Контент удален!

24 декабря, 19:00.
Благотворительный вечер в отеле «Тэхан».

В этом году канун Рождества ей снова пришлось проводить на благотворительном приеме.
Как только Ли Гоё достигла совершеннолетия, Ли И Тэк начал активно брать её с собой на различные мероприятия в качестве спутницы. Ей было не по себе от скользящих по ней чужих взглядов, но она ни разу не сказала Ли И Тэку «нет».
За неповиновением всегда следовало наказание.

— Лицо у тебя каменное. Люди смотрят.
— Простите, господин депутат.

Ли Гоё тут же нацепила улыбку. Приподняла уголки губ — ровно настолько, чтобы это не выглядело ни чрезмерным, ни скупым.
Из-за того, что её имя прогремело еще в детстве, Гоё была местной знаменитостью.
Ребенок, которого бросили родители и который едва не стал жертвой торговли людьми. Но ей повезло изменить судьбу, и теперь она — счастливая девочка, которой больше не о чем желать. Именно такой Ли Гоё виделась окружающим.

Во времена службы в прокуратуре Ли И Тэк руководил расследованием дела о похищении собственного сына. Гоё была той самой девочкой, что находилась на месте преступления вместе с Ли Юнгоном. На момент спасения она была «ребенком-призраком» — на неё даже не было оформлено свидетельство о рождении.

Прокурор Ли И Тэк перед объективами телекамер прижимал к себе маленькую девочку и проливал горькие слезы. Он заявил, что как отец, воспитывающий ребенка такого же возраста, берет на себя ответственность за спасенную малышку. Сжав кулаки, он во всеуслышание объявил, что отныне будет работать ради детей, страдающих в слепых зонах закона.

Люди не знают. Они и понятия не имеют, что он вызвался стать опекуном Гоё вовсе не из великого чувства справедливости или гуманной любви.

— Ты ведь не забыла, что я тебе говорил?

Сегодня голос Ли И Тэка звучал особенно леденяще.
За всё время он ни разу не отнесся к ней с теплом. Он был безжалостен, а когда считал нужным — без колебаний пускал в ход брань и рукоприкладство. Она не раз и не два теряла сознание от жестоких побоев, которые он именовал «воспитанием».
Из-за страха перед насилием, въевшегося в самое тело, её начинало трясти, а по коже пробегали мурашки всякий раз, когда Ли И Тэк шептал ей что-то этим ледяным тоном. Как сейчас.

— Ты должна доказать свою полезность.

С самого начала никакой «везучей девочки» не существовало.
Гоё всегда до ужаса боялась быть выброшенной. Поэтому с очень давних пор она искала способы выжить, подстраивая под них свое тело и разум.
Золотое правило, выжженное глубоко внутри:
Быть полезной. И непрерывно доказывать этот факт Ли И Тэку.

«Дитя, ты хочешь выбраться отсюда?»
Тогда, в детстве, ей не следовало брать Ли И Тэка за руку. Но шестилетний ребенок не мог знать, что конфета, которую ей протянули, окажется ядом.

— Сегодня здесь на редкость много тех, с кем тебе стоит сблизиться.

Гоё медленно обвела взглядом присутствующих на вечере. Влиятельные политики, наследники чеболей и даже кинозвезды — публика была блестящей.
В глазах Гоё все они выглядели фигурами грандиозными, но для Ли И Тэка у каждого из них был свой уровень и свой вес, определяющий, подходит ли человек его статусу.

— Будет хорошо, если ты сблизишься с исполнительным директором «Сонджо Ильбо» Паком.
— Господин депутат, прошу прощения, но он ведь уже женат…

Пак Чонхун, исполнительный директор и старший сын владельца газеты «Сонджо Ильбо», четыре года назад женился на старшей дочери из юридической фирмы «JH». Предложение сблизиться с женатым мужчиной ошеломило Гоё — неужели ей велят пойти на измену?

Заметив, как она замялась от душевного смятения, Ли И Тэк разочарованно перебил её на полуслове:
— Директор Пак не так давно остался один. В наше время развод — не клеймо, так что хорошенько подумай об этом.
— Да…
— Сын председателя Хан Сонджина тоже здесь. Молодой человек Хан в свои тридцать уже пробился в Национальную ассамблею, у него многообещающее будущее.

Ли И Тэк продолжал сканировать зал, методично указывая на тех, с кем Гоё должна была наладить контакт.

— Все они хороши, но мне, как отцу, больше всего по душе генеральный директор «KJ Finance» Квон Джэхон.

Это означало одно: сегодня ночью она должна была любым способом вскружить Квон Джэхону голову.

— Мне вполне достаточно одного Юнгона, чтобы разочаровываться в детях.

Квон Джэхон был в приоритете, но в качестве запасного варианта сгодились бы и будущий президент медиахолдинга, и сын спикера парламента. Иными словами, ей велели самой окрутить сильного самца, а на бесполезный брак смотреть даже не сметь.

Приказ, замаскированный под совет, давил на неё непреодолимым грузом.
Гоё отличалась от Ли Юнгона. Родной сын, Ли Юнгон, какие бы безумства ни творил, никогда не будет брошен Ли И Тэком. Так было в прошлом, так будет и впредь.
Но Гоё, бездомная сирота, была лишь расходным материалом, который, как всегда повторял Ли И Тэк, выбросят за ненадобностью, едва она потеряет свою полезность.

— Вы ведь уже знакомы с директором Квоном?

Лучше бы они были незнакомы.
Только после того, как она привезла раненого Ли Юнгона с Чхондо в Сеул, Гоё узнала, кем на самом деле являлся тот мужчина.
Глава «KJ Finance» Квон Джэхон.
Он — единственный сын Квон Муёна, ростовщика, ворочающего самыми большими объемами наличных денег в Южной Корее. «KJ Finance», которой руководит Квон Джэхон, — лишь легальная вывеска для прикрытия бизнеса, в основе которого лежит подпольный заемный капитал.
Эта организация поднялась до нынешних высот не за счет закона, а с помощью беззакония, шантажа и насилия. На публике они разыгрывают из себя респектабельных бизнесменов, но за кулисами, как поговаривают, не гнушаются даже убийствами.

Гоё прикусила нижнюю губу, вспомнив Ли Юнгона, который всё еще лежал в больнице.
«Скажи спасибо, что приехал именно я. Если бы сюда явился мой отец, тебя бы уже давно утопили в этом море. Понимаешь, о чем я?»

Это не было пустой угрозой. Ли Юнгон остался жив только потому, что Квон Джэхон, в отличие от своего отца, старался удерживать бизнес в рамках видимой легальности. Если бы туда явился сам Квон Муён или если бы Ли Юнгон не был сыном Ли И Тэка, дело точно не ограничилось бы шестью неделями госпитализации.

— Наша встреча прошла не лучшим образом… Вы и сами знаете.
— Это всё равно лучше, чем совсем чужой человек.

«Абсолютно нет».
Стоило ей вспомнить те минуты, пропитанные криками, кровью и запахом железа, как у Гоё волоски на теле встали дыбом, а спина покрылась холодным потом. Она снова почувствовала себя коровой, которую волокут на скотобойню.

Вопреки её состоянию, Ли И Тэк, казалось, не питал никакой вражды к Квон Джэхону, избившего его сына. Напротив, он словно радовался, что у них завязалось хоть какое-то знакомство. Для Ли И Тэка, чьи амбиции всегда стояли выше собственного сына, это было в порядке вещей.

— Тц, надо же было не найти другой бабы для развлечений… — Ли И Тэк яростно нахмурился, видимо, вспомнив инцидент месячной давности.

Женщиной, с которой Ли Юнгон крутил роман на Чхондо, была директор художественного музея «KJ» Мин Джеи — любимая любовница Квон Муёна. Из-за бурной личной жизни своего сына Ли И Тэк едва не лишился дела всей своей жизни. Надо же было умудриться выбрать в любовницы именно её.

— Теперь я могу верить только тебе.

В Корее нет ни одного бизнесмена, который бы прямо или косвенно не был завязан на деньгах Квон Муёна. Перекрыть кредиты и обанкротить крупную компанию для него — раз плюнуть, а его связи и влияние настолько огромны, что он способен менять правящие режимы.

Группировка Квон Муёна предпочитала решать вопросы кулаками, а не законами, но ни прокуратура, ни пресса никогда не трогали его. Напротив, и политики, и экономисты, стремящиеся к вершинам власти, отчаянно нуждались в его поддержке и помощи.
Ли И Тэк, метивший на пост лидера партии и выше, не был исключением.

— Директор Квон в этом плане мало чем отличается от Юнгона. Тоже любит красоток и часто меняет женщин.

Взгляд Ли И Тэка переместился на Квон Джэхона и его спутницу в зале. Рядом с ним, изящно улыбаясь и буквально прилипнув к его плечу, стояла Чжи Сохён — актриса, чья популярность сейчас стремительно набирала обороты.

— Верю, что ты справишься.

Ли И Тэк был не только одержимым, но и крайне умным человеком. Он намеревался любой ценой превратить этот кризис в новые возможности. И для этого ему была нужна Гоё. Чтобы перетянуть на свою сторону Квон Джэхона — единственного человека, способного умилостивить Квон Муёна.

— Да, …господин депутат.

Ей велели любой ценой привлечь внимание Квон Джэхона, но Гоё до сих пор не могла забыть его взгляд, которым он на неё смотрел.
Оставить хорошее впечатление при первой встрече и то было бы трудно, а уж как исправить катастрофическое первое знакомство?
Даже если бы не было той кошмарной стычки на курорте месяц назад, эта игра изначально была на грани невозможного. Мысли о пережитом отозвались в голове Гоё резкой головной болью.

«Ты ведь моя собака!»

Мужчина, услышав тогда истошный крик Ли Юнгона, лишь снисходительно усмехнулся у неё за спиной.
Для него её первое и главное амплуа — «собака Ли Юнгона». Что нужно сделать, чтобы стереть этот образ из памяти Квон Джэхона и обойти блистательную актрису? Прямо сейчас вокруг него уже выстроилась очередь из желающих перемолвиться с ним хотя бы словом. Гоё невольно вздохнула.

— Не уверена в себе?

В голосе депутата Ли И Тэка отчетливо проступило раздражение. Он органически не переваривал, когда его решения подвергались малейшему сомнению. Но она не могла просто поддакивать — иначе в случае провала её ждало суровое наказание.

— Просто в тот день Юнгон-оппа… назвал меня собакой прямо перед директором Квоном.

В тот день больше всего унижения досталось вовсе не Ли Юнгону, а ей. Ей пришлось принять на себя всю грязь, которую он выплеснул, и при этом безмолвно исполнять роль послушной псины, не смея вымолвить и слова против.

* * *