Онлайн чтение книги Врата: там бьются наши воины Gate - Thus the JSDF Fought There!
5 - 10

Глава 5

 

Город‑университет Рондел

 

«Книжное море» было окутано ночной мглой и погружено в тишину.

Если посмотреть на постоялый двор снаружи, в двух-трёх окнах едва заметен слабый свет. Но это скорее исключение, из всех сорока комнат в четырёхэтажном здании. Большинство окон уже погружены во тьму. Дело не в том, что номера пустуют. Наоборот, почти все они заняты постояльцами. Просто масло для светильников недёшево, и люди, стараясь не тратить попусту, ложатся спать пораньше.

Все предпочитают переждать ночь, укрывшись в комфортном сне, вместо того чтобы расходовать свет, чтобы разогнать тьму, ставшую символом тревоги и страха.

Но, оглянувшись на городские улицы, можно было увидеть, как во многих окнах зданий мерцали огоньки светильников.

Практически все они принадлежали учащимся, которые, не щадя даже времени для сна, посвящали себя учёбе. Это было сияние, тихое и тёплое, резко отличающееся от мимолётного пламени безумной весёлости, пожирающего кварталы порока в столице.

— Древний город в ночи. Сколько раз ни смотри, всё равно прекрасно.

Сколько уже ночей он так проводит? Мужчина смотрит на улицы Рондела из тёмной комнаты.

Из Книжного моря, расположенного у подножия холма, открывается вид на весь городской пейзаж, простирающийся от середины склона до самой вершины.

В этом пейзаже чувствовалось то самое очарование старинной столицы. И вправду, Рондел — древний город с богатой историей, так что ощущение это совершенно справедливо. Но в отличие от таких мест, как Киото или Нара, где старинные здания утратили большую часть своего изначального предназначения и существуют лишь как туристические пустые оболочки, здесь каждое строение полностью выполняет свою роль как место жизни и труда. Огни, украшающие ночной пейзаж, также служат исключительно практическим целям,  именно поэтому их красота выглядит столь искренней и лишённой напускного блеска.

Девушка, стоявшая рядом, ответила на слова мужчины.

— Да. Слабое пламя, мерцающее в тусклом подсвечнике, не такое яркое, как в «Токио». Под этим слабым светом ученики раскрывают книги, водят перьями по бумаге. Чтобы рассеять мрак невежества пламенем знаний, каждый из них, делая маленькие шаги, ощупью движется к своей цели.

Девушка протянула руку из-под простыни, чтобы схватить мужчину за рукав, и при этом раздался тихий шорох ткани. Под чисто белой простынёй казалось, будто на ней совсем ничего нет.

— Подожди… что ты делаешь?

— Папа. Он же уже скоро появится? Приготовься уже.

За спинами Итами и Лелей стояли четверо: Тука в платье-футболке, насторожённо поглядывающая в инфракрасный прицел; Рори в нижней рубашке, надув щёки; Яо в спортивном топе и шортах, растерянно озирающаяся; и Шенди в простой накидке, сонная, еле продравшая глаза.

— Ага, иду. Только постарайтесь не убивать, мне их ещё допросить нужно.

Итами был одет в футболку и брюки цвета хаки. Сняв с правого плеча винтовку, он на мгновение провёл рукой по её холодной металлической поверхности и по гладкой деревянной рукоятке с затёртыми углами. Лелей аккуратно сложила простыню, которую до этого держала, и спрятала её под одеяло. На ней была мешковатая майка и короткие шорты, обнажающие ноги — наряд, который и в обычное время редко увидишь. По сути, все они были разбужены среди ночи и теперь стояли в том, в чём спали.

— Если я откажусь от звания Мастера, то смогу избежать неприятностей. Разве так не было бы лучше?

В ответ на вопрос Лелей, Итами произнёс:

— Разве мы уже не обсуждали это?

С этими словами он вставил в винтовку пару соединенных между собой магазинов. Черная виниловая лента была обмотана вокруг различных частей винтовки, чтобы не было слышно даже звука трения металла о металл. Затем он установил переключатель режимов стрельбы не строго в положение «ア» [«А»] (одиночный огонь), а слегка сдвинул его ближе к «タ» [«Та»] (очередь), остановив перед самым защёлкиванием. Дело в том, что если переключатель полностью зафиксировать, он встаёт слишком плотно, и тогда уже нельзя будет быстро и плавно переключить его одним движением пальца. Хотя такая конструкция была необходима для обеспечения безопасности, она мешала быстрой работе. Это недостаток винтовки Type 64.

— Если бы побег заставил этих убийц сдаться, это было бы лучше всего. Но вряд ли мы так легко отделаемся. Так что придётся их убрать.

За эти две с лишним недели Итами и его спутники использовали Книжное море как свою базу, ежедневно обследуя окрестности Рондела. Иногда они добирались до ближайших деревень — тех, что в полудне езды на машине, а однажды доехали даже до храма Бернаго, что в двухдневном пути.

У них было несколько целей, но главной из них оставалась разведка ресурсов . Именно это  было основной задачей Итами. К тому же он рассчитывал убить двух зайцев: постоянные передвижения не только позволяли собирать данные, но и снижали риск нападения на Лелей. Ведь каким бы опытным ни был убийца, если он не может двигаться быстрее, чем на автомобиле, то просто не поспеет за ними.

Однако в итоге всё это оказалось лишь временной мерой.

Сколько бы они ни скитались, им всё равно пришлось бы возвращаться в Рондел. Ведь именно сюда прибыли Грей и его люди. Они узнали от Панаш в Арнусе, что Лелей должна выступить здесь с докладом. И, разумеется, убийцы тоже об этом знают. Где бы они ни прятались, рано или поздно им придётся вернуться туда, где их ждут.

Лелей сказала, что можно вовсе отказаться от выступления. Это, конечно, можно сделать, но даже в этом случае убийцы всё равно направятся в Арнус. В конечном счёте придётся дать им отпор.

— Но если они пришлют следующих наёмников, всё повторится снова.

— Возможно. Однако отказавшись сейчас, мы хотя бы выиграем время — столько, сколько нужно тебе, чтобы выступить на конференции. А если смотреть так, то нынешняя ситуация самая благоприятная с точки зрения боеготовности.

Здесь, вместе с Итами, находятся Рори, Тука и Яо. Кроме того, мы попросили прибыть Грея, который остановился на соседнем постоялом дворе. Для отражения нападения убийц у нас собрана более чем надёжная команда.

— Что! А я, получается, вообще не в счёт? Я же старше Лелей. Вы считаете меня ненадёжной?

Шенди робко оглядывает всех в надежде, что кто-нибудь опровергнет эти слова, но никто из присутствующих не проявляет к ней ни капли снисхождения, даже светловолосая девушка остаётся равнодушной. Итами, как ни странно, чувствует лёгкое смущение и уже готов поддержать её, сгладить ситуацию. Но прежде чем он успевает что-то сказать, его останавливают.

— Тс-с! Как и сказал господин Итами, кто-то действительно поднимается по лестнице.

— Вот я и говорю. У меня с детства такое чутьё — сразу чувствую. Прямо наполнилась тяжёлая, неприятная атмосфера, ощущение чужого присутствия.

— А вот об этом надо было говорить раньше, а не когда уже ступеньки скрипят!

— Извини. Только сейчас появилась полная уверенность. До этого было лишь предчувствие.

По знаку Грея, который прижался ухом к двери и следил за обстановкой снаружи, Итами и остальные быстро разошлись по разным частям комнаты. Их действия были столь быстрыми, будто всё было заранее согласовано.

Все, скрывшись во тьме, одновременно затаили дыхание.

Они услышали, как что-то покатилось по полу.

Вероятно, это монета или что-то подобное выпало из чьего-то кармана. Из-за того, что комната была просторной, предмет не ударился ни обо что и продолжал кататься по полу, что было крайне нежелательно.

—…

—…

Наконец «что-то», перестало шуметь, и тишина вернулась.

Вместо этого по тёмной и беззвучной комнате поползло странное напряжённое ощущение, будто кто-то с трудом сдерживает смех. Это чувство не исчезало, пока наконец не раздался голос с извинениями: «П-простите. Это я виновата».

Вскоре Грей, следивший за происходящим снаружи, произнёс:

— Идут. Похоже, их четверо.

С этими словами он отошёл от двери и исчез в темноте.

На этот раз комната погрузилась в полную тишину.

По лестнице Книжного моря бесшумно, поднимаются фигуры.

Их ровно четыре, как и сообщил Грей.

Даже всматриваясь, невозможно разобрать детали: силуэты сливаются с темнотой, настолько глубок их чёрный цвет. Невозможно сказать, мужчины это или женщины. Все они одеты в чёрное.

Они доходят до верха деревянной лестницы и выходят в коридор.

Тихий скрип половицы, и фигуры мгновенно замирают.

—Тсс!

Приложив пальцы к губам и перешёптываясь глухими голосами, они обмениваются упрёками. В этом была едва уловимая, но явная наивность, не вязавшаяся с их до того безупречной осмотрительностью, с которой они бесшумно приблизились к комнате цели.

Фигуры встали по обе стороны двери, затем тихо потянули за ручку и вскрыли замок.

Дверь, тщательно смазанная и ухоженная, открылась без единого скрипа. Тени стремительно ворвались внутрь, метнулись к четырём ложам и рассредоточились у каждого, обнажив мечи.

—…

Сразу после того, как они нацелили мечи на выпуклости под одеялами на кроватях, все одновременно ринулись вперёд, пронзая их.

— Получилось!

— Получилось! Мы сделали это!

Радостные возгласы раздались со всех сторон. Но вдруг их прервал звук чего-то металлического, катящегося по полу.

—Очень жаль. Но вы опоздали, ребята.

За этим голосом последовал громкий звук в сто шестьдесят децибел и сильная вспышка яркостью в шесть миллионов кандел. Они мгновенно заполнили темноту в комнате и поглотили людей, мебель и все существующие объекты бледно-голубой тьмой.

Те, кто прямо посмотрел на эту вспышку, ослепли от яркого света, вызвавшего боль, и оказались охвачены сильным шумом в ушах. Кто-то стоял оцепенев, кто-то кричал, закрывая глаза и пытаясь на ощупь выбраться отсюда.

Но в состоянии паники, когда все потеряли зрение и слух, невозможно было сохранить хладнокровие. Все спотыкались и падали, сталкивались друг с другом и кричали наугад.

— Эй, осторожно… не сюда.

Четыре звука, последовавшие за величественным голосом Рори.

—Бум!

—Бах!

—Тук!

—Хлоп!

Алебарда, размахиваемая вслепую, аккуратно поразила наёмных убийц.

Из остатков светошумовой гранаты поднимался дым. Внимание Итами уже было приковано к тому, не перекинулся ли огонь на горючие предметы в помещении. К счастью, пламя оставило на деревянном полу лишь лёгкую подпалину, и пожара удалось избежать.

Лелей и Тука зажгли подсвечники с помощью своих магий осветили комнату.

— Глаза, глаза мои…

Девушка с каштановыми волосами, которую заранее и неоднократно предупреждали: «Закрой уши, отвернись и крепко зажмурься, ни в коем случае не смотри прямо» — тем не менее уставилась на вспышку и теперь каталась по полу, корчась от боли. С ней уже ничего нельзя было поделать, оставалось только ждать, пока она придёт в себя, и пока не трогать.

Рядом с ней Яо стояла на четвереньках, неловко задрав попку, и с явным неудовольствием заглядывала под ложе, пытаясь найти что-то, что уронила на пол.

— Яо, что ты обронила?

— Оберег удачи, который мне дала Её Святейшество… А, вот он.

Яо, до плеч нырнувшая под кровать, отчаянно тянулась пальцами и пыталась схватить то, что, судя по всему, было японской монетой достоинством в пять иен — круглой, с отверстием посередине, поблескивающей медью.

— С тех пор как я стала её носить, со мной почти не случается плохого. Даже когда могла пораниться, отделалась лишь тем, что промокла. По словам Её Святейшества, эта монета имеет особую связь с удачей. А… вот, достала.

[Здесь имеет место созвучие: «го-ен» — пять иен (五円) и судьба(ご縁)]

«Пять иен, — подумал Итами. — Ну и дешёвенький у неё талисман». Впрочем, есть ведь поговорка: «Даже голова сардины святой станет — коли вера искренна». Приметы у всех разные, а для самого человека — это серьёзно и важно.

— Тогда продень нить в отверстие и носи на шее.

— А, да, именно так и сделаю.

Сказав это, Яо крепко сжала в ладони пятииеновую монету. На лице её читалась искренняя, глубокая радость.

— Отлично, огонь не распространился. Похоже, больше никого нет, но всё же, Тука, Лелей, осмотрите окрестности, держите ухо востро. Грей, как у Вас? Живы?

— Всё в порядке. Все живы, дышат.

Нападавшие, которых Рори от души огрела алебардой по корпусу, лежали поваленные на полу. Грей одного за другим аккуратно связывал у беспамятных убийц руки за спиной кожаными ремнями.

Яо взяла один из ремней и пыталась продеть его в отверстие пятииеновой монеты. Грей подумал, что она собирается помочь, но, поняв, для чего она это делает, слегка огорчился.

— Тука?

Тука с блочным луком в руках продолжала наблюдать за внешней стороной здания.

— Пока не чувствуется, чтобы кто-то приближался, папа.

— Понял. Продолжай в том же духе… А, кстати, как выглядят эти убийцы?.. Что? Да они совсем молодые, не находишь?

При беглом взгляде, заметно, что на лицах убийц, лежащих на спине, появились крупные синяки.

Должно быть, от удара боковой частью алебарды. Жаль их, конечно, но, пожалуй, им стоит быть благодарными хотя бы за то, что остались живы. Однако эти лица будто знакомы.

Рори, как и Итами, задалась тем же вопросом.

— Эй? Это… неужели работники этой гостиницы?

— Ааа?

Все удивлённо замерли на словах Рори.

Поспешно взяли свечи и проверили лица остальных троих.

 

 

Глубокой ночью, когда Хамар — хозяин гостиницы «Книжное море» — сладко спал, его грубо разбудили. Ощущая неприязнь, граничащую с желанием выкрикнуть: «Эй, что за безобразие!», — он, однако, скрыл свои чувства за профессиональной улыбкой, отточенной годами работы в сфере обслуживания. Сдержанно открыв дверь, он произнёс:

— Господин… Что случилось? Зачем вы пришли в такой поздний час?

В звучавшем почти допрашивающим тоном вопросе невольно проявились его сдерживаемые чувства. Но если приглядеться, то пришедшей оказалась тёмная эльфийка. От неё веяло зрелой женской притягательностью. Сейчас была глубокая ночь. И вот женщина одна направляется в покои мужчины.

Мо… Может быть, это ёбаи?

[Ночное посещение (яп. 夜這い ёбаи) — японская традиция, широко распространённая в сельской местности с ранних лет периода Эдо (1603) до начала периода Мэйдзи (1868) и соблюдавшаяся в некоторых частях Японии вплоть до середины XX века. Традиция позволяла молодым людям скрытно проникать в дома девушек по ночам и вступать с ними в половую связь с согласия партнёрши и с молчаливого согласия её родителей]

С тех пор как Хамар потерял жену, спать в одиночестве для него стало обычным делом. Ситуация, казавшаяся пикантной, промелькнула в его мыслях. Однако объяснение, прозвучавшее с тонких, чуть алых губ женщины, в мгновение рассеяло едва заметное волнение. Лицо Хамара, только что вспыхнувшее румянцем, вдруг побледнело.

— Э-э!

Ещё бы. Ведь речь идёт о собственных сотрудниках, которые с мечами напали на гостей.

— Н-нет, не может быть… Уж мои-то работники точно не стали бы…

Эти слова прозвучали не столько из доверия к своим сотрудникам, сколько из желания отрицать жестокую реальность. Поэтому, когда ему сказали: «Тогда лучше пойди и посмотри сам», он направился в комнату для гостей и увидел собственных работников, сидящих на полу с перевязанными за спиной руками. От шока Хамар невольно опустился на колени и рухнул на пол.

— В-в-вы… Что вы творите?

Даже в крике его не было силы. Голос дрожал, срывался.

— Вы… Что же вы наделали… Всё кончено. Гостиница погибла. Всё… это конец.

Он огляделся, по коридору уже бродили пробудившиеся гости, вышедшие узнать, в чём дело, их любопытные взгляды были устремлены на него и на связанную группу сотрудников. Прятать случившееся было бессмысленно. Слухи разнесутся по городу в мгновение ока, от одного постояльца к другому, а затем и за пределы города. И тогда гости перестанут приходить. Кто захочет остановиться в гостинице, где персонал нападает на спящих постояльцев? Это был не просто скандал. Это был смертельный удар по репутации заведения. Событие, ставшее угрозой самому существованию.

Молодые служащие робко смотрели на него с выражением глубокого смущения и стыда.

Он смотрел на них, ожидая, какое оправдание они придумают. И первое, что прозвучало, было: « Нас обманули…».

— Говорите толком.

Хамар уже находился в состоянии, близком к полному отчаянию.

Гнев — это чувство, которое обычно возникает, когда кто-то разрушает твои ожидания. Когда полностью сдаёшься и перестаёшь ожидать от другого человека чего бы то ни было, злиться становится уже невозможно.

Мальчишки заговорили:

— Мы услышали…

— Её Святейшество —самозванка.

— Они жестокие убийцы, которые охотятся на купцов, остановившихся в нашей гостинице.

— И за них назначена награда.

Они одновременно высыпали эти слова, и он остался стоять с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова от изумления.

Если объединить рассказы всех четверых, вырисовывалась следующая картина: Рори — самозванка, мошенница, охотящаяся на постояльцев этой гостиницы, да ещё и разыскиваемая преступница с наградой за голову. Кто-то убедил их в этом.

— Вы… вы поверили в это?

— Нам ведь показали листовку, и даже вручили аванс — золотые монеты… Мы думали, что защищаем гостей. Что поступаем правильно.

— И неужели ни на секунду не возникло у вас сомнений?

Объявления о розыске нельзя проверить на подлинность. На пергаменте можно легко нарисовать что угодно и подделать любое описание. Это слишком просто. А уж если кому-то вздумалось раздавать золотые монеты ещё до того, как хоть что-то было сделано, это уж слишком щедро, чтобы быть правдой. Честно говоря, тут слишком много поводов для подозрений.

— Нам сказали… что если дают слишком щедрые чаевые, значит, хотят заручиться доверием или скрыть свою вину… И мы подумали — может, и правда так…

— Вы заподозрили неладное, когда речь шла о медных монетах, но получили золото и вдруг перестали сомневаться? Вы, случайно, не глупцы?

Молодые служащие, словно не зная, что ответить, виновато поникли. Хамар вздохнул и посмотрел в потолок.

— Значит, вы проникли в комнаты постояльцев?

— Мы ещё ничего не сделали.

— Да, нас поймали, до того как мы успели…

Однако, едва он бросил взгляд на кровать, как увидел, что в изголовье торчит вонзённый в подушку меч. Ситуация явно не та, чтобы говорить «мы ничего не сделали». Это не было покушением на убийство, когда преступник передумал на полпути или засомневался, а попросту провал.

Взгляды окружающих гостей, начиная с Итами, стали ещё строже в ответ на эти оправдания. Хамар, и так бледный от стыда, побледнел ещё сильнее, его лицо приобрело землистый оттенок.

— Между «не смогли ничего сделать» и «ничего не сделали» — пропасть, как между небом и землёй.

Получив строгий выговор от Туки, молодые служащие искренне и тихо произнесли:

— П-простите… нам очень жаль.

Глядя на их искреннее раскаяние, невольно приходило ощущение, что на самом деле они, должно быть, хорошие ребята.

До этого молча слушавший оправдания служек Грей кивнул и сказал:

— Да, да, именно так оно и есть. Этот способ — работа Дудочника.

— Дудочника? А кто это такой?

— То ли мужчина-человек, то ли эльфийка, а может старуха-ведьма — его истинная личность никому неизвестна. Самое опасное в нём — он прекрасно разбирается в тонкостях человеческой души. Он может превратить в убийцу даже невинную девушку, которая и мухи не обидит, заставив её подсыпать яд в еду. Или заставить старика, еле передвигающего ноги, броситься с лестницы на спину идущего вниз человека. Пока не будет уничтожен сам Дудочник, убийцы будут появляться один за другим.

— Звучит ужасно. С таким и вправду не совладать.

Хамар наклонился вперёд и с тревогой обратился к Грею:

— Н-но как можно заставить обычного человека, живущего своей жизнью, пойти на убийство? Разве что человек совсем ненормальный, иначе никто бы и не подумал убивать.

— Действительно, Вы правы, — ответил Грей. — Однако сердце человека, которое считает убийство табу, подобно замку. И если подобрать нужный ключ, этот замок легко откроется. Например, мы, рыцари и солдаты, в мирное время не способны поднять руку на другого, но стоит возникнуть ситуации войны и, получив приказ от командира, мы убиваем с поразительной лёгкостью.

Едва услышав это, Хамар мгновенно побледнел и растерялся. Ведь его слова о том, что только ненормальные люди идут на убийство, звучали как оскорбление в адрес рыцарей, солдат и стражей — словно он назвал их людьми с извращённой натурой.

— О-о, простите, простите меня. Это была оговорка, я не имел в виду ничего подобного. Пожалуйста, простите мою невежливость!

— Нет-нет, не стоит так волноваться. Для простого горожанина вполне естественно так думать. Не придавайте этому значения.

Но Грей, не выказывая ни малейшего раздражения, спокойно продолжил:

— Скажите, господин, вы знаете, что ни в одном своде законов не написано прямо: «нельзя убивать людей»?

— П-правда?

— Там лишь сказано: «если убьёшь человека — будешь наказан». Более того, в некоторых случаях закон прямо указывает, что наказания не будет, если убийство совершено по уважительной причине. Самый простой пример — защита собственной жизни от маньяка или убийцы. Любой, кто заявляет, что убивать человека нельзя ни при каких обстоятельствах, в такой ситуации либо трус, не способный защитить себя и свою семью, либо лжец. Здравомыслящий человек легко назовёт множество ситуаций, когда убийство становится неизбежным. А этот убийца по имени Дудочник, настоящий мастер в том, чтобы распознать верования и чувство справедливости человека перед ним и толкнуть его к убийству. Мечтательной девушке он шепчет, что это ради её возлюбленного, пожилому старику внушает, что его внука обманывают и над ним жестоко измываются. И тогда даже самая слабая старуха, особенно если она бабушка, вспыхнёт остатками сил и бросится с лестницы на врага внука. По моему мнению, этих юношей, служащих гостиницы, использовали, воспользовавшись их стремлением защищать гостей. Скорее всего, им сказали, что мы — хладнокровные преступники или что-то в этом роде, и что ради спасения постояльцев они обязаны действовать. Подстрекаемые юношеским чувством справедливости и профессиональным долгом, они посчитали, что не могут поступить иначе. Вот почему они взяли в руки меч.

Молодые служащие, глядя на Грея с изумлением, словно не веря, как он многое понял, дружно закивали.

— А кто же, интересно, впарил вам всю эту чушь? Кто с вами разговаривал?

На вопрос Грея служащие дружно ответили:

— Это был какой-то очень любезный, приятный в общении человек.

— Крепкого телосложения, высокий, щедрый.

— На вид уже в годах, очень спокойный и уравновешенный.

— Это был мужчина-человек.

Сведя вместе показания четверых, вырисовывается следующая картина.

Примерно десять дней назад, после окончания работы, они, как обычно, отправились в трактир. Там они посетили странствующего гадателя, узнали своё будущее, а затем душевно наслаждались едой и выпивкой.

Однако в какой-то момент к ним обратился пожилой мужчина со словами:

— Вы ведь работаете в Книжном море?

Тот мужчина был очень доброжелательным, с мягким и приветливым выражением лица.

Он оказался чрезвычайно щедрым: хотя и говорил что-то вроде «в молодости не стоит слишком много пить», сам угощал их дорогим вином. Более того, он с большим интересом выслушал их рассказы — от повседневных рабочих дел до предпочтений в девушках

Вскоре молодые служащие исчерпали свои рассказы, и настал черёд мужчины говорить.

Мужчина сказал: «Моя работа, понимаете ли, не такая, чтобы можно было гордиться, как вы. Это что-то вроде уборки городской помойки — грязное дело…» — и признался, что занимается тем, что ловит преступников, иногда убивает их и получает за это награду.

По просьбе мальчишек мужчина рассказал им о разных случаях, которые произошли с ним в ходе его работы.

Они слушали рассказы о жутких страданиях жертв и о жестокости преступников — и негодовали. Когда же речь заходила о том, как преступников удалось одолеть, они восторженно аплодировали. А услышав эпизоды, в которых пострадавшие благодарили спасителей, не могли сдержать слёз.

Каждый раз, приходя в трактир, мальчишки слушали рассказы наёмника, а со временем стали пить с ним за одним столом. И вот, в одну из встреч, наёмник начал говорить о группе преступников, которую он в тот момент выслеживал.

Мошенники, как он рассказал, обманули множество купцов, похитили у них всё имущество и довели до полного краха. Он подробно описал, в каком ужасающем положении оказались жертвы и их семьи.

— А… а какой у них вообще способ обмана?

— Этого я сказать не могу. Но из-за этой аферы уже несколько купцов, потеряв всё, покончили с собой, а их семьи, обременённые долгами, были проданы в рабство. Я не могу простить этим людям их злодеяний.

— Но почему вы не расскажете всем об их методах? Если заранее предупредить людей, распустить слух, сколько бы жизней можно было спасти!

— Это слишком опасно. Эти мошенники чрезвычайно высокомерны. Если что-то идёт не по их плану, они винят в этом других. Если, например, переговоры внезапно прерываются или жертва начинает что-то подозревать и убегает, они приходят в ярость и начинают преследовать этого человека повсюду, пока не убьют. Именно поэтому я не могу раскрывать детали. Сейчас кто-то, возможно, уже попался на их уловку, и если сведения просочатся, это поставит жертв под смертельную угрозу. Скажу только одно: их любимая тема — это выгодные предложения, связанные с добычей полезных ископаемых и разработкой шахт.

И тогда мужчина сказал:

— Я считаю, что единственный способ спасти жертву, которая вот-вот попадётся на удочку мошенников, это уничтожить этих пятерых. Я понимаю, что это жестоко. И было бы лучше, обойтись без крови. Но у меня нет возможности позволить себе такую роскошь, как действовать осторожно и беречь их. Не волнуйтесь, за этих людей назначена награда за живых и за мёртвых. Меня не обвинят в убийстве, даже если они погибнут.

Эта группа состоит из четырёх женщин и одного мужчины.

Одна из них, как он добавил, нередко дерзко выдаёт себя за полубожество по имени Рори, что вызывает у людей суеверный страх. Другая — выходец из народа Рурудо. Ещё двоих, как ему удалось выяснить, это эльфийка и тёмная эльфийка. О последнем члене группы пока ничего не известно.

— Вы, если вдруг заметите кого-то из этой компании в Книжном море, обязательно дайте мне знать. Один я, возможно, не справлюсь. Но не переживайте. Если они появятся здесь, я найду способ остановить их. Обещаю.

Мужчина посмотрел на молодых служащих так, будто хотел открыто заявить о своей непоколебимой решимости.

Сразу после этого один из служащих робко произнёс:

— Недавно у нас в гостинице остановились люди, которые говорят, что занимаются исследованием шахт, и всё время уходят куда-то по делам.

 

 

Хамар, посмотрев на лица ребят, кивнул и сказал: «Так вот оно что. Так всё и было». То, что они совершили, безусловно, было недопустимым поступком. Но он не хотел осуждать те изначальные побуждения, которые стали истоком случившегося. Ведь это было именно то, о чём Хамар постоянно наставлял послушников в повседневной жизни.

Они, несомненно, пытались по-своему, насколько позволял их юный возраст, воплотить дух гостеприимства — служить гостям и оберегать их. Просто они ошиблись в выборе средств. Их ввели в заблуждение, ловко обольстили словами.

Хамар резко прижался головой к полу.

— Ваше Святейшество, умоляю вас. Я хочу взять этих людей под свою защиту. Даже если это вызовет ваше неудовольствие, как их наниматель я убеждён: я обязан так поступить. Книжное море уже обречено, но я не хочу, чтобы и эти молодые люди лишились будущего. Пожалуйста, простите их!

— Господин Хамар!

Мальчишки закричали, умоляя прекратить: «Подождите!», «Не стоит ради таких, как мы!» Они настаивали, чтобы их наказали, подчёркивая, что хозяин постоялого двора ни в чём не виноват. И попытались встать на защиту Книжного моря.

— Что будешь делать?

Итами и его спутники переглянулись. В этот момент Рори, с едва заметной горькой улыбкой на губах, шагнула вперёд и изрекла божественное повеление:

— Я прощаю их. Но ты, как хозяин постоялого двора, должен чётко объяснить им, в чём они ошиблись.

Поскольку Рори так сказала, остальным нечего было возразить.

Прочие постояльцы, которые, словно зеваки, подглядывали из-за дверей, тоже кивнули, словно соглашаясь с решением Рори. Все они в глубине души сочли поступки молодых работников хоть и опрометчивыми, но в какой-то мере неизбежными. Вместе с тем росло недовольство — люди всё чаще шептались: «Но всё же этот Дудочник — отъявленный негодяй!» — и испытывали всё более острую неприязнь к его коварным методам.

Итами размышлял о том, как устроена местная судебная система и действительно ли всё так просто скроется под покровом прощения. Но потом подумал: если проблема решается таким образом — почему бы и нет? По сути, ему просто не хотелось во всё это ввязываться — слишком хлопотно.

— Благодарю Вас.

Хамар и молодые работники, склонившись в глубоком поклоне, не скрывали своей радости.

— Однако, при всём уважении, оставлять вас здесь на постой было бы верхом неприличия. Я немедленно договорюсь с одним из моих знакомых владельцев постоялого двора, и прошу вас, Ваше Святейшество, перебраться туда. Не беспокойтесь, вам предоставят лучшие комнаты, даже лучше, чем здесь.

Тогда Лелей, обменявшись многозначительным взглядом с Рори, вышла вперёд и произнесла:

— В этом нет необходимости. К тому же человек, однажды обманутый, обычно становится более бдительным, из таких людей вырастают надёжные кадры. Так что теперь здесь безопасно.

Молодые работники, почувствовав на себе взгляд Лелей, твёрдо уверились: теперь их уже не обманут. Они расправили плечи, полные решимости.

— Мы хотели бы остаться здесь на постой.

— Д-да, конечно. До тех пор, пока вы не покинете эту гостиницу, мы будем служить вам со всем усердием и искренностью.

Хамар, многократно склоняя голову в поклоне, вышел из комнаты.

Освобождённые от пут работники последовали за ним и вышли из комнаты. Они, судя по всему, успели что-то сказать: и один из них получил лёгкий подзатыльник от Хамара.

Вскоре за закрывшейся дверью послышались голоса — Хамар начал объяснять постояльцам, что именно произошло. Судя по всему, он намеревался рассказать всё без утайки.

— Но послушайте… С теми ребятами, работниками гостиницы, правда всё будет в порядке?

Итами, склонив голову, почесал затылок. В ответ Рори фыркнула: «Разумеется, всё далеко не в порядке!» — а Лелей добавила разъяснение:

— Как сказал Грей, внутренний запрет на убийство — это прочный замок, который нелегко взломать. Каждый, кто сражается, может снять этот запрет лишь по завершении соответствующей подготовки.

С этим мнением Лелей согласились все: и Рори, и Тука, и Яо. Итами тоже был с ними солидарен.

Итами и сам был одним из тех, кто, пройдя суровую подготовку, сумел — пусть и с трудом — преодолеть внутренний запрет на убийство по приказу. Отправной точкой стала битва на мосту Нидзюбаси во время инцидента в Гиндзе, когда он действовал словно в беспамятном угаре. Но и после того ему довелось испытать немало мучительных душевных терзаний. Именно поэтому он не верил, что кто-то может измениться лишь от чужих слов. Вернее, ему не хотелось в это верить.

— Вероятно, Дудочник особенно искусен в том, чтобы находить тех, чей внутренний запрет легко сломать.

Итами невольно хлопнул в ладоши.

— Понятно. Значит, он мастерски находит чунибьё, так?

— Чунибьё — это что?

— Хм, как бы получше объяснить… Это те, у кого легко сломать внутренние запреты, люди с неустойчивыми убеждениями и шаткими моральными ориентирами.

— Такого термина в словаре не было, но звучит удобно. Запомню и добавлю в свой лексикон.

Приняв непродуманное объяснение за чистую монету и вызвав у Итами замешательство, Лелей продолжила говорить:

— Человек, которого однажды обманули, будет обманываться снова и снова. Так что пусть лучше они остаются в этой гостинице: это позволит отсеять тех, на кого нацелился Дудочник. Чунибьё редки. Скорее всего, он захочет с ними связаться ещё раз.

Итами пристально вгляделся в выражение лица Рори и спросил:

— Неужели они снова купятся?

Тут Рори рассмеялась. Её лицо озарила откровенно злорадная усмешка, сопровождаемая тихим: «Хи-хи-хи-хи»

Яо вполголоса сочувственно вздыхает. Сама она не понаслышке знает, что значит запятнать себя преступлением, и каждый день мучается вопросом, как искупить свою вину. Потому, возможно, её сострадание к ним особенно глубоко.

— Значит, мы позволим тем ребятам продолжать грешить и будем ждать, пока Дудочник снова явится, чтобы их обмануть? Такой ход мыслей мне даже в голову не приходил. Но как мы будем за ними следить? Все они знают наши лица!

— К счастью, среди нас есть человек, чьё лицо никто не видел: он тогда прижимал лицо к полу и катался по нему, так что никому не удалось разглядеть её настоящую внешность.

После замечания Лелей Итами обернулся.

И тут он заметил Шенди. Та, прижимая лицо к стене, вжалась в угол и лежала там неподвижно.

 

 

На следующее утро Итами проснулся в отведённой ему комнате… которая прежде служила кладовой.

Хотя комната и считалась кладовой, она не была грязной, мебель не была поломана, и в целом выглядела вполне прилично. Если бы Итами заранее не сказали, что это кладовая, он бы подумал, что находится в самом дешёвом номере бизнес-отеля. Обстановка состояла из спального места, прикроватной тумбочки и стула — лишь самых необходимых предметов, кое-как собранных вместе. Но именно такая скромность была Итами по душе: в такой обстановке ему было уютно. Если бы комната оказалась слишком просторной, или в ней стояла роскошная мебель, или имелась кровать с балдахином, он бы точно не смог уснуть.

На потолке пересекались несколько балок, а для освещения служило небольшое слуховое оконце. По ту сторону окна порхали существа, похожие на бабочек, — то были феи.

Здесь не было потолочных плит и скат крыши образовывал потолок помещения. Благодаря этому над головой простиралось довольно обширное пространство. Даже в полумраке и при ограниченной площади отсутствие ощущения замкнутости сохранялось. Более того, когда Итами проснулся и первым делом увидел эту картину, даже в состоянии полудрёмы, когда голова ещё не прояснилась, он твёрдо осознал одно: это место точно не казарма Сил самообороны.

Итами приподнялся, едва осознавая происходящее, затем привёл в порядок одежду и зашнуровал полуботинки.

Он перелил воду из кувшина в таз, стоявший на прикроватной тумбочке, и умылся. Затем достал из-под подушки пистолет, заткнул его за пояс брюк и, открыв дверь, вышел в коридор.

На всякий случай постучал в дверь комнаты девушек, но ответа не последовало.

Видимо, все уже проснулись и ушли завтракать. Хотя для японцев время сразу после восхода солнца, это тот час, когда так и тянет поваляться в постели. Однако у местных жителей утро, как правило, начинается рано. Поскольку только светлое время суток подходит для работы и путешествий, они приступают к делам сразу, как только взойдёт солнце.

Действительно, когда он спустился по длинной четырёхпролётной лестнице и добрался до первого этажа, оказалось, что вокруг столовой уже толпятся постояльцы, собравшиеся позавтракать.

У стойки регистрации гостиницы царила оживлённая суета: постояльцы, собирающиеся в путь, расплачивались; кто-то ожидал, когда подведут лошадей; работники сновали с багажом. Всё вокруг дышало бодрым, жизнерадостным настроем. Куда ни глянь, не было и следа того мрачного прогноза, которого так опасался вчера Хамар: будто из-за дурной славы гости разбегутся, гостиница окажется всеми покинутой и обречённой на забвение.

— А, доброе утро, господин Итами!

Работник с большим родимым пятном вокруг левого глаза, заметив Итами, бодро поздоровался с ним.

Этот момент стал сигналом: со всех сторон к Итами одновременно устремились приветствия.

Не только работники и хозяин Хамар, но также другие постояльцы вежливо приветствовали Итами. А если приглядеться, то и феи, похожие на бабочек, парили перед ним в воздухе и почтительно склоняли головы.

— А, э-э… Да… Доброе утро.

Итами невольно остановился, но, несмотря на замешательство, сумел всё-таки ответить на приветствие.

«Что же всё-таки произошло?» — недоумевал он.

К тому же к нему обращались с почётным титулом «господин».

[В оригинале используется термин「卿」 (кё) — это устаревшее, очень формальное и уважительное обращение, которое использовалось в древности и в некоторых контекстах (например, в исторических произведениях) для обращения к знатным людям, вассалам или даже к императору в определенных ситуациях. В современном японском языке оно практически не используется в повседневной речи.]

Итами растерялся под градом доброжелательных взглядов, обрушившихся на него со всех сторон. Словно пытаясь спастись, он нырнул в толпу перед столовой. Там он заметил хвост очереди — люди, похоже, ждали, когда освободятся места за столами.

Но тут повар из столовой окрикнул его: «Эй, Вам нельзя тут стоять!» — и посмотрел на него с неодобрением.

Похоже, он ошибся местом, где нужно было стоять в очереди.

— А, да. Простите. Но… где же тогда мне встать? Тут ведь нет таблички с надписью «Конец очереди»…

— Дело не в этом, Вы… то есть, прошу прощения, господин, Вам сюда.

Повар буквально подвёл Итами к столу, который стоял в центре столовой, словно говоря: «Эй, иди сюда!» — и, не дожидаясь возражений, усадил его.

Оказалось, что Рори и Лелей завтракают. Им прислуживают феи, которых можно удержать на ладони.

— А, доброе утро…

— Доброе утро!

Рори ответил вяло, без особого энтузиазма. Лелей поздоровалась ровно, без выраженных эмоций — словно через силу выдавливая приветствие. Тука натянуто улыбнулась. А Яо, непонятно почему, уткнулся в стол и бормотал: «Стыдно, это позор на всю жизнь…»

— Что случилось? Что произошло?

— Йоджи, у тебя-то всё было нормально?

— Мне оказали невероятно почтительное приветствие.

— Папа у нас молодец, да?

— Эй, эй, Тука, ты в порядке?

— С самого утра феи не дают мне проходу, всё норовят потрепать.

Похоже, все оказались в окружении и подверглись настоящему шквалу приветствий. Конечно, никто не наглеет настолько, чтобы приставать во время еды, но взамен образовалась целая очередь из тех, кто ждёт желает поздороваться. Судя по всему, именно это и случилось с Итами. Вот почему он и получил такое обращение в духе «убирайся-ка отсюда».

Итами подумал: «Если бы я просто встал в эту очередь, могло бы выйти забавно. Будь это автограф-сессия сэйю или мангаки, возможно, я бы даже порадовался, если бы Рори и остальные пожали мне руку».

— Ничего забавного. В этой очереди можно получить лишь номерок для настоящей очереди.

Лелей говорила голосом ещё более монотонным, чем обычно. Его можно было бы назвать почти бесстрастным. Но именно поэтому угадывалась сила чувств, что бушевали у неё в душе.

— Хозяин этого постоялого двора сам руководил очередью. Было роздано довольно много номерков.

— Но зачем вообще это понадобилось?

Тогда Яо, до этого уткнувшаяся в стол, подняла лицо — оно было ярко-красным.

— Говорят, гонцы, задержанные обвалом моста, прибыли вчера вечером. Теперь по городу ходят слухи, что в Имперской столице на всеобщее обозрение выставлена голова Огненного дракона, и что вы, господа, одолели этого дракона. Более того, все мои деяния в Арнусе обросли немалыми преувеличениями и так и передаются от человека к человеку. О-о-о, хоть бы найти щель, чтобы спрятаться…

С этими словами Яо снова уткнула покрасневшее лицо в стол, прячась.

— Мне тоже стыдно, честно говоря. Все эти рассказы о том что было, когда я потеряла рассудок… И что самое странное, почему-то все считают, что я мальчик.

Тука, сложив руки в молитвенном жесте, прошептала: «Прости, папа, что опозорила наш род», — и тут же, покраснев до кончиков ушей, уткнулась в стол. Разумеется, под «папой» здесь подразумевался её родной отец — Ходорью.

— А мне не нравилось, что меня приписывают к подвигам в битве с Огненным драконом, хотя я там даже не участвовала!

Рори выглядела раздосадованной, словно её заставили присвоить чужую заслугу; она поджала губы, выражая недовольство.

На самом деле , её заслуги куда весомее, чем те, о которых ходят слухи. Она предотвратила вмешательство в бой двух новорождённых драконов — красного и чёрного — и этой полубогини Жизель. Однако, судя по всему, истинные обстоятельства так и не стали достоянием общественности.

— Но как вообще разнеслись такие слухи? Меня только что назвали титулом «господин»! А я-то и забыл, что когда его получал…

Когда они проверили, о чём именно ходят слухи, выяснилось: часть информации передаётся вполне достоверно, но к ней примешиваются откровенные выдумки. И контраст между правдой и ложью поразительно велик. Выдуманные детали ещё можно объяснить людской фантазией. Но главный вопрос: как реальные сведения вообще стали известны? Ведь в Империи тех, кто мог бы об этом знать, совсем немного.

— Источник информации, похоже, Пина и её ближайшее окружение. Видимо, слухи дошли и досюда.

— Я не знакома с этой Пиной, но предпочла бы, чтобы мои дела оставались в тайне.

— К тому же слухи ещё и злонамеренно искажают факты, — с досадой заметила Лелей.

— В чём именно?

— Говорят, будто Огненного дракона добила именно Лелей.

Итами, выслушав объяснение Рори, издал восхищённый возглас: «Ого!»

Итами уже знал от Грея, почему жители Империи так высоко ценят Лелей, поэтому был скорее глубоко впечатлён их решимостью, чем удивлён или недоволен. Тем не менее, он не мог полностью избавиться от ощущения, что это граничило с чрезмерным рвением. Что толкало людей на такие крайности, оставалось для него загадкой.

Ответ на этот вопрос прозвучал от Рори — та, не особо заботясь о манерах, облизывала ложку прямо за столом.

— Люди в этой стране чувствуют, что зашли в тупик.

— В тупик?

— Да. Этот мир уже давно зашёл в тупик. Подчинение государств, где Империя на вершине. Иерархия людей, с Императором во главе. Отношения между людьми и прочими расами — всё это устоялось давным-давно. Люди всегда мечтают о завтрашнем дне, который будет лучше нынешнего. Именно это позволяет терпеть сегодняшние лишения. Но теперь и это стало невозможно. И верхи, и низы застыли — не могут и не хотят двигаться. Все начали думать, что любые усилия тщетны, и утратили уверенность в себе.

— Хм…

— Прошлые императоры пытались сломать это состояние войной. Они вторгались в соседние страны, силой подчиняли иные расы, расширяли территории, а тем, кто демонстрировал силу, даровали титулы — указывали путь к процветанию. Но и это достигло предела… Возможно, именно поэтому, когда открылись «Врата», Император задумал прорваться сквозь них и продолжить завоевания. Однако эта попытка провалилась. Более того, похоже, Империя теперь и вовсе на грани поражения. Люди чувствуют это и тревожатся.

— Поэтому и обожествляют героев?

— Именно. Им хочется, чтобы кто-то разом развеял эту удушающую атмосферу. И они жаждут, чтобы такой герой был на их стороне. Ведь это вернёт им утраченную уверенность. Потому-то жители Империи и превозносят Лелей до небес.

Лелей спокойно заявила, что она не подданная Империи, а из народа Рурудо. Однако эти слова достигли лишь тех, кто находился рядом с ней. Те, кто ждал снаружи столовой, не услышали её слов.

Вероятно, даже если бы Лелей сейчас встала и громко закричала, никто бы не стал её слушать. Ведь люди видят реальность лишь так, как им хочется. А то, что они не хотят видеть, они просто игнорируют.

— Пока одни возносят Лелей до небес, найдутся и те, кто за ней охотится… Пора бы уже выяснить, кто за этим стоит, пусть даже по косвенным признакам. Ну а вы, Грей‑сан? Что скажете?

— Я отнесу Шенди завтрак.

Она послужит приманкой для Дудочника, поэтому нужно было сделать так, чтобы обитатели этого постоялого двора её не видели. Именно поэтому она незаметно покинула помещение и теперь наблюдает снаружи. Да, именно так: она должна находиться там в одиночестве, терпеливо выжидая.

Итами подумал, что это, пожалуй, немного печально.

Однако на деле Шенди коротала ночь в таверне, а там случайно разговорилась с гонцом и вместе с ним разбалтывала все подробности о том, как Итами и его спутники отправлялись на борьбу с Огненным драконом. Так что никакого сочувствия она не заслуживает, но об этом никто не узнал.

— Доброе утро, уважаемые! Вижу, все в сборе.

Это оказался хозяин постоялого двора — Хамар.

— Вот и явился главный зачинщик, — бросила Тука.

— И из-за него с самого утра такая неразбериха, — добавил Яо.

— «Главный зачинщик» звучит не слишком благозвучно, знаете ли. Да, я действительно распространил слухи — но исключительно ради вашей безопасности!

— С чего это распространение слухов вдруг стало заботой о нашей безопасности?

Итами, желая прояснить ситуацию, спросил:

— Как вы пришли к такому выводу?

— Если предположить, что методы Дудочника сводятся к тому, чтобы сеять ложные слухи и подстрекать людей к убийствам, то чем точнее о вас будет известно, тем сложнее ему станет действовать. По крайней мере, едва ли кто-то решится напасть на вас, раз уж вы прославлены как герои, усмирившие Огненного дракона, не так ли?

— Сомневаюсь, что всё так гладко сработает…

— Ваше беспокойство вполне понятно, Ваше Святейшество. Однако я дополнительно распространил слухи о том, что Дудочник тайно действует в этих краях. Это ещё больше осложнит его планы. Если он попытается хитроумно кого-то подстрекать, его тут же разоблачат: «Так это ты — тот самый, о ком ходят слухи?» — и укажут на него пальцем.

— А это безопасно? Не выйдет ли так, что и проделки ваших ребят тоже станут общеизвестны? — обеспокоилась Тука.

— К счастью, я получил столько слов сочувствия от всех вас. Поистине, правда — лучшее оружие!

— Да уж, оружие обоюдоострое… — проворчала Рори.

— Ничего страшного! Я заранее приготовился к тому, что придётся временно закрыть постоялый двор. Это вынужденная, но необходимая мера.

Когда он бросил взгляд из столовой наружу, то увидел, как постояльцы подшучивают над мальчишками с синяками на лицах. Судя по тому, что при этом звучали фразы вроде «Ну уж не попадайтесь на уловки!», к ним относились весьма доброжелательно.

— Благодаря этому, возможно, удастся избежать закрытия постоялого двора.

— Что ж, хоть какая-то удача в этой череде несчастий.

— Да. И это тоже — дар щедрого сердца Вашего Святейшества.

— Но тогда, быть может, выступление Лелей на конференции пройдёт спокойно и без происшествий?

Однако оптимистичные предположения Итами были опровергнуты. Грей вышел из людской толпы и сказал:

— Нет. Напротив, ситуация стала ещё более сложной. Тот факт, что появились гонцы, означает: помимо Дудочника теперь могут объявиться и другие наёмные убийцы. Если кто-то из них проскользнёт в очередь из желающих предстать перед нами, то и представить страшно, что произойдёт. Раз уж всё приняло такой шумный оборот, нам придётся быть ещё бдительнее.

Грей, тяжело вздохнув, опустился на свободное место.

— Хозяин. Прежде чем предпринимать какие-либо действия, тебе необходимо хотя бы обсудить это с нами.

— О-о, прошу прощения! Даже не знаю, какими словами выразить своё сожаление…

— Нет-нет. Что сделано, то сделано. Бессмысленно теперь ворошить прошлое. Это я, напротив, должен извиниться за то, что позволил себе резкие высказывания.

— Кстати, а Вы, сударь, кто будете?

Появление Грея, который не был постояльцем, вызвало у Хамара вполне закономерные сомнения. Накануне вечером царила суматоха, так что тогда это не бросилось в глаза, но теперь-то он задумался: как вышло, что здесь находится человек, которого он не помнит среди постояльцев?

— Я — рыцарь на службе у Её Высочества принцессы Пины, и прибыл сюда, дабы сопроводить этих уважаемых господ в столицу.

— Ах вот как! Стало быть, Вы по воле Её Высочества?

— Именно так. Оставить без награды тех, кто совершил столь великий подвиг, было бы недостойно империи — это поставило бы под вопрос её авторитет. Её Высочество повелела мне учтиво пригласить их. В ходе выполнения этого поручения я и оказался вовлечён в нынешние события. С тех пор я участвую в их охране.

— Понимаю… Эй, принесите этому рыцарю еды!

Феи, словно отвечая «да», закружились над столом.

— Не беспокойтесь. Я остановился в другом месте и уже позавтракал.

— Тогда хотя бы чаю.

— Премного благодарен. Что ж, приму Ваше гостеприимство.

Хамар подал Грею ароматный чай, сказав: «Взамен я должен попросить Вас обеспечить надлежащую безопасность». Похоже, что как только все закончат трапезу, этот обеденный зал станет местом встречи для тех, кто жаждет пообщаться с героями. Если присмотреться, мальчишки уже вовсю распоряжаются: под их руководством постепенно выстраивается очередь согласно номерам.

Итами и его спутники от изумления не могли вымолвить ни слова — настолько ловко всё было устроено. По большому счёту, Хамар вовсе не собирался устраивать никаких аудиенций. Но, с другой стороны, уж лучше так, чем если бы к ним бесцеремонно приставали с вопросами и они оказались бы в безвыходном положении.

— Все с нетерпением ждут возможности услышать слова от столь уважаемых господ и потому отложили утренний отъезд. Ведь если рассказать, что довелось лично побеседовать с вами, это станет предметом гордости куда бы ты ни отправился…

Судя по всему, обстановка сложилась такая, что теперь уж никак нельзя было отказаться.

Перед молчащими Итами и его спутниками Грей, весело рассмеявшись, небрежно заметил, что плата за охрану в виде чашки чая — это удивительно дёшево. И тут же как бы невзначай задал вопрос:

— Кстати, а мост уже полностью восстановлен?

— О, так вы уже знаете? — удивлённо округлил глаза Хамар.

— По крайней мере, мост в Карифо, похоже, уже починили. Говорят, гонец задержался в пути именно там. Однако пострадал не только Карифо, но и Мотарлан, и Пайран… На то, чтобы полностью восстановить и их, потребуется ещё какое-то время. Разрушения оказались настолько серьёзными, что купцы, у которых дела в столице, пребывают в полном замешательстве.

Услышав это, Грей задумчиво хмыкнул.

— Так значит, на восстановление направления на Мотарлан и Пайран уйдёт ещё какое-то время? А что насчёт сухопутного моста в Элрон?

— А? Про Элрон мне ничего не известно. Разве тот мост тоже обрушился?

— Нет. Если это дело чьих-то рук, то вряд ли злоумышленники упустили бы такой важный объект, как тот мост. Я лишь об этом подумал… Но, хозяин, позвольте заметить: у меня есть кое-какие пожелания касательно того, как следует проводить аудиенции.

Грей высказал пожелание: не пускать в столовую сразу большое количество людей, а держать их в коридоре и впускать по одному. Если собеседник будет один, то сложнее ослабить бдительность, а в случае если он вдруг проявит агрессию — проще с ним справиться.

Хамар, похоже, счёл это убедительным, потому что энергично кивнул головой.

Так состоялась аудиенция с героями, одолевшими Огненного дракона, на постоялом дворе «Книжное море».

 

 

Солнце зашло — наступила ночь.

Четверо мальчишек из Книжного моря по завершении дневных дел, как обычно, направились в таверну.

Они вовсе не стремились куда-то пойти ради развлечения. Просто не было никого, кто мог бы приготовить им ужин, поэтому, чтобы утолить голод, им приходилось заходить в какое-нибудь заведение.

Они осознавали серьёзность содеянного. Это был поступок, последствия которого невозможно было исправить.

Как ни раскаивайся — уже поздно. Даже если мысленно поклясться никогда больше не совершать подобного, время не повернётся вспять. Они понимали: им придётся понести заслуженное наказание за содеянное. Репутация Книжного моря рухнет, клиенты уйдут и больше не вернутся. В итоге работа постоялого двора прекратится. Они осознавали: такова их неизбежная участь.

Однако они оказались под защитой хозяина — Хамара, и получили от Рори, апостола Эмроя, прощение. В тот миг, когда они приставили мечи к ложам, их вполне могли бы обезглавить, настолько близка была опасность. Их с тем же успехом могли выдать властям как преступников. И тем не менее, их простили.

Похоже, существование постоялого двора всё-таки удастся сохранить. Не произошло ни массового оттока постояльцев из-за дурной славы, ни ожидаемых уничижительных взглядов и осуждения со стороны гостей. Напротив, они получили лишь подшучивания и слова сочувствия.

Они подумали, что это должно быть, своего рода заявление от Эмроя. Он даёт нам им один шанс.

Возможность вырасти как люди и усвоить важнейшие уроки в качестве работников постоялого двора.

Разумеется, они не могли радоваться и беззаботно ликовать по этому поводу. А заканчивали свой день, размышляя о напряжении, которое последовало за отчаянием, и об облегчении, которое пришло за этим.

И именно в этот момент перед ними появилась некая воительница.

На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. Она обладала притягательной фигурой, коротко подстриженными каштановыми волосами и излучала дикую энергию. Её глаза, яркие и сверкающие, смотрели прямо на собеседника, что можно было назвать как грубостью, так и прямотой. Даже при первой встрече она не испытывала ни малейшего смущения или робости.

Она решительно подошла, заметив их, указала пальцем и заявила:

— Да вы что, с ума сошли!

Это было неописуемо сильное первое высказывание.

Женщина назвалась Норой, убедилась, что перед ней те самые мальчишки из Книжного моря, и резко выпалила:

—Да как вы можете после того, как направили меч на людей, победивших Огненного дракона, делать вид, будто всё уже позади, раз вас простили? Вы причинили чудовищный вред, так почему даже не думаете о том, чтобы хоть как-то искупить свою вину?

Для них, мальчишек, это был обвиняющий голос, не оставлявший места для возражений.

Они и ожидали, что кто-то их осудит,  так что им оставалось лишь покорно склонить головы.

— Мы и сами это понимаем. И уже решили: больше не будем действовать опрометчиво.

Их сдержанный ответ вызвал холодную реакцию со стороны девушки.

— Что это за бесхребетность? Этот парень, Дудочник, да? Только потому что поддались его словам, решили на этот раз ничего не предпринимать. Но в конце концов, разве это не приведёт к тому же самому результату?

Они поддались на манипуляцию Дудочника и совершили непростительную ошибку. Поэтому теперь каются и заявляют, что больше не будут действовать опрометчиво. Однако это означает вновь поддаться влиянию Дудочника. Они, разумеется, не могли согласиться. Потому юноша, выступавший в роли их лидера, вспыхнул от возмущения и резко бросил Норе:

— Да где же тут сходство?

—Послушай: когда ты танцуешь под дудочку — ты действуешь. Когда стараешься не танцевать под неё — ты не действуешь. Но в обоих случаях ты берёшь за основу его слова! В том-то и дело: ты не думаешь сам, не принимаешь решений сам, а всё равно танцуешь под его дудочку. Вот так-то!

Эти слова прозвучали ошеломляюще. Их словно пыльным мешком ударили.

Однажды Дудочник уже обманул их, поэтому снова попасться на его уловки было бы невыносимо. Что же им оставалось делать? Как избежать повторения тех же ошибок?

—Ну и что же ты предлагаешь нам делать, а?

Мальчишки почти умоляюще обратились к Норе с вопросом.

— Поймайте Дудочника своими руками. Только так вы наконец сможете списать свой долг.

— Но как мы это сделаем, если даже не знаем, где он сейчас?

— Ничего подобного. Обязательно наступит момент, когда он сам себя выдаст.

— И когда же?

— Дудочник ведь выполняет заказы — убивает людей по чужой воле, верно? Значит, он непременно захочет убедиться, что работа выполнена.

— Думаешь?

Мальчишки отнеслись к Норе с недоверием, пока та, подняв палец, обстоятельно что-то разъясняла. Будучи однажды обманутыми, они стали недоверчивыми.

— Он непременно придёт проверить, — уверенно заявила Нора. — Вы ведь служите на постоялом дворе, верно? Допустим, вы поручили уборку комнаты новенькому, который только вчера поступил на службу. Разве вы оставите это без проверки? Разве не удостоверитесь, что работа выполнена как следует?

— Ну, в общем-то, мы бы проверили…

Все четверо обменялись взглядами и согласились. Они не могли просто передать порученную им хозяином задачу новичку, а затем умыть руки, заявив, что они уже сделали уборку… Этого было бы недостаточно. Они должны были обязательно проверить, правильно ли новичок убрался и соответствует ли работа требуемому стандарту.

— Вот именно! — подхватила Нора. — Работа наёмного убийцы в этом смысле ничем не отличается. Дудочник придёт в Книжное море, чтобы проверить, правильно ли вы выполнили работу.

Как только эти слова достигли их ушей, мальчишки схватились за головы.

— Что же это такое! Получается, мы упустили драгоценный шанс поймать этого типа?

— Именно так. Я же говорила: вы просто дураки.

Мальчишки стиснули зубы, выслушивая непрекращающиеся упрёки «Дураки, дураки!».

— А ты-то кто такая? Уж не пытаешься ли ты нас подловить?

— Нет, всё не так. Я хочу дать вам шанс поймать этого типа.

— Это ещё что значит?

— Дело в том, что я сама пострадала от Дудочника. Он меня одурачил. Пообещал, будто я стану героиней, если помогу ему. Но пока я его слушала, вдруг подумала: «А не тот ли это самый Дудочник, о котором ходят слухи?» И тогда я сделала вид, будто поверила ему. В отличие от вас, я вовремя сообразила, что к чему.

— Чёрт… Хоть и обидно признавать, но, похоже, мы и правда уступаем тебе в сообразительности.

— Именно так. А теперь слушайте. В день доклада я нападу на Лелей.

— Ни в коем случае! Так делать нельзя!

— Я же говорю: это будет лишь притворство, ловушка, чтобы поймать его.

— Ловушка?

— Да. Хотелось бы всё обсудить с вами тайно, но у него наверняка есть осведомители. Поэтому вы заранее предупредите Лелей и её спутников. Когда я брошусь на Лелей, я буду целиться в живот. Так что пусть наденет под одежду кольчугу или что-то подобное. И ещё: пусть окружающие не мешают мне приблизиться к Лелей, а лучше, чтобы они пропустили меня без вопросов.

— Поняли.

— Тогда Дудочник обязательно появится. Он захочет убедиться, действительно ли Лелей мёртва. В этот миг мы его и схватим. Ведь спутники Лелей — люди, способные одолеть даже Огненного дракона. Им не составит труда задержать Дудочника, когда он объявится. Вы ведь не забыли, как выглядит этот тип?

— Да как такое забыть!

— Тогда всё просто, не так ли?

— Потрясающе! С таким планом мы точно его поймаем.

— Вот именно. Итак, что выбираете: воспользоваться этим шансом и разом смыть с себя позор? Или дальше прятать головы в песок, дожидаясь, пока все забудут о вашем провале?

Мальчишки переглянулись, затем решительно повернулись к Норе и громко кивнули.

— Ладно. Сделаем.

Выражение их лиц в тот момент стало в точности таким же, как тогда, когда они с энтузиазмом предлагали свою помощь в поимке мошенников ради вознаграждения.

 

 

В тусклом углу таверны Шенди, которая обращалась к гадалке за предсказанием своей судьбы, схватилась за голову, когда до её ушей донёсся разговор зверодевушки и мальчишек.

— Эти люди никуда не годятся. Действительно никуда не годятся!

Эта женщина, назвавшаяся Норой, наверняка тот самый Дудочник. Или же она марионетка, которой управляют.

Теперь эта женщина благодаря помощи мальчишек сможет беспрепятственно приблизиться к цели.

Утверждение, будто в ходе выступления она пронзит тело Лелей,  тоже ложь. На деле она наверняка нацелится на уязвимые места, которые не прикрыть нагрудной бронёй,  например, на шею.

Рори и Лелей говорили, что человек, однажды обманутый, будет обманут снова. И я действительно с этим согласна. Эти четверо по своей природе добры и склонны доверять другим. Способность доверять другим — добродетель, поэтому тот, кто обманывает, несомненно, поступает дурно. Но даже так… Шенди не могла не подумать: «Неужели их можно вот так просто обмануть?»

Возможно, именно в этом и кроется суть: чем жёстче человек старается не дать себя обмануть, тем больше в этом кроется уязвимых мест, которыми можно воспользоваться.

— Тогда остальное оставляю на вас, — сказало Нора, покидая таверну.

Шенди неотрывно наблюдала за тем, куда её спина направится, покинув таверну.

— Господин Итами просил сообщить, как только кто-то из мальчишек вступит в контакт…

Шенди заколебалась, мысленно возвращаясь к указаниям Итами, но тут у неё промелькнула мысль: возможно, слежка за Норой принесёт какие-то бонусы. А вдруг Итами даже поблагодарит её. Или, чего доброго, удастся выпросить награду? Разгоревшись такими корыстными девичьими мечтами, Шенди в спешке сунула гадалке медную монету и поспешила вслед за женщиной, назвавшейся Норой.

— Подождите!

Гадалка остановила Шенди и сообщила:

— В твоих картах выпало, что близкий тебе человек окажется в тяжёлом положении. Возможно, только ты сможешь ему помочь.

Гадалка показала Шенди расклад карт, указывающий на императрицу окружённую мечами.

Однако Шенди, поглощённая слежкой за Норой, этого не заметила.

— Ах, спасибо. Но мне нужно спешить.

Так Шенди последовала за женщиной, вышла из таверны и вскочила на свою заранее подготовленную лошадь.

И так она исчезла без следа, и даже на следующий день не вернулась.

 

 

 

 

 

 

п.п. /\/\(°°°0-0°°°)/\/\