Онлайн чтение книги Легенда о Павшем Тёмном Герое The Legend of the Black Fallen Hero
2 - 1 Пролог: Сион Астал

Кажется, он видит саму смерть. Смерть абсолютную, неминуемую — иссиня-чёрное отчаяние, в котором нет и тени надежды на спасение. Сия погибель подобна косе мрачного жнеца. Всякий, кому доводится узреть сей несущий кончину клинок, срывается на истошный крик, замирает в оцепенении, молит о пощаде и жаждет прожить ещё хоть мгновение, но в конечном итоге — смиряется. Оттого что осознаёт: бегство тщетно. Как бы ты ни стремился ускользнуть, смерть неотступно следует по пятам, и любые усилия обращаются в прах. Следовательно, представ перед лицом истинно неизбежного конца, каждый сначала рыдает и вопит, а после — опускает руки.

Однако...

— ... — взирая на столь могущественную смерть, юноша продолжает улыбаться.

Юноша, Клау Кром, пристально наблюдает за кошмаром, воцарившемся в огромном, наглухо запертом зале. Здесь собраны дети примерно того же возраста, что и сам Клау. И этих детей одного за другим терзает и лишает жизни чудовище — объятая пламенем птица.

Лицо одного из мальчишек искажается в гримасе ужаса, пытается исторгнуть крик, но голос его не звучит: огненная тварь влетает несчастному прямо в рот. Тело ребёнка взрывается, бесследно исчезая в яркой вспышке, а птица вновь вырывается наружу, устремляясь к следующей жертве. К следующей. И ещё к одной.

Сия картина воистину напоминает преисподнюю. В пространстве, откуда нет выхода, огненный феникс беснуется с невероятной, запредельной скоростью. Полагаясь лишь на свои текущие силы и быстроту мысли, Клау не находит ни единого способа переломить ход событий. И всё же...

— Ну что, не пора ли нам потихоньку сматываться от монстра? — буднично произносит паренёк, стоящий подле Клау.

Услышав это, Клау поворачивает голову.

Рядом с ним действительно стоит сверстник. Его волосы лишены пигмента и отливают белизной, а на лице, вопреки окружающему аду, застыло невозмутимое и кроткое выражение. Сей юноша, представившийся Люком Стаккато, утверждает, будто обладает планом по выходу из данной катастрофической ситуации. Именно поэтому и обратился к Клау, сочтя его самым способным бойцом в этом зале.

— ...

Он переводит взгляд на Клау. Тот, в свою очередь, смотрит на собеседника и лишь бросает:

— И-и?

После чего вновь переключает внимание на огненную птицу, оценивая положение. Тварь продолжает свою кровавую жатву. Число детей в зале заметно поредело, и вскоре пламенный взор монстра наверняка падет на них. Времени почти не осталось.

— Выкладывай уже свой план, живо. — цедит Клау.

— Да, собственно, планом это назвать трудно, ничего такого грандиозного... — Люк кивает в ответ. — Э-э... — внезапно замолкает, а затем с легким замешательством во взгляде вопрошает:

— Кстати говоря, ведь так и не узнал твоего имени. Как мне подобает к тебе обращаться?

— Ха-а? — от столь нелепого вопроса Клау невольно хмурится.

— Нет, ну правда, я ведь представился, а вы молчите, это как-то невежливо... — Люк с прежней безмятежностью продолжает.

— Да какая, к чёрту, разница-а-а! — взрывается Клау. — Ты идиот? Сейчас не время нести всякую чушь... — в этот самый миг огненная птица поворачивается в их сторону. Точнее, её внимание приковывает Люк. Клау раздражённо цокает языком. — Да чтоб тебя! Пока ты тут разглагольствовал, эта тварь нас заметила! — кричит, негодуя...

— Что-что? Очевидно же, что среагировала на твой вопль. — ... однако юнец лишь недовольно изламывает бровь.

— То есть ты на меня всё свалить решил?

— Лишь констатирую факт.

— Дерьмовый твой факт.

— А знаешь, мне даже нравится твоя манера речи. В ней чувствуется некая освежающая скудость ума.

— Ты нарываешься?

— А-ха-ха. Кто знает? Впрочем, сейчас действительно становится жарковато. — договорив, Люк тоже сосредотачивается на птице.

Чудовище, расправившись с очередным ребёнком, собирается атаковать их. Его движения неестественно быстры. Даже Клау едва ли сможет вовремя уклониться. И тут Клау посещает мысль. Он искоса поглядывает на стоящего рядом заносчивого мальчишку.

«Интересно, сумеет ли этот тип увернуться от атаки?» — стоило сему вопросу промелькнуть в голове...

— Вообще не сумею. — ... как Люк, словно прочитав мысли, отвечает..

— А-ан? Я же ничего не говорил.

— Но ты ведь подумал об этом, верно? «А не станет ли этот парень обузой? Не зря ли я с ним связался? Стоит ли вообще его спасать?» — наверняка такие мысли тебя посетили. — Клау хранит молчание, ибо собеседник улыбка. В этом инфернальном месте он улыбается почти радостно. — Не беспокойся. Позже поймёшь, что объединиться со мной было лучшим решением, а пока — защищай меня. Делай это изо всех сил, не жалея жизни. И тогда обещаю, что найду выход из сей передряги. — слова звучат столь самоуверенно, что тревога Клау лишь нарастает.

Связываться с этим подозрительным, похожим на мошенника паясничающим мальчишкой и бросаться в бой, где можно запросто расстаться с жизнью... Какая нелепость. Впрочем, всё происходящее здесь — сплошной абсурд. В замкнутом пространстве беснуется сама смерть, а согнанные сюда силой дети мечутся в панике и рыдают. Некоторые и вовсе уже сдались: они просто сидят на полу с отсутствующими лицами. Такова типичная реакция человека перед лицом гибели. И в сей обстановке Скатто, который по физическим данным явно уступает остальным и кажется наиболее близким кандидатом на тот свет, заявляет с полнейшим спокойствием:

— Защитишь меня — и я всё улажу.

— Эх, проклятье, ну и вляпался же я, связавшись с хвастуном. — Клау лишь усмехается. Он смеётся, хотя через пару секунд может быть уже мёртв.

Ему действительно весело.

Пред лицом абсолютной смерти Клау впервые по-настоящему ощущает вкус жизни. И от этого ему становится немного не по себе. Возможно, причина кроется в том, что никогда не понимал смысла своего существования, а может, виной тому бесконечные дни, наполненные лишь побоями матери. В этой отчаянной ситуации, когда смерть дышит в затылок и нужно во что бы то ни стало выжить, он чувствует странное удовлетворение. К тому же, обстоятельства максимально невыгодные: ему нужно не просто спастись самому, но и оберегать этого хвастливого балласта.

«Разве может быть что-то забавнее?»

— Ну что ж, погнали. — говорит Клау.

— Но прежде назови своё имя. — Люк кивает, но тут же добавляет.

— Опять ты за своё? — Клау морщится от досады. — Какая разница? —

— Огромная разница. Будет крайне неудобно обращаться друг к другу, не зная имен. Впрочем, если так не хочешь представляться, я придумаю тебе прозвище сам. — Клау небрежно машет рукой — делай, мол, что хочешь. Люк на мгновение задумывается. — Хм-м. Посмотрим. Что бы выбрать... О! У тебя рыжие волосы, так что буду звать тебя Рыжиком...

— С какого перепугу?!

— Ну-ну, Рыжик, не кипятись...

— Беси-и-и-ишь! Ты ведь специально это делаешь, да? — видя, что Люк вот-вот выдаст очередную колкость, Клау сдаётся. — Ладно, ладно! Клау я! Клау Кром! Теперь доволен?!

— Да, вполне. — тот удовлетворённо улыбается. — Теперь запомню имя героя, который спас меня ценой своей жизни.

— Так я всё-таки умру?! — взрывается Клау.

— Кто знает? — Люк снова смеётся. — Сие зависит исключительно от твоего усердия. — в этот миг огненная птица срывается с места и летит прямо на них.

— Так... — подытоживает Люк. — ... давай-ка бодро приступай к моему спасению! — Да ты невыноси-и-и-и-им! — вопит Клау, хватая «напарника» за руку.

Тот движется непозволительно медленно, явно не в силах уклониться сам. Клау резко дергает его на себя. В то же мгновение огненная птица проносится в считанных миллиметрах от лица Люка. Замедли Клау реакцию хоть на долю секунды — и всё было бы кончено. Однако Люк лишь беззаботно ухмыляется:

— О-о, и впрямь увернулся в послений момент. Моё чутье меня не подвело, выбрал правильного напарника.

Пока разглагольствует, птица уже разворачивается для нового захода — снова метит в Люка. Но тот на неё больше не смотрит. Его взгляд блуждает где-то в стороне, затем устремляется к потолку и, наконец, впивается в пол. Складывается впечатление, будто он что-то ищет.

— Ты куда пялишься? — спрашивает Клау.

— В одно хорошее место. — Люк отвечает, не оборачиваясь.

— И где оно?

— Хорошее место — оно на то и хорошее, что находится там, где надо.

— Хм. И если ты его найдёшь, нам это как-то поможет?

— Это уж ты сам увидишь, сюрприз бу... — договорить он не успевает: Клау отвешивает ему пинок. — Гхя! — вскрикивает Люк, отлетая вправо.

Тут же птица проносится там, где он только что стоял. Потеряв цель, она переключается на другого ребёнка неподалеку и устремляется к нему. Ещё одна смерть. За ней — следующая.

— Хватит возиться! — Клау кривится, глядя на это. — Найди уже способ покончить с этим! Эти двое только что погибли вместо тебя!

Он бежит, прикрывая Люка, который совершенно игнорирует монстра. Беловолосый парень лихорадочно осматривается, пытаясь что-то обнаружить. Клау не понимает, что именно он ищет, но Люк явно видит некую цель. Тем временем дети продолжают гибнуть один за другим. Когда никого не останется, ускользать от атак станет невозможно. Исход должен решиться до того, как зал опустеет. Он окидывает помещение взглядом, подсчитывая выживших.

— ...

От увиденного хочется схватиться за голову — из сотни с лишним детей осталось от силы человек двадцать. И это число стремительно сокращается.

«Времени нет, совсем нет.»

— Эй, Люк! Сколько ещё тебе нужно? — кричит Клау на бегу.

— Ещё чуток. — отзывается тот, не глядя на товарища.

— Сколько это — «чуток»?! Долго не продержусь!

Клау хватает Люка за шкирку и продолжает бежать. Чтобы не стать мишенью, он старается держаться поближе к группам других детей. Но тут Люк командует:

— Нет, Клау, не туда. На семь часов.

— А-ан?! Семь часов? Это же назад?

Оглядывается и вновь мрачнеет. В той стороне осталось всего трое ребят. Если они пойдут туда, шансы увернуться от атак птицы резко упадут. Это верная смерть.

— На семи часах нам крышка. — отрезает Клау.

— И всё же нам нужно именно туда.

— Обязательно?

— Без вариантов.

— А-а, черт с тобой, была не была!

Клау резко тормозит, разворачивается и бросается в опасную зону.

— И что дальше?

— К дальней стене. — командует Люк.

— К стене? — вскидывает голову. Перед ним высится громадная преграда, сплошь испещрённая магическими кругами. — Хочешь сказать, если покопаться в этих кругах, откроется выход? — спрашивает.

— Мимо. — Люк хлопает в ладоши, будто восхищаясь догадливостью, но тут же разочаровывает.

— Так нет?!

— Именно. Во-первых, совершенно не понимаю структуру сих магических построений. А ты что, разбираешься?

Клау вглядывается в письмена на стене. Он пытается выудить знания из груды книг, что пылились в гостиной дома, где он жил с матерью. Однако сколько бы он ни перебирал воспоминания, ничего похожего на сии сложные схемы в памяти не всплывает. Он качает говорой:

— Нет, я тоже пас. Сдаётся мне, сие начертано по принципам, в корне отличным от обычной магии.

При этих словах Люк, которого Клау всё ещё тащит за собой, удивлённо вскидывается:

— О-хо? Судя по твоим словам, ты в своём возрасте уже смыслишь в магии? Если владеешь разрушительными заклинаниями, мне придётся изрядно перекроить план.

— Да нет, не владею. — Клау лишь снова качает головой. — Просто в книжках читал, меня никто не учил. А сам-то ты как, умеешь?

— Разумеется, нет! — Люк с гордостью заявляет.

— Нечем тут хвастаться. Значит, двигаешься как черепаха, магией не владеешь... Ну и бесполезный же ты тип.

— И не говори. — тот лишь посмеивается. — Именно поэтому меня, приняв за никчемного слабака, и засунули в сию комнату... Впрочем, всё это — часть моего плана.

В этот момент они достигают стены. Люк проворно вскакивает на ноги, высвобождается из хватки Клау и принимается изучать кладку. Он постукивает по камням, скрещивает руки на груди, о чём-то размышляя, и бормочет себе под нос: «Где же лучше...». Видя это, Клау перестаёт на него отвлекаться. Раз уж некое подобие плана пришло в движение, его задача — следить за огненной птицей.

В центре зала тварь всё ещё неистовствует. С каждым её броском детей становится всё меньше. Остались считанные единицы. Заметно, что темп убийств снизился: выжили те, кто хоть как-то способен уклоняться. Но и они движутся медленнее Клау, так что их конец — лишь вопрос времени. И вот погибает самый ловкий из них. Следом за ним жертвами становятся остальные, пока пламя не поглощает последнего ребёнка. Почти полное уничтожение.

В живых остались лишь Люк, Клау и ещё трое ребят неподалеку. Следовательно...

— ...

Огненная птица, алчущая новой добычи, поворачивается к ним. Алые глаза Клау встречаются с пылающим взором монстра. В то же мгновение тварь напрягается, готовясь к стремительному рывку.

— ... Эй, Люк. — зовёт Клау.

— Да?

— Как там у тебя успехи?

— Хм-м, ещё капельку. А у тебя?

— Ну... как сказать. В общем-то, всё крайне паршиво...

Клау бросает взгляд на напарника. Тот неведомо откуда извлёк два тонких деревянных колышка и теперь камнем вбивает их в стену, попутно стараясь привязать к ним снятую куртку. Наблюдая за сим действом, Клау произносит:

— Ладно, если твой «детский сад» закончится минуты за две, я, так и быть, потяну время... — договорить не успевает — птица срывается с места.

«Слишком быстро, невероятно быстро.»

— А, нет, соврал! Максимум минута! Уложись в минуту-у-у! — вопит Клау. Пригибается к земле, словно сжимая невидимую пружину, и тут же резко отпрыгивает влево. Птица следует за ним. В последний момент Клау отталкивается от стены, меняя траекторию, а варь мгновенно реагирует. — Да что за бред! Там же ещё трое детей, почему ты прицепилась именно ко мне?! — кричит он, перекатываясь по полу.

Но птица преследует его с пугающим упорством. Клау уворачивается. Снова. И снова...

— Плохо дело.

На третьем выпаде осознает: следующий удар ему не отразить. Чудовище явно превосходит его в скорости. Вечно выходить сухим из воды не получится.

«Значит, сейчас убьют.»

— Ах ты, паршивая курица-а-а! — в ярости кричит Клау. Срывает с ноги ботинок, хватает его покрепче и... — Сдохни!

Он со всей силы бьёт ботинком туда, где у птицы должно быть лицо. Пламенная голова рассеивается, словно дым под ударом.

— Ого, сработало?..

Но радость длится недолго: призрачная голова мгновенно восстанавливается. Тварь взирает на него с яростью и готовится к новому броску. Клау отшвыривает ботинок в сторону:

— Вообще не помогло-о-о-о-о-о-о-о! — да бросается наутёк. — К тому же, иммунитет к физическим атакам — чересчур честно, не находите?! И что мне делать? Магия? Нужно бить магией? Тогда...

В памяти снова всплывают строки из книг, прочитанных в родительском доме. Заклинание под названием «Мисуми» — магия, призывающая воду.

Её особенности, применение, способ активации да начертание круга.

Он смутно помнит содержимое гримуара, который листал года два назад. Тогда и подумать не мог, что на него нападёт огненное чудище, а потому не вчитывался всерьёз. Да и «Мисуми» — далеко не самое простое заклинание. Клау, не знавший даже основ, и не надеялся его освоить. Следовательно, у него ничего не выйдет. Даже если припомнит, как рисовать круг и как взывать к силе, успех маловероятен. И всё же...

— Если не выйдет — я тру-у-у-уп! — вопит и принимается чертить магический знак. Он сосредотачивает всё внимание на кончике пальца.

В книге говорилось: нужно как-то соединить сознание с внешним миром, чтобы привести в движение духов и создать свет для начертания круга. Клау пытается сделать нечто подобное. Он концентрирует волю в пальце, стремясь породить сияние.

«Давай же, сосредоточься! Соберись, Клау! Направь все нервы к кончикам пальцев!»

— ...

На мгновение ему кажется, что нащупал нить. Подушечка пальца теплеет. Сила начинает скапливаться... Он смотрит на свою руку. На кончик пальца. И выкрикивает:

— Ни капли, ни капельки не светится-я-я-я-я! — с этим отчаянным воплем он прыгает в сторону. Огненная птица пролетает мимо, но на сей раз Клау не успевает уйти полностью. Пламя обжигает правое плечо, и резкая боль пронзает всё тело. На миг сознание едва не гаснет. — Гха-а! — стонет, теряя равновесие.

Колени подкашиваются, он кубарем катится по земле. Однако он не позволяет себе остановиться: перекатившись, Клау вскакивает и вновь пускается в бег. К тому времени в огромном зале не осталось никого, кроме него и Люка. Все остальные дети мертвы. От множества ребят не осталось и следа. Они сгорели дотла, исчезли, не оставив после себя даже тел — теперь пришёл черёд их двоих.

Птица парит в воздухе. Клау пытается сделать рывок, но...

— ...У-ах.

Боль в плече сковывает движения. Он бросает взгляд на рану: кожа обуглилась и почернела. Ожог крайне серьёзен. Рука почти не слушается. Без возможности полноценно балансировать руками, его координация нарушена. В таком состоянии ему ни за что не угнаться за скоростью монстра. Следовательно...

— ...Что ж, сие весьма прискорбно.

«Это конец, положение стало безвыходным. Словом...»

— Ну и дела... Похоже, я влип. — срывается с губ Клау.

Иными словами, положение представляется совершенно безвыходным. Физические атаки не приносят плода, магию использовать невозможно, да вдобавок ко всему еще и рука не шевелится — при таком раскладе и говорить-то не о чем. Оттого Клау и вопрошает:

— Эй, Люк. Время-то на исходе, ну так что там у тебя?

Если бы в ответ прозвучало «подожди еще минуту», сие означало бы лишь одно — конец всему. Клау найдет свою смерть, а вслед за ним быстро прикончат и этого тугодума Люка, и на том история завершится. Однако Люк наконец поворачивает голову, на его лице вновь играет та самая самодовольная, отстраненная улыбка.

— Ой, неужели вы хотите, чтобы я вас спас? — произносит он.

— Не неси околесицы. Это я тебя, паршивца, спасал. — бросает Клау, и тот снова расплывается в усмешке. Похоже, со своей задачей сей юноша справился. — Ну и как, план-то сработал? — интересуется.

— Разумеется. — Люк кивает. — От начала и до самого конца всё идет в точности так, как я и задумал.

Услышав данные слова, Клау пристально вглядывается в лицо белобрысика, по-прежнему сохраняющее безмятежное и кроткое выражение. Затем переводит взор ему за спину. Там, в стене, торчат два деревянных колышка, к одному из которых привязана куртка Люка. Совершенно неясно, какой смысл кроется в этой странной конструкции, но, судя по всему, именно в ней и заключается его замысел.

— И что теперь? — стоит ему задать вопрос, как птица вновь переходит в наступление. Она явно вознамерилась оборвать жизни двоих последних уцелевших.

На сей раз целью становится вовсе не Клау. Птица бросается прямиком к Люку. Он безучастно наблюдает за происходящим, ведь сделать уже ничего не может, а попытайся ринуться на выручку — с его нынешней правой рукой не удалось бы защитить даже самого себя. Посему он лишь цедит:

— Сдохнешь — я первый посмеюсь.

— Не дождешься. — Люк же, одарив его легкой улыбкой, отзывается.

С этими словами хватает одежду, привязанную к колышку позади него, и крепит ее ко второму колу. Он просто соединяет их курткой, словно наводя мост. Казалось бы, действие пустяковое, но от одного лишь этого жеста обстановка в зале разительно меняется.

Магические круги, заполняющие всё пространство комнаты, внезапно начинают источать нестерпимо яркий свет и издавать резкий, раздирающий уши скрежет. Опешив от неожиданности, Клау лишь стонет:

— Ух...

Вслед за сим пламя, слагавшее тело огненной птицы, начинает рассеиваться, будто его затягивает внутрь магических знаков. Огромный силуэт птицы, что еще недавно неистовствовала здесь, стремительно уменьшается в размерах, пока и вовсе не исчезает без следа. Стоило огненному созданию кануть в небытие, как свет магических кругов тоже угасает.

В зале вновь воцаряется тишина. Ни тошнотворного звона магии, ни криков детей более не слышно. Всё кончено. План Люка увенчался успехом, и им удалось остаться в живых.

Клау прищуривается. Он оглядывает опустевшую, безмолвную залу, затем вновь смотрит на два колышка в стене, соединенных одеждой. И, наконец, его взор останавливается на Люке, чье лицо по-прежнему светится кротостью и добротой. Заметив этот взгляд, Люк невинно улыбается:

— Видишь? Стоило довериться моему плану, и всё наладилось, верно?

Однако Клау не спешит с ответом. Храня молчание, он лишь напрягает все мышцы своего тела, обостряя чувства до предела. Он готовится. Готовится к следующему повороту событий, к следующей атаке... К следующему врагу. К атаке со стороны этого самого Люка Стакатто, который еще мгновение назад глуповато и беззаботно ухмылялся.

Заметив перемену, парнишка недоуменно склоняет голову набок:

— Что-то не так?

Клау безмолвствует. В его голове роятся мысли, он лихорадочно оценивает ситуацию, в которой оказался. Прежде всего — для чего предназначен этот зал? Ответ на сей вопрос Клау уже может предугадать, исходя из слов женщины по имени Рэй Стакатто, что привела его сюда.

Рей поведала ему о трех вещах:

1. Все дети в этом испытательном центре подверглись той же процедуре, что и Клау.

2. Если Клау откажется принять это, шансы на успех станут равны нулю.

3. В случае спасения именно она, станет наставницей.

Если сопоставить данные три фактора, напрашивается следующий вывод: в этом испытательном центре Рей Стакатто проводит эксперименты над людьми, и те, кто сумеет совладать с огненной птицей, в дальнейшем станут ее подопытными. Следовательно, данный зал спроектирован так, что из него невозможно выбраться, не поглотив птицу и не выжив.

Предполагалось, что какой-то мальчишка, внезапно брошенный сюда, ни за что не сможет так просто развеять пламя или отыскать выход. И тем не менее... Люк сделал это — заставил огненную птицу исчезнуть так легко, будто заранее знал способ. Но откуда ему это известно? Каким путем сей юнец додумался до решения?

Вариантов видится два.

Первый: этот невыносимый мальчишка по имени Люк Стакатто и впрямь гений, сумевший мгновенно вычислить путь к спасению.

Второй: этот невыносимый мальчишка, носящий ту же фамилию, что и Рей, является шпионом, присланным «Частной армией Эмиреля», и действует здесь ради успешного завершения эксперимента.

Если выбирать из двух зол, то...

— Пожалуй, второе. — шепчет Клау.

— А? Второе? — тот вновь принимает озадаченный вид. — О чем это ты?

Клау не отвечает., лишь вспоминает недавние слова собеседника. Люк говорил: «Во-первых, совершенно не в силах разобрать структуру начертанных здесь магических кругов. А ты, Клау, понимаете их?» Какая нелепость! Разве может человек, не смыслящий в магии, вмешаться в работу круга и уничтожить огненную птицу? Выходит, юноша лгал — прекрасно читает магические письмена и, более того, понимает содержание невероятно сложных схем, в корне отличных от обычной магии. Сие означает лишь одно: он причастен к деятельности этого центра.

«Но если так... Если он связан с 'Частной армией Эмиреля', то...»

— Почему ты спас меня? — прямо спрашивает Клау.

— Да о чем это ты опять... — на лице Люка вновь отражается изумление.

— Хватит валять дурака. — обрывает его Клау. — Ты понимаешь эти сложнейшие формулы, а значит, ты здесь свой. Ты ведь наблюдал за тем, как подопытных заставляют сливаться с птицей, верно? Все остальные дети погибли. Остался только я. Как только птица сожгла бы меня, эксперимент был бы завершен. И всё же зачем-то уничтожил ее прежде, чем меня прикончила. В чем же твой... — Клау осекается на полуслове, внезапно осознав истинную причину своего спасения.

Нет, скорее даже причину, по которой Люк был вынужден его спасти. Клау воскрешает в памяти момент исчезновения птицы. В тот миг создание выбрало своей целью не Клау, а именно Люка. Вот отчего он избавился от нее. Направь птица свой гнев на Клау, Люк и пальцем бы не пошевелил, чтобы ее остановить. Выходит, находился здесь, дабы следить за ходом слияния, и подготовил всё так, чтобы в случае опасности для собственной жизни в любой момент погасить пламя. И на этом нынешний эксперимент окончен. Стало быть...

— Мысль идет в верном направлении, но это лишь шестьдесят баллов из ста. — Люк вновь усмехается. — Я действительно имел отношение к этому опыту и почти полностью понимаю структуру местных магических кругов, однако к «Частной армии Эмиреля» более не принадлежу.

— Если не причастен, то кто же ты тогда? — Клау сверлит его яростным взглядом.

— Быть может... предатель?

— О как. Предатель, значит? Ну так поведай мне, каким же образом ты предал своих. — говоря это, Клау ни на миг не расслабляется. Его колючий взор пригвождает Люка к месту.

— Ох, какая жажда крови... — тот в ответ лишь страдальчески хмурит брови. — К тому же, едва спаслись, а уже не оставляешь мне ни единой лазейки. Обычный человек, завидев исчезновение огненного монстра, непременно бы расслабился, а ты сразу же начали меняподозревать. Это весьма прискорбно, моя ошибка. Следовало выбрать в помощники кого-нибудь не столь одаренного...

Благодаря сим словам Клау начинает отчетливо видеть всю картину целиком. Поначалу Люк и впрямь был связан с армией, но это была лишь игра. Вероятно, заранее внес правки в магические круги лаборатории, подготовив почву для побега...

И тут Клау вспоминает еще одну фразу Люка. Когда Клау бросил ему: «И двигаешься медленно, и магией не владеешь — бесполезный же ты тип», Люк ответил: «И то правда. Видишь ли, я прикидывался таким вот никчемным бездельником, в итоге меня сочли бракованным и заперли в этой комнате... Впрочем, это тоже часть моего плана».

Да. Всё идет по плану. Сперва внедриться под видом союзника в «Частную армию Эмиреля», получить доступ к лаборатории и внести в нее изменения. Подготовить способ уничтожения птицы и, скорее всего, путь к отступлению. А затем притвориться бездарностью, чтобы тебя списали в утиль и отправили в это самое место — туда, где смертность зашкаливает, но где у него уже всё схвачено. План сей был выстроен с пугающей точностью и предусмотрительностью.

— То есть ты предал армию и намерен бежать? — уточняет Клау. :

— Ну, можно сказать и так. — Люк кивает.

— И чтобы не оставить хвостов, собирался убрать всех, кто видел твое исчезновение. Точнее, планировал ускользнуть после того, как огненная птица прикончит всех остальных.

При этих словах лицо Люка на миг омрачается печалью:

— По правде говоря, хотел спасти всех, но моих нынешних сил на это не хватило бы. Беги мы целой толпой, погоня мигом бы нас настигла и уничтожила.

В ту секунду его выражение лица казалось искренним. Он действительно желал спасти каждого, и его явно терзала неспособность осуществить сие намерение.

«Впрочем... Ну и что с того? — думает Клау. — Выбор Люка логичен. Будь способ спасти всех — следовало бы выбрать его. Но если это невозможно, незачем совершать самоубийство. Если есть путь к спасению хотя бы для себя — им нужно воспользоваться.»

Посему сейчас важен лишь один вопрос: как именно он собирается отсюда удрать? Клау, не сводя с него глаз, продолжает:

— Но в таком случае ты не мог уничтожить птицу до тех пор, пока она не перебьет всех свидетелей. А значит, тебе нужно было дожить до этого момента. Задача не из легких — уходить от соль стремительной твари. Тебе позарез был нужен какой-нибудь дурачок-напарник, который прикрыл бы твою спину.

— Будь ты и впрямь дурачком, мне было бы куда проще. — вздыхает Люк.

— И выбор пал на меня. — Клау игнорирует замечание. — Заставил прикрывать и выжидать, пока остальные не погибнут. А когда птица прикончила бы меня последним, ты бы не спеша активировал нужный круг... Таков был план, не так ли?

— Увы, далеко не всё всегда идет как по маслу. — Люк снова виновато улыбается.

Но Клау не до улыбок — тело его натянуто, как струна. Ситуация всё еще остается крайне скверной. Припоминает еще один вопрос, что задавал Люк, связанный с использованием магии. Для чего он это спрашивал? Зачем человеку, знающему, как развеять пламя, выяснять магические способности Клау?

— Ты... ведь владеешь магией, верно? — юнец в упор смотрит на собеседника и произносит.

— Я же только что ответил — нет, не владею. — бросает Люк, но, вопреки своим словам, принимается выписывать пальцами в воздухе замысловатые узоры.

Одного этого жеста достаточно, чтобы понять его намерения. Магия — собирается применить заклинание. Для чего? Чтобы убить Клау, последнего свидетеля, знающего, что Люк жив.

— Хрен тебе! — вскрикивает паренек и бросается в атаку.

— Бесполезно, Клау. — Люк же остается невозмутим. Сияние на кончиках его пальцев бесстрастно вычерчивает магический круг. — Я потому и убрал птицу так легко, что счел тебя с раненой рукой, более не представляющим угрозы. По совести говоря, мне не хотелось марать руки... Но и бежать в одиночку, не запачкавшись, было бы слишком самонадеянно. Поэтому... — магический круг завершен. Пока заклятье не сработало, неясно, что это за магия, но сомневаться не приходится — она предназначена для убийства. — Поэтому, будь добр, уми. — указывает пальцем на цель и произносит заклинание. — Взываю к выжженным землям... Багрянец!

В то же мгновение из сотворенного Люком круга вырываются огненные снаряды, обрашиваются на Клау. От одного уворачивается, от другого — тоже. Третий принимает на правую руку, которая и так уже почти ничего не чувствует. А вот от четвертого уйти не успевает — удар приходится в левое плечо.

— Гха-а! — кривится от острой боли.

«Теперь и левая рука отказала. Шансы на победу тают на глазах.»

Но он не останавливается, продолжает нестись на Люка по прямой.

— То, что продолжаешь бежать, даже пугает. — тот же, ловко уходя в сторону, замечает. — Впрочем, следующим ударом всё закончится. — начинает чертить новый круг.

Клау понимает — нужно добраться до него прежде, чем он закончит. Сил, чтобы уклониться от следующей атаки, попросту не осталось, очередное попадание станет смертельным, посему во что бы то ни стало нужно настигнуть его и прикончить...

Однако, кажется, и это невозможно — движения Люка куда быстрее, чем Клау мог предположить. С такими ранами его не догнать, а новый магический круг уже почти готов. Глядя на это, Клау замирает. Он останавливается и тихо шепчет:

— Ну вот и всё. Приплыли.

— О, неужели наконец сдался? — заметив это, Люк прерывает создание заклинания.

— Да. — кратко кивает. — Твоя взяла. В таком состоянии мне не одолеть, это уж точно. — демонстрирует свои беспомощно повисшие вдоль тела руки.

— Честно говоря... мне бы очень не хотелось этого делать. — помрачнел Люк.

— Да ладно тебе. — Клау лишь пожимает плечами. — Ты ведь не виноват, верно? Не будь тебя здесь, та огненная тварь всё равно бы меня прикончила.

— Прости...

— Я же сказал — не за что извиняться. — делает глубокий вдох и медленно выдыхает, мысли его путаются.

Всю жизнь его избивала мать. И вот, едва вырвавшись в мир, уже на пороге смерти. Что ж, напоследок было даже весело, хотя и рассчитывал продержаться подольше. И тут в голове вновь эхом отдаются слова матери — той самой, чей рассудок помутился от зелий: «Ты ведь особенный... Мое особенное дитя». Клау смотрит на Люка и горько усмехается. Этот парень немногим старше его самого, да и физически вряд ли сильнее, но он просчитал всё до мелочей и загнал Клау в угол. Глядя на такое ничтожество, как он сам, Клау шепчет с болезненной ухмылкой:

— Похоже, мама, не такой уж я и особенный.

Но слова матери продолжают звучать в его разуме: «Ты особенный. И потому ты должен жить. Жить, выживать и в этом прогнившем мире... Отомстить этому миру». На мгновение зажмуривается. Люк, чей голос теперь звучит виновато, произносит:

— Если не будешь сопротивляться, сделаю так, чтобы не почувствуешь боли. — с этими словами стирает прежний круг и начинает чертить новый.

«Должно быть, это заклинание для мгновенного и безболезненного убийства. Быть может, 'Всполох молнии' или 'Сияющий фосфор', переводя с магического на человеческий. — Клау распахивает глаза. — Магический круг Люка готов.»

— Послушай, Люк. — окликает его Клау.

— Да? — тот оборачивается.

— Послушай, напоследок... У меня есть к тебе предложение.

— Предложение?

— Именно.

Клау кивает, а в голове всё крутится: «Ты особенный... особенный».

— И в чем же заключается предложение? — спрашивает мальчонка.

— Ну, это, конечно, смахивает на жалкую мольбу о пощаде, так что если не выгорит — забудь. Но не мог бы включить меня в свой план побега? — Люк молчит, а Клу продолжает. — Посуди сам: если сбежим вдвоем, свидетелей всё равно не останется, так что проблем возникнуть не должно. — убийца по-прежнему хранит молчание. — Понятно, что сотню детей вывести нереально, но вдвоем-то... могли бы ускользнуть от погони, разве нет? Что скажешь? — ответа не следует. Клау пожимает плечами. — А, ну да, не судьба. Значит, впереди еще...

— Верно. — Люк наконец кивает. — На пути к свободе есть еще одна преграда, и преодолеть ее может лишь один человек...

Клау качает головой, давая понять, что объяснения излишни.

«Значит, Люк бежит один лишь потому, что смог подготовить лазейку только для себя. Судя по его излишне печальному лицу, будь у него возможность спасти всех — он бы это сделал. Но увы даже такому выдающемуся уму, потратившему уйму времени на подготовку, сил хватило лишь на спасение собственной шкуры.»

Клау задирает голову, глядя в высокий потолок огромного зала.

— Понятно. Видать, местечко-то и впрямь непростое. Значит, вместе нам не уйти.

— Прости...

— Да брось ты, просил же не извиняться. Если невозможно — значит, так тому и быть.

— ...

Люк всё равно выглядит так, будто вот-вот расплачется.

«... Но всё тщетно. Сколько бы усилий ни прилагал сей проницательный юноша, сколько бы времени ни тратил на тщательные приготовления, его способностей хватает лишь на то, чтобы спастись самому.»

— И ради чего так отчаянно стремишься на свободу? Что ты хочешь сделать? — вопрошает Клау, однако собеседник лишь печально улыбается, не проронив ни слова.

«Судя по всему, у него есть некое неоконченное дело. Ему во что бы то ни стало необходимо совершить побег.»

— Вот ведь незадача, мне тоже есть чем заняться. — произносит он. Люк снова лепечет свои извинения, но Клау лишь усмехается в ответ. — Да сколько раз повторять: не извиняйся! Раз у тебя есть цель, ради которой нужно жить, то иного пути нет.

—...

— Раз нам обоим нельзя умирать, и поинтересовался, нет ли способа выжить нам двоим. Ты говоришь, что нет. И как же мы поступим?

В ответ на сии слова Люк поднимает палец, завершая начертание магического круга. Скорбь застывает на его лице, когда он произносит:

— Пожалуйста, умри.

— Верно. — Клау пристально вглядывается в сияющий магический узор и кивает. — Чтобы твоё желание исполнилось, другого выхода нет.

— ...

— Но как же быть с моим желанием? Мне тоже нужно выжить. Даже если ценой станет твоя жизнь. Поклялся, что буду барахтаться, извиваться, но выкарабкаюсь, чтобы прикончить этого тупого аристократа... Эмиреля. Следовательно, мне тоже необходимо остаться в живых. И потому... уж извини, но могу ля не заботиться о твоей судьбе?

— А? — Люк вскидывает голову, в его голосе слышится крайнее изумление. Но мгновение спустя, осознав замысел Клау, он меняется в лице. — Неужели ты... — срывается с его губ тихий шепот.

Однако становится слишком поздно. Люк совершает роковую ошибку. Клау сейчас находится у самой стены, поверхность которой испещрена магическими символами. В ту стену вбиты два колышка, и куртка Люка привязана к ним так, словно образует мостик между ними.

Клау с самого начала стремится именно в это место. Даже когда пламя «Хомура», выпущенное Люком, обожгла его левое плечо и лишила руку подвижности, он всё равно просчитал свои движения так, чтобы оказаться к этой точке ближе, чем противник. Для чего же всё это? Люк впервые выказывает истинное смятение и кричит:

— Это же безрассудство! Если сделаешь это, оба погибнем!

Именно так. Клау намеревается совершить сие безумство. Он хочет сорвать одежду, натянутую между колышками, и вновь пробудить огненную птицу. Только на этот раз не станет убегать. Птицу, что стремится проникнуть внутрь человеческого тела, примет в себя — завершит эксперимент Рэй прямо здесь и сейчас.

— Прекращай! Этот эксперимент уже погубил более трёх тысяч человек... — предостерегает Люк.

— Всего-то три тысячи? — Клау лишь смеётся ему в лицо. — Значит, на мне всё пройдёт как надо.

— Это невозможно!

— Не узнаешь, пока не попробуешь. К тому же, я, кажется, особенный. — с этими словами Клау впивается зубами в ткань, связывающую колышки, и резко тянет её на себя.

— Остановись! — вопит Люк, пытаясь сотворить заклинание.

Он хочет убить Клау, чтобы не дать огненной птице родиться вновь, но он опаздывает — паренек осклабляется и срывает его куртку с креплений, после чего изо всех сил швыряет ту прочь. Мгновенно магические круги по всему залу начинают пульсировать ослепительным светом. Температура воздуха стремительно ползёт вверх. В самом центре помещения начинает сгущаться яростное пламя.

— Проклятье! — выкрикивает Люк, развеивая свою магию и бросаясь вперёд.

Он бежит, чтобы вновь утихомирить огненную птицу. Одновременно с ним срывается с места и Клау, стремясь принять её в себя. Оба юноши уже осознают истину: если Клау не справится с поглощением, Люк будет убит. С его скоростью не успеет добраться до стены, подобрать одежду и снова привязать её к колышкам до того, как птица настигнет его. Все его долгосрочные планы обратятся в прах.

— Если вдруг умру... прости. — бросает Клау на бегу.

— Что значит «вдруг»?! — Люк, не сбавляя темпа, отвечает с лицом, полным крайнего раздражения. — Ты умрёшь в десяти тысячах случаев из десяти тысяч, идиотина! Ох, не думал я, что всё примет такой оборот!

— Ха-ха, виноват!

— Слушай сюда: раз уж всё равно помирать собрался, то хоть выиграй мне немного времени! Твои безрассудства — это твоё дело, но мне нужно время, чтобы перенастроить магические круги!

— Понятия не имею, о чём ты!

— Да пожалуйста! — вскрикивает Люк, и в этот миг они проносятся мимо друг друга.

В центре зала уже парит сотворённая из пламени птица. Она описывает круг в воздухе, находит свою цель и с невероятной скоростью устремляется к ней.

— О-о-о... — невольно вырывается у Клау восхищённый возглас.

Бросает короткий взгляд назад — Люку требуется ещё несколько секунд, чтобы достичь стены с колышками. Этого времени птице с лихвой хватит, чтобы испепелить Клау, а затем догнать и прикончить второго паренька. Получается, если потерпит неудачу при слиянии, погибнут оба. Учитывая, что тварь уже уничтожила тысячи жизней, шансы на успех ниже ничтожных? цифры говорят о полной безнадёжности положения. Однако на губах Клау играет улыбка. Не снимая её с лица, он шепчет:

— Ну что, жизнь или смерть? — делает паузу, продолжая бормотать. — Если выживу... Если мне удастся уцелеть... — огненная птица уже вплотную приближается к нему. Всё так же улыбается и произносит. — Если останусь жив... значит, и впрямь особенный... и тогда жизнь моей матери, погрязшей в дурмане, тоже обретет хоть какой-то смысл, и я смогу это доказать...

В это мгновение огненная птица бесцеремонно разевает Клау рот и влетает внутрь. Он пытается издать стон, но связки не слушаются. Что-то неописуемо мерзкое и чужеродное просачивается сквозь горло в самую глубину его существа.

Мир вокруг окрашивается в кроваво-красный цвет. Глаза обжигает невыносимым жаром, мальчонке кажется, будто они плавятся. Вслед за этим всё тело охватывает обжигающая мука, которая вмиг сменяется леденящим холодом. Ему чудится, что руки и ноги вот-вот оторвутся, а чудовищное давление грозит раздавить в лепёшку. Приходит осознание: нет, это конец, всё кончено, сейчас умрёт. Его ждёт та же участь, что и остальных детей: реакция отторжения и полное исчезновение. Это не тот уровень, где могут помочь старание или сила воли.

Клау лишь успевает подумать о том, как нехорошо получилось перед Люком. Если всё настолько безнадёжно, стоило просто дать себя убить и позволить тому сбежать. Но поздно. Сейчас исчезнет, а затем погибнет и Люк...

— ...

На этом моменте его путаные мысли начинают угасать. Он чувствует, как некая могучая сила влечёт его всё тело в небытие. Это место напоминает тёмную, беспросветную бездну. Клау ощущает, как погружается в вязкую, черную пучину, какой прежде никогда не видывал. Он уходит всё глубже и глубже в этот мрак.

И тогда...

— ... — резко распахивает глаза. Он снова оказывается в том же зале. Люк всё ещё бежит к стене, не успев преодолеть и половины пути. Его падение в темную бездну, показавшееся вечностью, на деле заняло лишь несколько секунд. — Люк... — зовёт Клау.

Тот вздрагивает всем телом и резко оборачивается.

— Что-о-о?! — вскрикивает он. Увидев живого и невредимого соперника, округляет глаза от шока. — А? Э? Как? Да не может быть! — вопит, пристально разглядывая товарища. — Ува-а, ты что, шутишь? Реально выжил?

— Да вот, зажился на этом свете. — Клау довольно ухмыляется и отвечает в шутливом тоне.

— Ува-а, круто-о-о-о! — восклицает Люк, но приближаться не спешит. Оно и понятно. Ещё мгновение назад они пытались убить друг друга, так что проявлять неосторожность было бы глупо. Люк взирает на Клау со смесью недоумения и досады. — Ува-а... ну и ну. Как же так? Мой план, над которым корпел столько времени, был перечёркнут безрассудным и идиотским способом... Чувствую себя полным дураком из-за того, что так долго ломал над этим голову.

— А ты и есть дурак, разве нет? — Клау пожимает плечами.

— Не тебе меня судить. — парирует Люк.

— Хочешь, чтобы тебя пришиб?

— Ха-ха. Боюсь, сейчас тебе это не под силу. — снова поднимает палец, готовясь начертить магический круг. — Со своими ранеными руками меня не убьёшь.

— Ну, тут ты прав. — легко соглашается Клау.

Дело не только в ранах: судя по всему, поглощение огненной птицы вызвало сильнейший откат, отчего всё тело налилось свинцовой тяжестью и отказывалось подчиняться.

— И что, теперь ты меня убьёшь?

— Нет, в этом больше нет нужды. — Люк качает головой. — Твоя последняя выходка создала новый вариант развития событий, о котором и помыслить не мог. Таким образом, оба сможем спастись.

Суть идеи заключается в следующем: Клау останется здесь как успешный образец, выживший после слияния с огненной птицей. А Люк сможет сбежать, оставив ложные улики того, что птица его испепелила. Все остаются в живых, идеальный финал.

— Ну, это если не донесу здешним надзирателям, что ты сбежал. — вставляет Клау.

— Ты не донесешь. — Люк лишь улыбается.

— Да ладно тебе, я тот ещё болтун.

— Не ври.

— Честное слово!

— Нет. — Люк смеется ещё громче. — Ты никогда не сделаешь ничего, что пошло бы на пользу частной гвардии Эмиреля. Понял это в тот самый миг, когда вошёл в зал. Твои глаза горели непоколебимой волей и жгучей ненавистью. Честно говоря, даже втайне надеялся, что такой, как ты, сможет выжить после принятия огненной птицы...

— Врёшь ведь. Ни на что не надеялся. — перебивает его Клау.

— Ну, в этом ты меня подловил. — Люк кротко улыбается.

— У тебя что ни слово, то ложь. Ладно, хватит пустой болтовни, давай ближе к делу. Что будем делать?

— Что ты имеешь в виду? — склоняет голову набок.

— Слышь, не прикидывайся истуканом! Ты ведь до сих пор сомневаешься, убивать меня или нет. Иначе бы уже давно смылся. Если уверен, что не настучу — беги. Если боишься — прикончи по-быстрому. А стоишь тут и лясы точишь... Знаешь ли, после поглощения той птицы чертовски устал. Мне даже дышать лень, решай уже поскорее.

— Ого! Значит, поглощение вызывает сильное утомление... — Люк с любопытством вглядывается в лицо Клау.

— Я же сказал: кончай болтать ни о чём!

— Эх, а мне ведь как исследователю крайне интересно... — бормочет Люк, но всё же начинает действовать.

Он вытаскивает колышки из стены, подбирает куртку и надевает её. Кажется, и впрямь готовится к побегу. Но Клау не теряет бдительности. Сей юноша может напасть в самый последний момент. Несмотря на недолгое знакомство, Клау видит, насколько безупречен и страшен был его план. Совершит ли такой человек ошибку, оставив в живых свидетеля?

—...

«Нет, вряд ли. — думает Клау. — Если пойдёт на такой риск, поддавшись чувствам, значит, не так уж и велик.»

— Кажется, заблуждаешься. — Люк прячет колышки за пазуху, разглаживает складки на куртке и смотрит на Клау. — Мои сомнения уже давно не касаются того, убивать тебя или нет.

— Врёшь.

— Нет, на сей раз предельно честен.

— С чего бы мне тебе верить?

— Дело твоё... — замолкает, оглядываясь по сторонам, словно проверяя обстановку. Затем вновь обращается к Клау. — Времени почти не осталось, так что, пожалуйста, выслушай меня спокойно.

— Не хочу.

— Не будь таким вредным.

— А мне какая с этого выгода?

— Я только о твоей выгоде и думаю. — Люк смущённо отвечает.

— Фу, ну и гадость. — от сих слов лицо Клау искажается в гримасе брезгливости. — Ты что, влюбился в меня, что ли?

— ... Вообще-то, у нас нет времени на подобные шутки.

— Да неужели?

— Именно.

— Валяй тогда, только короче.

— Если не будешь перебивать, управлюсь быстро. — птицы поглотивший кивает. Беглец ещё раз озирается и начинает. — Я раздумывал над тем, не забрать ли тебя с собой.

— Чего? Ты же сам сказал, что сбежать может только один.

— Именно так.

— Значит, если пойду с тобой, план накроется медным тазом?

— Накроется.

— Тогда к чему вообще это затеял?

—... Я начал размышлять о том, не стоит ли мне умереть здесь самому, чтобы позволить тебе бежать вместо меня. — Люк на мгновение задумывается, а затем произносит.

— Чего-о-о?! — Клау окончательно теряется. — Ты что несёшь? — он повышает голос от непонимания...

— Пожалуйста, дослушай до конца. — ... но Люк жестом просит его успокоиться.

— Слушаю, но ты в своём уме? Ты можешь сбежать, я останусь, и мы оба выживем. Зачем тебе лезть в петлю?

Это совершенно не укладывалось в голове. Клау не мог предугадать ход мыслей этого парня. Он смотрит на Люка как на умалишённого, а тот лишь горько усмехается:

— Знаю, и сам кажусь себе неисправимым добряком и идиотом... Но увидев твою решимость и безумство, подумал, что именно тебе стоит остаться в живых.

— А-а-а-а-а?! — взрывается Клау. — Да объясни ты нормально! Почему я должен жить, а ты — помирать ради меня, строя из себя благодетеля? Мы же можем выжить оба!

— Нет. — Люк прерывает его тихим, но твердым голосом. — Если ты останешься здесь, то неминуемо погибнешь.

—... Чего? — Клау осекается.

Люк, наконец, приступает к подробным объяснениям:

— Ты поглотил огненную птицу. Но это лишь фундамент для дальнейших изысканий. У нас мало времени, так что в подробности вдаваться не буду, скажу лишь, что эта птица соткана из сложнейших «проклятий». Тот, кто смог принять её в себя, обретает аномальную сопротивляемость к любой порче. В этом и была суть эксперимента — создать живое существо, способное выносить смертоносные проклятия. Ты справился. Но на этом они не остановятся. Настанет следующий этап. Тебя, обладающего такой стойкостью, начнут накачивать всевозможными новыми проклятиями, чтобы усилить ещё больше. Короче, станешь подопытным кроликом. Тебя будут истязать, прививая одну заразу за другой, пока не испустишь дух от невыносимой боли. Будешь корчиться в муках, которые убили бы любого другого, и так до самого конца. Вот какая участь ждёт тебя, если останешься. — выпалив всё это на одном дыхании, Люк замирает. Клау молчит, переваривая услышанное. — Я не хочу, чтобы это случилось. И подумал, что сможешь сделать то, что должен был сделать я. Ты гораздо способнее меня, твой сосуд проклятий настолько велик, что вместил ту птицу... Тебе будет легче исполнить моё заветное желание. Поэтому решил дать тебе шанс спастись ценой своей жизни.

Клау едва не прыскает от смеха. Сия история кажется ему верхом абсурда. Раньше думал, что если Люк совершит ошибку из жалости, то он — мелкая сошка. Но реальность оказалась куда хуже — у него обнаружился фатальный изъян, который можно назвать его ахиллесовой пятой. Его предложение звучит так: «Я отдам свою жизнь за твою, а ты взамен закончишь моё дело». Клау с полуухмылкой взирает на белые, совершенно недетские волосы Люка. Перед ним — порождение жуткого эксперимента, существо с измененным мозгом и вживленными магическими печатями.

— То есть хочешь, чтобы я вместо тебя разнёс в щепки тех, кто сотворил с тобой такое? Чтобы уничтожил частную гвардию Эмиреля?

— Я рассчитал, что у тебя шансов больше. — кивает тот.

— Это тебе твои магические круги в башке так нашептали? — усмехается Клау.

— А, ты и про это пронюхал? — Люк с самоиронией касается своих белых волос.

— Значит, твоя гениальность — тоже плод экспериментов?

— Скорее всего.

— И ты так уверен в своих мозгах?

— Я лишь трус, у которого нет ничего, кроме этого ума. — Люк печально улыбается.

— Тоже мне трус. Спланировать такое — и называть себя трусом.

Клау обводит взглядом зал. Место проведения экспериментов, усеянное магическими знаками. Трупы детей, разбросанные повсюду. Сколько же жизней здесь было положено? Сколько людей принесли в жертву, чтобы создать Клау? Чтобы создать Люка?

— Ну и дыра. — сплевывает он.

И тут же смотрит на Люка, и печаль на его лице становится понятна без слов. Это проклятое место нужно стереть с лица земли, пока не появились новые жертвы. И ради сей цели Люк готов с радостью расстаться с жизнью. Его смерть будет оправдана, если поможет спасти других. В этом заключался весь его долгосрочный план, над которым бился мальчишка, бывший ровесником Клау.

— Если согласен на моё предложение, покажу способ, как выбраться... — начинает Люк.

— Слышь, ты там уже вовсю упиваешься своим самопожертвованием, но я тебя разочарую: бежать не собираюсь. — Клау обрывает его.

— А? — Люк снова застывает с глуповатым выражением лица.

— Мне плевать, насколько гениален твой план, у меня свои планы. Мне нужно здесь остаться и кое-что закончить.

— Ты с ума сошёл? Ты же гарантированно умрёшь!

— Хм.

— Что «хм»?!

— Ты хочешь сказать, что сдохну со стопроцентной вероятностью?

— Со стопроцентной. — кивает мальчик.

— Это твой супермозг так насчитал?

Он снова кивает. Сто процентов. Без шансов. Полная, окончательная смерть. Таков был вердикт гениального ума Люка. Но Клау лишь насмешливо расхохотался:

— Слушай, ты ведь совсем недавно не смог предсказать, что выживу после той птицы. Так что грош цена твоим прогнозам.

— Подобные чудеса не случаются дважды! — морщится умник. — Шанс был один на три тысячи!

— Но ведь случилось же?

— Второго раза не будет.

— Уверен?

— Абсолютно.

— А я думаю, будет.

— Нет!

— Вот как?

— Да!

Люк смотрит на него со всей серьёзностью, и Клау видит, что тот искренне переживает за него и хочет спасти.

— Но всё же... — произносит Клау.

— Никаких «но»! У нас нет времени, скоро время опытов закончится. Сюда придёт надзирательница, Рэй...

— Послушай. — безумец перебивает его. — Допустим, сбегу. Сбегу от этих безумных опытов, которыми меня хотят накачать... Смогу ли тогда победить эту чертовку Рэй, которая кажется невероятно сильной? — на этих словах Люк замолкает. Но Клау продолжает. — Если буду только и думать о том, как бы дать дёру... смогу ли выжить в этом аду и стать настолько сильным, чтобы разметать телохранителей Эмиреля и добраться до него самого?

В памяти Клау всплывают образы. Хозяин этого места, граф, и его свита — юноши и девушки на семь-десять лет старше него. От них исходила пугающая, неестественная аура. Вступи в схватку с любым из них — проиграет мгновенно. Это было очевидно ещё до начала боя. Даже та девчонка, Рэй , будучи старше него всего на несколько лет, обладала сокрушительной мощью.

Почему? Ответ лежал на поверхности. Потому что они прошли через это чистилище и выжили.

— Чтобы превзойти этих чудовищ, мне необходима сила, позволяющая выжить в подобных местах, где, по твоим словам, смерть кажется абсолютно, неоспоримо неизбежной... Не так ли?

В ответ на сей вопрос воцарилось молчание. На этот вопрос Люк лишь усмехается с таким видом, будто окончательно во всём разочаровался:

— Господи, твои речи звучат настолько здраво, что ставят меня в весьма затруднительное положение.

— Если они здравые, то и затрудняться тут не в чем. — отрезает Клау.

— Напротив. — возражает Люк. — В том-то и загвоздка. Обычные люди стараются по возможности исключать варианты, где вероятность гибели чрезмерно высок. Ты же, стоит тебе заприметить путь, сулящий наибольшую эффективность, бросаешься в него очертя голову, пусть даже шансы на успех ничтожно малы... Впрочем, подобных личностей в народе принято величать простофилями.

— Слышь, ты. — цедит Клау, —Я тебя сейчас и впрямь пришибу.

Услышав угрозу Крома, Люк, тем не менее, вновь заходится смехом.

— И всё же внушает мне трепет. Страшно, когда некто прорывается сквозь тщательно выверенные планы. Пугает и мысль о том, что ты, быть может, действительно обратишься в чудовище, способное перевернуть всё в этом заведении вверх дном... Хотя вероятность такого исхода, признаться, крайне невелика.

— Однако она не равна нулю.

— Твоя правда. — соглашается Люк и разворачивается на каблуках. Подойдя к месту, где совсем недавно вбивал сваи, касается его ладонью и едва слышно шепчет нечто нечленораздельное. — «Акурэне нарароса»...

Клау уже догадывается, что скрывается за этим бормотанием. Перед ним — пароль. Шифр, предназначенный для того, чтобы втайне от всех покинуть огромный зал. Стоит Люку договорить, как часть стены плавно отъезжает в сторону, обнажая скрытый проход.

— Уходишь? — увидев это, Клау подаёт голос.

— Да. — Люк оборачивается. — Пожалуй, мне придётся ещё немного попотеть, дабы выбраться отсюда, не привлекая лишнего внимания.

— Хе, «не привлекая внимания»... А ничего, что я тебя уже засёк?

— Но ты ведь не станешь доносить.

— Я же предупреждал, что на редкость болтлив. — повторяет их недавнюю шутку.

Разговор движется по кругу, однако следующая фраза Люка в корне меняет дело:

— Нет, этого не сделаешь. Оттого, что терпеть не можешь проигрывать. Станет ли моей победой возвращение с новым планом и убийство Эмиреля, или же наберётшься сил и расправишься с ним первым?..

— На слабо берёшь? — Клау вскидывает бровь.

— Именно.

— Уж будь уверен, победа останется за мной.

— Что ж, поглядим. А пока постарайся просто остаться в живых, дабы наше состязание вообще состоялось. — с этими словами Люк бесследно исчезает в проходе.

Выход тут же закрывается, становясь невидимым для глаза. Клау остаётся в зале в полном одиночестве. Из сотни детей, что когда-то прибыли сюда вместе с ним, уцелел лишь он один. Он обводит взглядом раскинувшееся перед ним пространство. Зал кажется невыносимо огромным, пустым и гулким для одного человека. В памяти всплывают прощальные слова Люка.

«Постарайся просто остаться в живых. Остаться в живых, значит...

— Ну, похоже, с этого момента и начнется самое веселое. — бормочет Клау под нос.

В ту же секунду главные врата зала, расположенные в отдалении, медленно приходят в движение. Снаружи пробивается дневной свет, который вскоре смешивается с тусклым сиянием ламп внутри помещения. В дверях появляется фигура юной девы. У неё такие же белоснежные волосы, как и у Люка. Лицо её хранит печать не по годам взрослой суровости, хотя на вид ей едва ли дашь более двенадцати или тринадцати лет. Зовут её Рей. Хотя они с Люком носят одну фамилию, кровного родства между ними нет.

Клау невольно задумывается: неужто всех подопытных, чьи мозги вскрывали для внедрения магических кругов, величают Стаккато? Впрочем, сейчас размышления не имеют веса. Сейчас важно лишь одно — как пережить эксперименты, которые эта девица наверняка затеет в ближайшее время.

«Нужно стать сильнее и быстрее всех. Нужно как можно скорее заполучить голову того самого Эмиреля. А для этого прежде всего требуется превзойти мощь сей особы.»

Клау пристально наблюдает за Рей. В её движениях нет ни единого изъяна, а сама атмосфера вокруг неё кажется настолько острой, что ощущается кожей даже на расстоянии.

— И когда же наступит тот день, когда сумею одолеть такое чудовище? — произносит с оттенком усталости в голосе.

В этот миг Рей замечает его присутствие. Её проницательные глаза на мгновение расширяются от удивления.

— О надо же, кто-то выжил.

Он мгновенно вспоминает, какую роль играл перед ней до этого момента — должен быть ребёнком, который ничего не смыслит. Слабым, дрожащим от ужаса дитятей. Понимая, какая это морока, тем не менее, срывается с места, вопя нарочито противным голосом:

— Ре-е-ей! Ты пришла спасти меня?! — Клау бежит к ней с таким выражением лица, словно он — побитый щенок, который чудом уцелел в этом аду и наконец обрёл спасителя. — Все умерли! Совсем все-все умерли-и-и! — кричит.

А про себя думает: «Да, все погибли. Теперь пришёл ваш черёд».

Конечно, сейчас сил у него недостаточно, однако в мыслях уже перерезает глотки каждому сотруднику этого заведения: таков его уговор с матерью. Такова первая цель в жизни, дарованная Клау. Сначала убьёт эту женщину, затем — стражей вокруг Эмиреля. И под конец прикончит самого графа, притом сделает это прежде, чем вернётся тот заносчивый мальчишка Люк.

Девица смотрит на приближающегося с воплями Клау и произносит ледяным тоном:

— Прекрати верещать, иначе пришибу. — Клау картинно вздрагивает всем телом, изображая крайнюю степень испуга. Удовлетворённая такой реакцией, дева кивает и подходит ближе. — Впрочем, удивительно, что ты уцелел. Я и не чаяла, что после воздействия магической формулы «Ритуала проклятия» кто-то выживет... Похоже, ты одареннее, чем казалось на первый взгляд. — с этими словами она поднимает руку и треплет его по голове. Пока её пальцы ерошат его волосы, он робко спрашивает. — Правда? Я и впрямь особенный?

— Весьма. — одаривает его улыбкой. — Ты сумел доказать организации свою полезность. Отныне официально зачислен в «Частную армию Эмиреля»., я же стану твоим наставником. Здесь ради того, чтобы превратить тебя в ещё более ценное орудие, так что впредь зови меня «наставница».

«Ну и мерзость несёшь» — думает Клау, но не позволяет ни единой эмоции отразиться на лице. — Время ещё не пришло. Оно наступит чуть позже.»

— Слушаюсь, наставница! — звонко отвечает он.

— Славно. — Рей кивает в знак одобрения. — А теперь ступай отдыхать. Нужно подлечить раны на твоих руках.

Она разворачивается и уходит. Даже в этом простом движении нет ни капли лишнего. Клау понимает, что на преодоление подобной пропасти в мастерстве уйдёт немало времени. Однако сей факт его ничуть не заботит. Времени у него предостаточно, да и условия для роста здесь идеальные.

«Пока я жив, у меня вечность на то, чтобы стать сильнее.» — думает он.

Клау следует за Рей. Она выходит из зала сквозь врата и исчезает на той стороне. Он не ведает, что ждёт его там, но, скорее всего, путь ведет в ещё более глубокие круги ада — в место, где безумцы одержимы безумными экспериментами над людьми. Там, где, по словам Люка, можно умереть с абсолютной, неоспоримой гарантией. Глядя в ту сторону, вопреки всему, улыбается. Не чувствует страха. Движение вперёд не пугает его — напротив, ловит от этого странное наслаждение. Те дни, когда мать изо дня в день избивала его, канули в лету, а застывшее время наконец-то пришло в движение. Став частью «армии», делает первый шаг. Клау ещё не знает, как далеко сумеет зайти, опираясь лишь на собственные силы.

— Придётся постараться, чтобы тот дурень Люк не вздумал и дальше держать меня за дурака. — шепчет и ускоряет шаг.

Это был тот самый день, когда имя Демона поля боя, «Алого Перста» Клау Крома, ставшего известным даже в сопредельных государствах, впервые оказалось вписано в историю Роланда.

* * *

С тех пор время понеслось вскачь. Ситуация внутри империи Роланд то стабилизировалась, то вновь погружалась в хаос, однако в первые пять лет Клау это мало заботило.

В следующее пятилетие он заставил мир заговорить о себе: получив звание лучшего выпускника восьмого потока «Частной армии Эмиреля», юноша, которому едва исполнилось пятнадцать, начал ковать славу на полях сражений, совершая один подвиг за другим. И чем ярче сияла его звезда, тем большим могуществом обрастал граф.

Незаметно для всех он превратился в самый острый кинжал, который аристократ держал за пазухой. Его ценили и продвигали по службе, и в том нет ничего странного: ни на поле брани, ни во время тайных убийств он не совершал ошибок. Клау выполнял поручения кратчайшим путём, без лишних слов и сомнений. Он не знал жалости к врагам и не тратил времени на расправы. Оттого люди и начали его бояться. Одно лишь появление Крома заставляло врагов содрогаться от ужаса и бросаться в бегство. Имя его гремело по всей империи... нет, оно достигло даже военных ведомств враждебных государств. С ростом славы подчиненного укреплялось и положение Эмиреля. Каким бы шатким ни было политическое положение, трон под графом не колебался.

А всё оттого, что у него на службе состоял сам жнец. Человек, обладавший мощью, сопоставимой с силами секретных подразделений вроде «Объекта №307» или «Индзёси». За его спиной стоял дьявол — «Алый Перст» Клау Кром. Ходили слухи, что теперь графу никто не посмеет бросить вызов. Эмиреля всегда окружала элитарная стража, и приблизиться к нему было невозможно.

Однако к тому времени мужчина уже обладал достаточной силой, чтобы оборвать жизнь своего господина. Впервые осознал, что может пронзить шею Эмиреля ударом ладони, когда ему было четырнадцать. Он был твердо уверен, что сумеет не только убить графа, но и уйти от погони «армии». Тем не менее, он медлил — решил продвинуться ещё немного вперёд, накопить ещё больше мощи.

Шёл год за годом. Клау исполнилось семнадцать, но Эмирель всё ещё был жив. К тому моменту он нашёл себе новую забаву.

«Что если позволить Эмирелю возвыситься ещё больше, а затем прихлопнуть разом всех подонков, стоящих у руля этой страны? Тех самых безумцев, что строят больное государство, которые пичкали его мать наркотиками и ради собственной наживы губили людские жизни с самодовольной ухмылкой? Одной смерти Эмиреля для такой цели было мало. Графа следовало использовать как марионетку, чтобы подняться на самую вершину. Сначала — в верхушку армии, затем — захватить контроль над всеми войсками и раздавить страну в труху.»

Сия игра казалась ему куда более захватывающей, отчего и не спешил с расправой.

Но вдруг Клау почувствовал чьё-то присутствие за спиной и резко обернулся. Сейчас он находится в одной из комнат трехэтажного особняка, подаренного ему аристократом. В огромном доме насчитывается пятнадцать комнат, а здание является самым роскошным среди тех, что выделены членам «армии». Данный факт наглядно подтверждает безграничное доверие графа. Однако он занимает лишь одну-единственную комнату на углу третьего этажа. В остальные даже не заглядывает. Зато своё жилище обустроил со смыслом. Здесь стоят лишь кровать, книжный шкаф и зеркала. На каждой из четырёх стен висит по огромному зеркальному полотну. Причина проста: зеркала позволяют вовремя заметить врага, подкрадывающегося сзади.

Обернувшись, видит своё отражение. Пылающие рыжие волосы и алые глаза. В чертах лица ещё проглядывает юношеская незрелость, но ростом уже значительно превосходит того пятилетнего мальчишку. Его высокое тело натренировано до стального блеска и облачено в багровую форму «армии», в которую вшито множество орудий для убийства.

Он выглядит как живое оружие. Клау привык спать в таком виде, оттого что в любой момент кто-то из сослуживцев может прийти за его головой, видя в нём угрозу. И сам уже не раз исполнял подобные приказы, устраняя товарищей, признанных неблагонадежными. Кто знает, когда очередь дойдет до него самого? Впрочем, вряд найдется тот, кто сумеет его одолеть. Но то, что происходит в комнате сейчас, удивляет даже Крома: почувствовал нечто за спиной и обернулся, однако там никого нет. Пустота не пугает, пугает другое — в зеркале отражение имеется. К его горлу медленно тянется нож. Следом за лезвием из пустоты прямо за спиной Клау материализуется владелец оружия. Юноша появляется совсем не там, где Клау ощущал его присутствие изначально.

Он всматривается в лицо «гостя». Длинные белоснежные волосы, спокойный, едва ли не надменный взор. Это он. Тот самый невыносимый мальчишка из испытательного зала. Люк Стаккато.

Теперь он взрослый. Ростом не уступает Клау, но производит совсем иное впечатление: его тело кажется тонким и гибким, словно лоза. Его присутствие настолько призрачно, что Клау ошибся, определяя направление угрозы. Одно это говорит о том, какой невероятной силой теперь обладает. На нём надета форма рядового армии Роланда — низший чин в иерархии.

— Рядовой? — Клау усмехается. — И этот человек способен приставить нож к моему горлу?

— Видимо, совсем не умею устраиваться в жизни, и карьерный рост обходит меня стороной. — Люк отвечает с мягкой улыбкой.

Его манера обращения к себе стала более официальной, однако стиль речи не изменился. Он всё так же не выдаёт истинных мыслей, прячет когти и, кажется, уже всё распланировал наперёд.

— Ври больше. — бросает Клау. В мгновение ока перехватывает пальцами лезвие ножа и с силой сжимает его, ломая сталь.

— Ого, как впечатляюще. — произносит Люк. — Даже не уловил твоих движений.

— Ты всегда был тугодумом.

— И то верно.

— Но даже если чего-то не видишь, у тебя всегда припасена пара способов защиты, не так ли? — щурится Клау.

Люк ничего не отвечает, лишь безмятежно улыбается. В этой улыбке чувствуется превосходство и какая-то бездонная глубина, которой не было раньше. Клау лихорадочно соображает: если они схлестнутся прямо сейчас, кто выйдет победителем? Ловит себя на мысли, что каждая встреча с этим типом неизбежно сводится к раздумьям о взаимном убийстве, и едва сдерживает горький смешок. Но каковы шансы? Сейчас ситуация скорее на стороне противника. За двенадцать лет Клау стал невероятно силен, но слишком сильно выделялся — тот наверняка изучил его возможности вдоль и поперек.

А что известно о Люке? Сумел подкрасться незамеченным и приставить нож к горлу лучшего убийцы империи, оставаясь при этом безвестным рядовым. Он копил силы в глубокой тени. Каков предел его мощи? Какими способностями он владеет? Сколько ловушек он расставил в этой самой комнате? Ответов нет.

И всё же, несмотря на неопределенность...

— Я всё равно убью тебя. — произносит Клау с непоколебимой уверенностью в собственных силах.

— Я тоже могу тебя убить. — парирует Люк.

— Вот как? Проверим?

Клау дает волю своей жажде крови, обрушивая её на собеседника. Люк, вопреки ожиданиям, выглядит почти счастливым.

— Ой, как страшно. Вы действительно стали пугающе сильны. Снова вы опрокинули мои прогнозы, сумев выбраться из того ада живым.

Клау едва сдерживает желание ударить его. Редко встретишь того, кто оставался бы столь невозмутимым под гнетом такой ауры. Люк явно готов к любому выпаду. Клау внезапно хочется расхохотаться. Встреча с равным по силе противником будоражит кровь. Ему странно и радостно от того, что те двое мальчишек, которые должны были сгнить в застенках, стоят здесь живые. Но осознание этой радости злит его, вызывая в душе сумбур.

— Однако нет смысла убивать друг друга прямо сейчас. — соперник, словно читая его мысли, произносит. — Разве мы не договорились, что исход нашей битвы решится в ином месте?

И тут вспоминает вспоминает их уговор двенадцатилетней давности.

— Почему ты, обладая такой мощью, до сих пор не прикончили графа? — вопрошает Люк.

— Обстоятельства слегка изменились. — Клау морщится.

— Хм. Оправдания?

— Вовсе нет... А сам-то ты что? Эмирель до сих пор здравствует и процветает.

— Я могу оборвать его жизнь хоть сию секунду. — Люк посмеивается. — Так что признаем мою сокрушительную победу...

— Эй, полегче! С чего это вдруг? Я тоже могу это сделать. Вообще-то был готов убить его ещё в четырнадцать лет...

— В таком случае, я мог бы сделать это в тринадцать. — Люк бесцеремонно перебивает его.

— Чего?! С чего это ты взял? Тогда я мог бы в двенадцать...

— А я, если подумать, и в одиннадцать бы справился...

— ?! Тогда я — в десять!

— Да ну? А я бы и в девять не промахнулся.

— А я в восемь!

— В семь.

— В шесть!

— В пять.

— В четыре!

— В три года.

— В два!

Тут Люк с предельно серьезным видом скрещивает руки на груди.

— Хм. Если хорошенько поразмыслить, мне кажется, я бы управился в самый миг своего рождения...

— Ври больше-е-е!!! — взрывается Клау и смотрит на Люка с нескрываемым изумлением. — Слушай, у тебя физиономия такая, будто и котенка не обидишь, но на редкость азартен и терпеть не можешь проигрывать, а?

— Ну-у... — тянет Люк. — ... просто никогда и никому не проигрывал, так что мне сложно судить.

— Да просто эталонный...

— Кто же?

— Эталонный мальчишка, вот кто.

— Ха-ха. — смеется в голос оппонент в споре. — Ну, просто разволновался от встречи со старым другом детства.

— Мы с тобой вовсе не друзья детства.

— Ох, как грубо... Ранишь меня сими словами. — Люк картинно изображает печаль, а затем его взгляд становится серьезным. — Впрочем, оставим шутки.

— Твои шутки всегда были пресными, их терпеть не могу.

— Да ладно. Ты же едва сдерживал смех.

— И не думал.

— Можешь не скрывать.

— Да хватит уже, ближе к делу. Зачем явился спустя столько времени? И где тебя вообще черти носили?

— Я занимался тем же, чем и ты. — на этот вопрос Люк лишь указывает на Клау пальцем.

«Тем же самым. Местью... всему миру — попыткой хоть как-то изменить эту безумную страну. Люк шел тем же путем и, очевидно, пришел к тому же выводу, что и я. Смерть одного лишь Эмиреля ничего не изменит. Разгром армии никого не спасет. В этом безумном государстве на их месте тут же вырастут новые чудовища, движимые всё той же ненасытной жаждой власти. Новое желание расцветает в душе мгновенно, стоит лишь прежнему угаснуть. Достаточно одного взгляда на Люка, чтобы осознать сие. Вероятно, этот юноша уже обладает мощью, способной оборвать жизнь Эмиреля — того самого человека, к которому, по слухам, побоится приблизиться любой смертный. Однако Люк не спешит наносить удар. Иные цели ведут его за собой.»

— Тогда ответь, зачем явился? — вопрошает Клау, и Люк переводит на него взор.

— Чтобы одержать над тобой верх.

— Ты про то, кто первым прикончит Эмиреля?

— Именно так.

— Скверно выходит. Я-то рассчитывал использовать этого типа, дабы взобраться ещё выше...

— Данный план придётся аннулировать. — в ответ на сии слова Люк лишь беспечно улыбается.

— Не распоряжайся моими планами так вольно!

— Но принёс стратегию куда более совершенную. Прошу, ознакомься.

— Какое ещё «ознакомься»? Твои замыслы вечно сводятся к тому, что в финале смеёшься один. — «Алый Перст» демонстративно морщится...

— В этот раз и ты сможешь позволить себе хотя бы ухмылку. — ... отчего Люк заходится в тихом смехе.

— Всего лишь ухмылку?

— Разве этого мало? По моим расчётам, страна преобразится до неузнаваемости менее чем за половину того срока, что отвёл на свой план по свержению Роланда. И тогда, пусть и проиграешь мне во многом, ты всё же подумаешь: «А ведь я тоже неплохо постарался» — и ухмыльнёшься.

— Звучит просто отвратительно.

— Тебе так кажется?

— Уверен в этом. — Клау произносит сие, однако в глубине души допускает, что положение дел не столь уж прискорбно.

Путь к перевороту, который наметил сам, требует долгих лет. Но этот человек обещает управиться вдвое быстрее. Сократить кратчайший из возможных путей ещё в два раза... О скольких же годах идёт речь? Стоит Клау лишь задуматься об этом, как Люк, точно читая мысли, даёт ответ:

— Семь лет. За семь лет изменится всё. План для этого уже подготовлен определённым человеком.

— Так это не твоя задумка? — Клау вскидывает голову, впиваясь в собеседника взглядом.

— Увы. К моему глубочайшему сожалению, нашёлся человек, чей ум превосходит мой — начал подготовку раньше, и решил просто присоединиться к нему.

Слова Люка пробуждают в Клау крупицу любопытства.

— О-хо... Раз это придумал не ты, становится даже интересно.

— Знал, что так скажешь. И, признаться, сам нахожу это забавным.

Люк отходит от Клау, направляясь к окну. Створка слегка приоткрыта. Хотя хозяин помещения точно помнит, что запирал её, засов оказывается отодвинут. Считается, что сей замок невозможно вскрыть снаружи, однако Люк каким-то неведомым образом пробрался внутрь именно через этот проём. Или же проскользнул в комнату ещё до прихода хозяина и всё это время скрывал своё присутствие? Впрочем, сейчас это не имеет значения.

Люк берётся за раму, распахивая её ровно настолько, чтобы мог пролезть человек. Затем он оборачивается.

— Клау.

— А?

— Считай, что с этого момента ты — часть нашей организации.

— А моё мнение тебя не интересует?! — негодует Клау.

— Ни капли. — тот смотрит на него с искренним недоумением.

— Да тебя сейчас в порошок сотру!

— Попробуй. — кротко отзывается тот. — Но даже если ты меня побьёшь, решение не изменится. Итак, твоё следующее задание...

— Погоди, я же сказал — ещё не дал согласия!

— У тебя всё равно нет выбора, это не проблема. Граф Эмирель, которым так ловко пользуешься, вскоре будет убит согласно моему плану. Лишившись покровителя, окажешься на улице и, точно дитя, взывающее к мамочке, прибежишь под моё крыло...

— Черта с два!

— И там встретишь его — Люка, своего друга детства, с которым когда-то пообещал состязаться в убийстве Эмиреля. И в итоге признаешь: «Братец Люк всё-таки победил. Раз проиграл, то буду во всём его слушаться». Вот в таком ключе и станешь моим...

— Да ты издеваешься-я-я-я! — вопит Клау, не в силах сдержать ярость.

— Вовсе нет, предельно серьёзен.

— От этого только хуже! И вообще, какой ещё «братец»? Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Мы же ровесники!

— Ну, знаешь ли, духовная зрелость...

— ... — Клау хочется орать во всю глотку, но он лишь тяжело выдыхает, стараясь успокоиться глубоким вдохом. — Ладно. Моя духовная зрелость позволяет мне не опускаться до криков.

— О, сия реакция — верный признак того, что ты ещё ребёнок. — мягко замечает Люк. Тон его кажется нарочито провокационным.

Внутри Клау всё клокочет от возмущения, мысленно проклинает наглого гостя, но, призвав на помощь всё своё самообладание, спрашивает:

— Так, значит, в ваших планах Эмирелю места нет?

— Мы выдвинем другого дворянина. — Люк подтверждает это кивком. — Собственно, уже манипулирую несколькими аристократами, налаживая связи вплоть до королевской семьи. И на этом пути граф Эмирель стал помехой. Он сосредоточил в своих руках слишком много власти. Хотя, признаю, в этом во многом твоя заслуга...

— И вы решили его убрать?

— Именно. — снова кивает.

Клау погружается в раздумья.

«В нынешнем Роланде, где влияние монархов и знати столь велико, что страна задыхается в неподвижности, эти люди намерены убить Эмиреля, играя аристократами как марионетками. Подобное заявление звучит безумно. Более того, действуют столь размашисто, но при этом остаются в тени. Я, по крайней мере, о существовании подобной силы даже не догадывался.»

— И кто же стоит за всем этим? — задаёт он главный вопрос.

— Господин Миллер. — Люк отвечает без колебаний. — Младший лейтенант Рахель Миллер. Ты слышал о нём?

Услышав сие имя, Клау едва не разражается смехом.

«Это имя действительно на слуху. Однако слава его дурна. Человек, заискивающий перед знатью, упоённый властью. Трусливый выскочка, который на поле боя никогда не показывается на передовой. Должно быть, он настолько дорожит собственной шкурой, что плетёт интриги за спинами вельмож, лишь бы избежать сражений, взамен осыпая дворян золотом и поставляя им женщин. — Клау считал его ничтожеством, не заслуживающим даже смерти. Да что там, он и не вспомнил бы о нём, не назови Люк это имя. Повсюду шепчутся лишь о его порочности и падении. — Но если такой человек на самом деле... — замолкает. — Миллер направляет Люка, руководит организацией, дергает за ниточки аристократов и готовится перевернуть мир. Действует осторожнее и серьезнее любого другого. Вот оно что.» — догадывается Клау. Теперь понятно, почему Люк решил последовать за ним.

— Ну, так каков твой ответ? — спрашивает гость. — Уже пообещал господину Миллеру, что приведу выдающегося человека, так что твой отказ поставит меня в неловкое положение.

— Мне-то какое дело до твоих обещаний? — огрызается Клау.

— Ну же, не будь таким суровым.

— И слушать не желаю.

— Ох... Значит, не станешь нашим товарищем?

Клау хранит молчание. Не встретившись с этим Миллером лично, не может ничего утверждать, но если слова Люка — истина... Если тот продвинулся дальше, чем сам Клау или Люк, причин отвергать предложение нет.

— Эй, Люк.

— Слушаю.

— Я готов примкнуть к вам... Но прежде хочу кое-что узнать.

— Узнать?

— Да. — Клау кивает, слегка приседая и концентрируя силы. — В твоём плане... когда именно должен погибнуть Эмирель? — в этот миг Люк, точно охваченный паникой, внезапно выпрыгивает в окно. Клау расплывается в довольной ухмылке. — Ого, судя по твоей реакции, он ещё жив! — не мешкая, следует за другом. Оттолкнувшись от оконной рамы, приземляется в саду и мгновенно настигает Люка. — Ха-ха-ха! Ты всё такой же увалень. Похоже, победа за мной. Я убью Эмиреля первым, а значит, отныне ты будешь величать меня «братец Клау»!

— Не бывать этому! — выкрикивает Люк, нанося резкий удар ребром ладони.

Атака остра и стремительна. Но для Клау слишком очевидна.

— Медленно! — он с легкостью уклоняется, перехватывает руку нападавшего и проводит бросок.

— Ува-а! — Люк отлетает в сторону, однако ухитряется перегруппироваться в воздухе и мягко коснуться земли.

Впрочем, на этом всё кончено. Теперь Люку его не догнать.

— По-постой! Подожди! — доносится крик того.

Клау оборачивается лишь на миг, издевательски показывает язык и вновь устремляется вперёд. Дистанция увеличивается столь стремительно, что ответные возгласы Люка тонут в свисте ветра.

Его цель — Эмирель. По расчётам, именно сей ночью граф должен покинуть поместье ради банкета для знати. Лучшего момента для нападения на карету не найти. Вероятно, его стережёт охрана, но это не преграда. В нынешнем составе армии графа не осталось никого, кто мог бы противостоять Клау Крому. Хотя...

— Ах да. — проносится в голове мимолётное воспоминание. До Клау доходили слухи, что подле графа теперь обретается некий талантливый юнец, которого уже величают «вторым Клау Кромом».

«Кажется, его зовут Карнэ... кто-то там. Пятнадцатый лучший выпускник корпуса. Поговаривают, он пойдёт по стопам моим, делает блестящую военную карьеру. И она. Та женщина тоже всё ещё там.»

Рэй Стаккато. Наставница, открывшая Клау тайны магии, тактики и стратегии. Вложившая в него все свои знания. Если он нападёт на Эмиреля, столкновения с ней не избежать. Однако сердце Клау не ведает трепета — с самого начала наставница не была для него конечной целью. Ему нужно было достичь гораздо большего, уйти гораздо дальше. Мысль о скорой расправе над Эмирелем не вызывает в нём бури эмоций. Лишь где-то в глубине души теплится слабое чувство удовлетворения от грядущего завершения мести. Смутное осознание того, что он исполнит хотя бы одну мечту своей матери, загубленной наркотиками. Но и это чувство испаряется, стоит ему прибавить ходу.

* * *

Солнце опускается за горизонт, окрашивая небо над кварталом наёмников в кроваво-красные тона. Постепенно багрянец уступает место густой чернильной тьме. Теперь в сознании Клау не осталось ничего, кроме детального плана предстоящей резни. Он достигает центра широкой дороги в квартале аристократов. Редкие экипажи проносятся мимо, но прохожих почти нет. Просторные владения знати создают иллюзию безлюдья. Вдалеке показывается карета. Та самая, тёмно-синяя, роскошная, которую Клау когда-то охранял сам. Как и ожидалось, её сопровождают четверо всадников.

Атмосфера, исходящая от этой охраны, разительно отличается от обычных конвоиров. Всадники в алых мундирах держатся уверенно. Клау внимательно изучает каждого, оценивая их потенциал.

«Всадник во главе — пустое место. Тот, что слева — тоже. А вот справа...»

— Значит, это он. — шепчет Клау.

Справа едет мальчишка лет десяти с мягкими золотистыми волосами. Должно быть, нынешний фаворит графа, тот самый лучший выпускник. Одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать его силу. От юноши веет холодом и тьмой. Мальчик первым из всех охранников замечает фигуру Клау. В его глазах вспыхивает настороженность. Но он не спешит предупреждать товарищей. Очевидно, Карнэ понимает: кричать бесполезно, остальные трое не станут подмогой против такого противника. Он осознаёт колоссальную разницу в силе и просто в упор смотрит на Клау ледяным взором.

Клау отвечает ему усмешкой. Поднимает палец и проводит им по горлу — красноречивый жест. Затем взмахом руки приказывает убираться.

«Я пришёл убивать. Если дорожишь жизнью — беги».

Наконец, всадница, замыкающая процессию, замечает угрозу. Она выводит коня вперёд, равняясь с Карнэ, и вглядывается в ночную тень. Это Рэй Стаккато. Сколько лет они не виделись? Сейчас, глядя на неё со стороны, Клау замечает, сколь она прекрасна. Ей двадцать четыре — на семь лет старше него. Удалось ли ей стать сильнее за это время?

Клау видит — нет. С девяти лет, когда понял, что больше не может ничего от неё почерпнуть, её уровень не изменился. Но поскольку Клау до последнего играл роль послушного ученика, Рэй, узнав его, сперва улыбается. Однако улыбка быстро гаснет, стоит ей почувствовать едва уловимую жажду крови, исходящую от его тела. Она кричит, обращаясь к Карнэ и остальным:

— Враг!..

Слишком поздно.

Клау срывается с места. Прежде чем её голос успевает разнестись в ночи, сокращает дистанцию и наносит сокрушительный удар в лицо ведущему всаднику. Раздаётся неприятный хруст, и Клау, даже не глядя на падающее тело, переключается на следующего. Второй охранник только успевает осознать происходящее — его глаза расширяются от ужаса, но в тот же миг удар ноги Клау обрушивается на его шею. Готово.

Он не останавливается ни на секунду: в прыжке оказывается на козлах, наносит удар ребром ладони по затылку кучера, отправляя того в беспамятство, и перехватывает вожжи. Кони замедляют бег, и карета плавно останавливается. Всё происходит в пугающей тишине. Счёт шёл на секунды. В ночной тиши случайные прохожие в соседних экипажах даже не подозревают о случившемся. Лишь двое свидетелей замерли в оцепенении: Карнэ и Рэй. Из недр кареты доносится знакомый голос:

— Почему мы встали? — Эмирель вопрошает изнутри.

Но ответа нет. Оставшиеся охранники, затаив дыхание, смотрят на Клау, возвышающегося на козлах.

— Зачем ты это делаешь, Клау? — спрашивает Рэй.

— А ты почему всё ещё здесь? — он смотрит на неё сверху вниз. — Неужели жизнь на побегушках у аристократии кажется тебе пределом мечтаний?

— Неужели ты всегда видел меня такой? — лицо женщины омрачается.

— Ты мне никогда не была настолько интересна. — Клау лишь качает головой.

— Кто бы сомневался. Ты всегда был особенным ребёнком... быстро превзошёл меня. Но притворялся послушным мальчиком... какой же ты невыносимый.

«Значит, она всё видела.»

— И теперь, когда хозяин стал бесполезен, решил его убить? — продолжает Рэй. Клау коротко кивает. Она усмехается. — Тебе это не под силу. Каким бы сильным ни был, не одолеть меня и Карнэ Кайвэлла одновременно.

Он переводит взгляд на мальчик — тот всё так же бесстрастно взирает на него своими тёмными глазами.

— Твой новый подопытный? — спрашивает Клау.

— Мой шедевр. — улыбается Рэй. — Пожалуй, даже сильнее тебя... — её фраза обрывается на полуслове.

Карнэ внезапно наносит ей резкий удар ногой в шею.

— Ах... — со слабым стоном та лишается чувств и соскальзывает со своего скакуна.

— И как сие понимать? — «Алый перст» недоумённо выгибает бровь.

Карнэ поднимает на него взгляд, и на его губах играет мрачная, ироничная усмешка.

— Вы ставите меня в неловкое положение, сэмпай. Вы ведь пришли убить Эмиреля?

— Допустим.

— Но это моя работа.

— А-а, ясно. Тоже из тех, кто недолюбливает знать? Но извини, парень, добыча моя.

— Не позволю вам её забрать, слишком долго готовился. Завтра планировал вырезать всё его семейство под корень, а вы решили всё испортить в последний момент? Это просто возмутительно.

— Значит, будешь мешать?

— Непременно.

— Думаешь, сдюжишь?

Карнэ лишь ухмыляется. Клау чувствует, как тело мальчика наполняется силой. По тому, как распределяет энергию, становится ясно — уже превзошёл Рэй.

— Вы знаете, как меня называют? — спрашивает Карнэ.

— Обычно такие вопросы задают слабаки. — бросает Клау без тени интереса.

— Просто ответьте!

— Уф, какой же ты зануда.

— Живее!

— Да не знаю я. И кто же ты?

— Меня зовут гением, который превзойдёт самого Клау Крома... — мальчишка с предельной самоуверенностью заявляет да не закончив фразу, бросается в атаку. Выхватывает нож и швыряет его в цель.

Клау легко уклоняется, но Карнэ уже рисует пальцами в воздухе магический круг. Его движения поразительно быстры.

— А ты, оказывается, ещё и подлец. — замечает Клау.

— В смертельном бою нет места чести... — юноша смеётся.

Смех обрывается. Из-за спины мальчика, который только-только начал формировать заклинание, раздаётся голос:

— Полностью согласен. — Клау перехватывает его пальцы.

Карнэ, не успевший даже отследить перемещение противника, оборачивается с выражением абсолютного ужаса.

— Быть не может... Слишком быстро..

... не даёт ему закончить, без тени колебания ломает пальцы паренька, затем руку. Хватает за волосы, швыряет с коня на землю и несколько раз методично впечатывает его голову в брусчатку. Затем прижимает коленом шею обмякшего юноши, останавливаясь в волоске от смертельного удара.

— Так кто там, говоришь, превзойдёт Клау Крома?

— Ну... по крайней мере, осознал, что в такого монстра мне не превратиться. — весь израненный, мальчик, утратив всякую волю к сопротивлению, выдавливает.

— Что ж, тогда пора тебе на тот свет.

— Как угодно... но вы же меня не убьёте?

— О, а ты догадлив. — Клау усмехается.

Ему кажется расточительным убивать такого интересного мальчишку, который в десять лет уже ненавидит знать, готов прикончить Эмиреля и не задумываясь бьёт наставницу.

— Вы не убиваете меня, потому что... слишком миленький? — выдаёт вдруг он. В ту же секунду колено Клау начинает давить на его кадык. — Шутка! Шучу-у!

Давление ослабевает. «Алый перст» встаёт, освобождая пленника.

— Не шути так больше. Жизнь дороже.

— Мне часто об этом говорят.

— Впредь будь осмотрительнее.

— Слушаюсь... Постараюсь не быть слишком милым.

— ...

На мгновение Клау думает, что этого опасного типа всё-таки стоит прикончить прямо здесь, но решает отложить на потом. Следом поворачивается к карете. Там, внутри, Эмирель. С его смертью долгий путь Клау подойдёт к концу. Месть за мать, годы интриг в армии, план по изменению мира — всё завершится сейчас.

— Пора ставить точку.

Клау подходит к дверце, открывает её и запрыгивает внутрь. Там сидит граф Эмирель. Редеющие волосы, та же жадная ухмылка, что и двенадцать лет назад. Все эти годы вид сего лица вызывал у Клау лишь отвращение, но сегодня ярости нет.

— Нет... Быть не может... — вырывается у него невольный возглас. Голос предательски дрожит.

Клау ошеломлён. Ибо Эмирель в карете уже мёртв.

— Погодите, погодите! Этого не может быть! Он же только что спрашивал, почему остановились! Так почему же он...

Разгадка оказывается до обидного простой.

«Снова он. Тот невыносимый седовласый паршивец успел раньше...»

— Уже прикончили? Или оставили мне кусочек? — сзади раздаётся беспечный голос Карнэ. Увидев труп, мальчик разочарованно вздыхает. — Эх, уже всё. А я так хотел хотя бы раз его ударить... Ну да ладно. Что теперь? Убийство дворянина — дело серьёзное, общественность нас по головке не погладит. Куда бежим? Вы же меня защитите, старшой? Возьмёте на себя ответственность?

— Из-за тебя... — Клау, не отрывая взгляда от наглого мальчишки, произносит дрожащим от ярости голосом.

— А? Что вы сказали?

— Из-за тебя проиграл этому типу-у-у-у! — вскрикивает, срываясь на вопль. Он выбрасывает кулак вперёд, попадая точно в лицо Карнэ.

— За что-о-о-о?! — вопит тот, отлетая в сторону.

— Проклятье, хуже некуда. — Клау смотрит в тёмное небо. — Теперь будет строить из себя невесть что... Что за невезение.

Небо затянуто свинцовыми тучами, скрывшими и звёзды, и лунный свет. Спустя мгновение Карнэ, потирая ушибленное лицо, возвращается к нему.

— Да что с вами такое?! Нельзя же так внезапно!

Клау игнорирует его, лишь тяжело вздыхает.

— Идти-то всё равно больше некуда... — бурчит и начинает шагать прочь.

— Эй, не игнорируйте меня! — юнец семенит следом. — Куда идём? У вас есть тайное убежище?

— Нет.

— Ну вот... и куда же направляетесь?

— В одно очень паршивое место.

— Серьёзно? — Карнэ останавливается как вкопанный. — И это тот самый легендарный Клау Кром? Моё желание идти за вами тает на глазах.

— Я тебя и не звал. — бросает в ответ, не оборачиваясь.

— Но мне некуда податься!

— Твои проблемы.

— Ну проявите же участие! Послушайте о моей печальной судьбе...

— Да замолкни ты уже!

Препираясь, двое теней исчезают в ночном мареве.

Вскоре оба бесследно исчезнут. Ни в записях, ни в рассказах очевидцев не останется и следа от их пребывания в Роланде. Пройдут годы, и людская память начнёт стирать имена Клау Крома и Карнэ Кайвэлла. Пройдёт целых шесть лет, прежде чем вновь явят себя миру, заставив свои имена греметь с новой силой.

* * *

Спустя шесть лет. Снова ночь. Тёмная, безлунная, когда мрак кажется осязаемым.

Очередной аристократ расстаётся с жизнью от рук того, кого прозвали демоном. Огненно-рыжего демона. Один взор на него заставляет содрогнуться — столь чудовищная жажда крови исходит от его существа.

Вокруг него застыли восемь тел. Все они были сражены в считанные секунды, бесшумно и неотвратимо. Демон встряхивает правой рукой, сбрасывая капли чужой крови, но багрянец всё равно намертво въедается в его кожу. Кроваво-алая рука. Рыжий демон оборачивается. Клау Кром, чьё имя когда-то знал весь Роланд, устремляет на незваного гостя взгляд своих пылающих красных глаз. Он хранит молчание, но его аура убийцы лишь разрастается. Свидетели должны умереть — таков приказ. Движения демона немыслимо быстры. Один шаг. Второй. Третий — и расстояние исчезает. Клау заносит руку, окрашенную кровью убитого дворянина, готовясь вонзить её в глотку противника.

Но прежде чем это случается...

— Прежде чем убивать, выслушай меня, Клау Кром. — произносит Сион Астал.

Тот не медлит. Он крепко сжимает шею белобрысика.

— Мне не нужно слушать. Мне велено прикончить тебя.

— И убьёшь меня прямо здесь?

— Да.

— Тогда действуй.

— И сделаю это. Умри.

Клау сжимает пальцы, готовясь раздавить гортань Сиона, оборвать его жизнь. У того нет шансов защититься. Пожалуй, в нынешнем государстве нет человека, способного уследить за скоростью Клау.

Но Сион улыбается — смеётся в лицо собственной смерти, ибо всё идёт в точности по его сценарию. Именно сейчас начинается настоящая игра. Клау Крома, рыжего демона, нужно вырвать из рук Миллера. Переманить на свою сторону. Схватка за его душу начинается здесь и сейчас. Хватка на горле усиливается. Давление столь велико, что кости вот-вот хрустнут. Смерть дышит в лицо. Но Сион продолжает улыбаться.

— Что здесь смешного? — с недоумением вопрошает Клау.

Революционер не смотрит на него. — не видит ни Клау, ни подступившей гибели. Перед его взором стоит образ ангела. Чтобы призвать его, щелкает пальцами — заранее условленный сигнал.

*Щёлк* — тихий свист рассекаемого воздуха.

За спиной Клау внезапно возникает дева. Юная красавица лет четырнадцати-пятнадцати, чья внешность кажется неземной. Длинные золотые кудри, кожа, подобная тончайшему фарфору. Её хрупкое, гибкое тело облачено в белые одежды. В левой руке она сжимает палочку с данго, а в правой — массивный меч, который, казалось бы, невозможно удержать такими изящными руками.

Острие клинка касается затылка напавшего. Тот порывается обернуться, но...

— Не шевелись. Убью. — бесстрастно роняет девушка.

В тот же миг мощнейшая волна жажды крови, исходящая от неё, буквально взрывает пространство. Острие меча слегка вонзается в кожу на шее Клау. Тот замирает — в его глазах мелькает напряжение, которое тут же сменяется странным восторгом, точно наслаждается сим опасным моментом.

— Ах ты...

Сион не даёт ему договорить:

— Феррис. — произносит, и меч ещё глубже вдавливается в шею Клау. Рана начинает кровоточить. Ещё одно движение — и жизнь демона оборвётся. На сей раз Клау застывает окончательно. Убедившись в этом, Сион продолжает. — Теперь помолчи. Моя очередь говорить.

Клау испепеляет его взглядом своих алых глаз — в них кипит чистая ненависть и жажда расправы. Одного этого взора достаточно, чтобы лишить воли слабого человека, но Сион лишь шире улыбается.

Стоя перед монстром, сияет торжеством — ибо этот момент станет началом великих перемен: падение крепости по имени Клау Кром положит начало всему. Начало преобразований. Начало революции.

— Ну что же... — Сион перехватывает руку монстра, сжимающую его горло, и произносит. Обращается к гению Миллеру, который возомнил, будто держит все нити в своих руках. Обращается к чудовищу Клау, уверенному в своей непобедимости. И ко всей стране, которая ещё не знает, как сильно в нём нуждается. — Пожалуй, пора запускать мой сценарий. — так провозгласил будущий король.

—Продолжение следует—