на десятый этаж, зашла в монтажную своей команды и захлопнула дверь. Сбитое дыхание было не такой большой проблемой, как пылающее лицо.

Даже не жарко ведь... Ён Су стала обмахивать лицо руками, словно веером.

— Кстати, не думала, что он даже мое имя запомнит, неожиданно.

Стояла весна — время новых знакомств.

***

В безымянном лесу, куда не ступала нога человека, стоял маленький домик, похожий на хижину.

Покинутая хозяином хижина была окружена высокими, как жерди, лиственными деревьями, так что даже в полдень здесь царил полумрак.

Трава, которую вовремя не скосили, выросла по колено, и было совершенно непонятно, где здесь тропинка.

— М-м.

Мужчина, открыв дверь хижины, напевал себе под нос. Несмотря на монотонный мотив, мелодия звучала довольно весело.

Он снял походный рюкзак и бросил его на стол, и тут же в воздух поднялось густое облако осевшей пыли.

Мужчина достал из рюкзака кассетный плеер. Это был старый кассетный плеер, покрытый грязью и заляпанный отпечатками пальцев, словно им пользовались очень долго.

— Пошел на блошиный рынок Тонмё, он мне приглянулся, вот и купил за сорок тысяч вон. Сказали, работает, но не знаю, как там с качеством звука.

Мужчина, ласково разговаривающий с кем-то, не обращая внимания на отсутствие ответа, снова стал напевать себе под нос.

Он расстегнул передний карман рюкзака и достал оттуда кассету. [202x. 03. 24] Он нежно провел кончиками пальцев по дате, написанной красным маркером, открыл плеер и вставил кассету.

— Здесь не ловит сотовая связь и нет интернета, так что в прямом эфире послушать не получится, а я так хотел, чтобы ты это услышала. Поэтому принес запись.

Щелчок. После нажатия кнопки послышался звук прокручиваемой пленки, а затем из динамика плеера полилась спокойная музыка. Качество звука было грубоватым, характерным для аналоговых устройств, но слушать ничего не мешало.

— Как только увидел тебя, сразу вспомнил это стихотворение. Надеюсь, тебе понравится. Это подарок.

— «Жалче женщины одинокой и тоскующей лишь женщина несчастная. Жалче женщины несчастной и обездоленной... Жалче женщины мертвой и бездыханной лишь женщина забытая».

Мужчина, расслабленно откинув голову назад, закрыл глаза и наслаждался голосом, читающим стихи.

Снова заиграла музыка, и мужчина медленно открыл глаза. В них поблескивал яркий свет, заметный даже в темноте.

— Забытая женщина еще более жалкая, чем мертвая. Я ни за что не позволю тебе стать такой.

Мужчина, наслаждаясь переполняющим его восторгом, повернул голову и посмотрел на одну из стен.

В центре стены, украшенной тысячами белых ландышей, криво висела бледная от страха женщина в ярко-красном платье без рукавов.