Огромное здание штаб-квартиры этой универсальной торговой компании было всего лишь безликой прямоугольной коробкой. Однако все его стеклянные окна, по-видимому, покрыли светозащитным составом, и потому оно напоминало гигантское надгробие или каменную стелу — монолит. Судя по необычайной чистоте, построили его совсем недавно, года два-три назад, не больше.

Перед зданием стоял подросток.

— …………

На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Худой, с коричневатой, слегка отдающей оранжевым кожей — то ли загорелой, то ли смуглой от природы. С первого взгляда нельзя было понять, японец он или нет. А если не японец, то кто именно — тоже было неясно.

— …Можно подумать, если отгрохать здание побольше, оно от этого станет лучше…

Пробормотав это себе под нос, он направился к входу.

Аккуратный вестибюль оказался до смешного просторным: от дверей до стойки регистрации было не меньше пятидесяти метров.

Подросток неторопливо побрёл туда.

Охранники уже начали поглядывать на явно подозрительного посетителя с настороженностью.

— …………

Словно не замечая их взглядов, он невозмутимо шёл прямо к стойке, звонко постукивая подошвами по кафельному полу.

— …………

Руки его безвольно свисали вдоль тела; на ходу он слегка разворачивал ладони то вперёд, то назад и вращал кистями.

Наконец он подошёл к девушкам за стойкой, чьи лица были тщательно покрыты противоречивым макияжем — одновременно неброским и нарядным. Не понимая, какое выражение принять при виде этого вроде бы безобидного, но всё же странного мальчишки, они смотрели на него с неопределёнными лицами.

— Слушайте…

Он поднял обе руки так, словно застыл посреди команды «Руки вверх!», и, шутливо ими двигая, заговорил:

— Это у вас тут… крупная компания?

— Что?

— Да я и сам, знаете ли, состою в одной здоровенной организации… или системе, что ли. И всё-таки от такого плечи затекают, правда? Когда организация слишком огромная, вместо спокойствия от того, что ты к ней принадлежишь, начинаешь думать: «А кто я вообще такой?» С вами ведь бывает такое? Бывает же?

Несмотря на свой возраст, он обращался к взрослым женщинам с поразительной непринуждённостью.

Его носок тем временем беспокойно выстукивал по полу дробь, словно в чечётке: тук-тук, тук-тук.

— П-простите, вы…

Но едва одна из девушек начала говорить, как он вдруг пристально посмотрел на них.

— Меня зовут Бит. Есть у меня и другое имя — Сэра Минору, но все зовут меня Битом.

Неожиданно представившись, он указал на одну из девушек.

— Вы в последнее время иногда внезапно просыпаетесь среди ночи, верно? Нехорошо. Днём у вас накапливается усталость от напряжения — стресс, которого вы сами не замечаете. Вам стоит взять за привычку слегка потягиваться, когда на работе выдаётся свободная минутка. Это займёт меньше пяти секунд. Отведите плечи назад, повращайте ими и глубоко вдохните — этого достаточно. Слишком большая нагрузка приходится на поясницу. Дыхание сбилось. Можете попробовать прямо сейчас, я не против.

Он выпалил всё это одним духом.

Не обращая внимания на то, что девушка и её коллеги застыли с открытыми ртами, он продолжил:

— Дышать надо так: вдох, ещё вдох, выдох. Повторить три раза. В идеале — девять раз, потом немного отдохнуть и ещё два, но посреди работы столько не сделаешь. И всё же разница будет заметна.

Он говорил с полной уверенностью, а носок его всё это время продолжал мерно стучать по полу.

«Да кто же он такой?» — подумали девушки и с надеждой оглянулись на охранников, уже подошедших подростку за спину.

Но те, кто обычно мгновенно налетал на подозрительных посетителей и хватал их за плечи, почему-то не прикасались к мальчишке даже пальцем. Они просто стояли на месте как вкопанные.

И выражения их лиц были какими-то ненормальными.

Все до одного стискивали зубы, а по лицам катился холодный пот. Казалось, они изо всех сил пытаются шагнуть вперёд, но тела не двигаются ни на волос. Между тем перед ними не было никакого физического или психологического препятствия.

Только один худой подросток.

— Биение — вот что важно. Человек движется благодаря биению. И речь не только о сердце: оно живёт повсюду в теле, в самой глубине мозга — даже в душе. Поэтому, пойдя против этого ритма, ты разрушаешь тело и всё равно не можешь сопротивляться до конца. Наоборот, нужно самому подхватить его.

Подросток с довольным видом разглагольствовал о чём-то совершенно непонятном.

Позади него охранники с натужным рычанием напрягали все силы, однако приблизиться к нему так и не могли.

«Постойте…»

Одна из девушек заметила странность. Лица охранников подёргивались с определённым интервалом — и этот интервал в точности совпадал с туканьем носка подростка по полу.

Один и тот же такт. Полное совпадение.

«Что… что это такое? “Движение” — бит? “Биение” — бит?..»

Девушкам стало дурно. Будто тела оторвались от пола, голова закружилась, а ощущение пространства исчезло. Словно они, не засыпая, провалились в кошмар. Невыносимое беспокойство охватило их целиком, и уже хотелось закричать…

— Не волнуйтесь.

Подросток вдруг улыбнулся им открытой, беззащитной улыбкой, и девушки словно очнулись.

Он уже перестал стучать ногой.

— А…

— Я пришёл по записи. У меня назначена встреча с господином Синокитой Тикао, начальником пятого проектного отдела. Не могли бы вы связаться с ним?

Он дружелюбно подмигнул.

— Д-да, конечно…

Одна из девушек торопливо схватила трубку внутреннего телефона. Проверка подтвердила: такая встреча действительно была назначена.

— П-простите нас. Пожалуйста, ожидайте в третьем холле на седьмом этаже.

— Спасибо.

Он взял протянутый пропуск, прошёл рядом с охранниками, на ходу похлопав нескольких по спине, и направился к лифтам.

— …………

Все оставшиеся смотрели ему вслед с одинаково ошеломлённым выражением. Девушка, на которую указал назвавшийся Битом подросток, почему-то решила последовать его совету и глубоко вдохнула.

И лишилась дара речи.

Тягостная вялость, преследовавшая её последние несколько месяцев, исчезла без следа — словно её никогда и не было.

Она чувствовала себя невероятно свежей.

«Кто же он такой?..»

В этот миг Бит внезапно обернулся к ним.

— Да, кстати… Вы случайно не знаете, что такое «Камен»?

— Что?..

Никто не понял, о чём он спрашивает. Все лишь растерянно уставились на него. Подросток пожал плечами.

— Не знаете — и ладно.

Он снова отвернулся, вошёл в подошедший лифт и нажал кнопку седьмого этажа. Кроме него в кабине никого не было.

«И всё же…»

Бит наблюдал, как загораются лампочки этажей, и мысленно пробормотал:

«Я пришёл прямо сюда… Похоже, противник уже ждёт меня в засаде. Что скажешь, дядя Мо Мёрдер?»

* * *

Пит Бит, он же Сэра Минору, был синтетическим человеком.

Обычно его называли Битом. Так представлялся и он сам, и так же к нему обращались другие члены Организации Това, к которой он принадлежал.

О собственном рождении он почти ничего не знал. В этом он мало отличался от обычных людей: пока разбираешься с тем, что происходит прямо перед тобой, прошлое постепенно тускнеет; а когда наконец появляется время оглянуться назад, уже не помнишь самого начала. Его самое раннее воспоминание было таким: в какой-то момент он просто обнаружил себя среди людей, проводивших совещание по поводу операции.

Его как ни в чём не бывало спросили: «А ты что думаешь?» И, что удивительно, он почему-то знал ответ. Сказал что-то вроде: «Наверное, будет так-то», после чего разговор продолжился, а затем они сразу отправились на боевое задание… Кажется, всё было именно так.

Граница между воспоминаниями о реальном опыте и вживлёнными в него боевыми данными оставалась размытой, поэтому всё прошлое представлялось туманным.

Хотя Бит был синтетическим человеком, ни он, ни, вероятно, большинство других синтетических людей не знали, как именно появились на свет. Узнать это было невозможно. Метод их создания, по-видимому, являлся совершенно секретным, и если бы такой мелкий исполнитель, как Бит, попытался его разузнать, его немедленно ликвидировали бы как предателя. Организация Това не знала пощады.

— …Ну и влип же я…

Примерно неделю назад Бит пришёл в это место.

— …Чёрт… Мог бы он хоть немного лучше всё продумать…

Ворча себе под нос, он оглядел назначенное место встречи.

Было раннее утро, и посетителей почти не было.

В закусочной универмага — не слишком большого, но и не маленького — царила какая-то унылая, запустевшая атмосфера. После полудня, когда сюда приходили покупатели и возвращавшиеся из школы дети, место оживало, а дешёвые украшения даже начинали казаться по-своему уютными. Но сейчас всё выглядело лишь потускневшим и грязноватым.

Бит применил способность, чтобы обследовать окрестности.

Он приподнял обе руки — ровно настолько, чтобы это не выглядело подозрительно, — и слегка покачал ими.

«Кроме касс и холодильников здесь есть ещё несколько механизмов… Но взрывных устройств нет. Мужчин восемь, женщин тридцать семь… Всего среди них девять детей. Дыхание у всех обычное, никто не готовится к бою. И ещё…»

Его особая способность называлась NSU. Кожа ладоней улавливала колебания воздуха — своего рода радар вибрационного обнаружения. Он мог чувствовать и сердцебиение людей, поэтому знал, сколько человек находится на этом этаже. По ритму сердца, благодаря тренировкам и опыту, Бит также приблизительно определял физическое и психическое состояние человека.

Он был синтетическим человеком не для прямого боя, а скорее вспомогательного, поискового типа.

«Так и знал: пришёл раньше и уже ждёт».

Поморщившись, Бит посмотрел в угол закусочной.

Стойка с блинчиками выглядела неуместно милой и девчачьей и потому резко выделялась среди всего остального.

Мальчишке его возраста было бы неловко даже показаться возле неё, но тот, кто вызвал Бита, сидел прямо посередине, совершенно не смущаясь, и с аппетитом уплетал блинчик.

Внешне он и сам почти не отличался от Бита. Самый настоящий подросток — только с резкими восточными чертами и пронзительным взглядом. На нём была облегающая одежда, похожая на китайский костюм, которая удивительно ему шла. Его звали Ли Майсака, но Бит никогда не обращался к нему по этому имени.

Заметив Бита, он поднял руку с блинчиком.

— Эй. Опоздал.

— Привет.

Делать было нечего: Бит тоже заказал первый попавшийся блинчик и подошёл к нему.

— Зачем звали, Фортиссимо?

— Да так…

Ли Майсака, известный как Фортиссимо, был для Бита чем-то вроде старшего товарища. Он занимал более высокое положение, и им уже несколько раз доводилось работать вместе. Фортиссимо был исключительно способным, но крайне своенравным человеком, и понять, что у него на уме, почти невозможно.

— Ты ведь сейчас на дежурном задании? Растворяешься в обществе и без особой надежды ищешь подозрительных типов… Короче говоря, бездельничаешь?

— Не то чтобы совсем бездельничаю… Но в целом да. Примерно так.

— Тогда хочу подкинуть тебе работёнку.

— Работёнку? Новое задание?

Но Фортиссимо не ответил сразу, продолжая есть блинчик под названием «Персиковый комбо». Неизвестно почему, но именно этот блинчик из этой закусочной был его любимым.

«Вот уж действительно внешность обманчива…»

Правда, с виду Фортиссимо был всего лишь подростком, и потому любовь к сладкому не казалась такой уж неожиданной. Странность раскрывалась лишь тогда, когда знаешь, кем он был на самом деле. Получалась двойная загадка.

Даже прощупывая его своей способностью, Бит неизменно чувствовал лишь ритм спокойствия, холодного как лёд, и боевого духа, горячего как пламя. На этом фоне сам Бит, которого постоянно тревожили самые разные вещи, казался себе жалким.

«Ну и ну…»

Смирившись, он молча ждал, пока Фортиссимо доест.

Когда блинчик наконец исчез из его руки, Фортиссимо посмотрел на Бита.

— Эй.

Бит решил, что разговор наконец начнётся, и ответил:

— Да?

— Ты это есть не будешь?

Он указал на блинчик в руке Бита.

Тот некоторое время молчал, а затем протянул непонятное изделие со вкусом маття и малины, которое всё равно не собирался есть.

— Берите, раз хотите.

— Спасибо.

Фортиссимо умял его примерно за три укуса.

— Неплохо. Впервые пробую. Надо будет запомнить.

Он довольно кивал самому себе, и Бит наконец начал раздражаться.

— Фортиссимо, вы вообще-то…

— Камен.

Слово прозвучало совершенно внезапно.

— …Что?

— Это всё, что известно. «Камен». Хочу, чтобы теперь ты выяснил, что это такое.

— А что это вообще?

Бит опешил.

— Я сам не знаю.

— …Чего?

— Мне сообщили только это и отправили на задание. Но возникло другое дело, и теперь мне не до него. Поэтому я решил передать задание тебе.

Он сказал это так буднично, что Бит не сразу понял смысл услышанного.

Но через мгновение до него дошло.

— П-погодите. Что вы сейчас сказали?..

Стараясь не запутаться, Бит осторожно повторил:

— Вы «взялись за задание», потом у вас «появились другие дела», и поэтому вы решили «передать его мне»?..

— Именно.

Фортиссимо легко кивнул.

— Н-но это же…

Бит побледнел и дрожащим голосом выпалил:

— Это же отказ от задания! Предательство первой степени!

Фортиссимо лишь ухмыльнулся.

— Не ори. Услышат.

Бит поспешно закрыл рот. Впрочем, других посетителей поблизости не было, а скучавший работник за стойкой зевал.

— Н-но что вы вообще задумали?

— Ничего особенного. Я нашёл зацепку в одном деле, которое ни за что не могу упустить. Вот и решил заняться им в первую очередь.

— Что ещё за дело?

— Возможность смыть унижение. Но тот тип почти не оставляет лазеек и всегда начеку. Не уверен, что вообще смогу его найти. Придётся взяться всерьёз. Так что мне сейчас не до задания.

Глаза Фортиссимо зловеще сверкнули. Бит никогда прежде не видел у своего «старшего» такого взгляда — жадного и иссушенного, словно у человека, который три дня блуждал по пустыне и наконец увидел оазис.

— Что за шутки? Хотите сказать, вы — «сильнейший» — когда-то кому-то проиграли?

— Бит, этот мир куда бездоннее, чем кажется.

Фортиссимо пожал плечами и покачал головой.

— Н-но если вы передадите всё мне… тогда и меня втянут в ваше предательство!

— В общем-то да. Но если ты выполнишь задание, всё будет иначе. Тогда это сочтут совместной операцией, и дело закончится благополучно. Я ведь тоже не горю желанием поднимать лишний шум.

«Врёт», — подумал Бит. Фортиссимо скучал из-за собственной непобедимости и, похоже, даже приветствовал неприятности. Наверняка и сейчас он просто развлекался.

Но вслух этого не скажешь. Говорили, что Фортиссимо без труда убил уже несчётное число тех, кто навлёк на себя его гнев.

И всё же один вопрос задать стоило.

— …Почему я?

Именно этого Бит не понимал.

— А-а…

На лице Фортиссимо появилась неторопливая улыбка.

— Потому что у тебя есть задатки.

— Что? О чём вы?

— Послушай, Пит Бит. Ты ведь ни разу не показывал мне свою способность в полную силу, верно? — Он усмехнулся: попал в точку.

— Не понимаю, о чём вы. Вы и сами знаете: у меня только одна способность — NSU…

— Верно. Но ты скрываешь её настоящее применение. Вероятно, даже от Организации Това. Нет-нет, я не обвиняю тебя. Наоборот. Именно поэтому я и возлагаю на тебя надежды.

— …………

— Возможно, однажды ты станешь достойным противником для меня. Сейчас ты ещё незрел, но, быть может, вырастешь и обретёшь силу, способную сравниться с моей боевой мощью. Я рассчитываю именно на это. Поэтому — ты, Пит Бит.

На губах Фортиссимо играла ухмылка, но взгляд был острым, словно клинок, вонзавшийся Биту прямо в лицо.

— Вы переоцениваете меня.

Он произнёс это слабым голосом, однако Фортиссимо никак не отреагировал.

— Был ещё один, кто, возможно, сумел бы добиться этого… Но он пропал без вести. Среди тех, кто сейчас находится в Организации Това, именно у тебя лучшие шансы.

Он говорил совершенно ровно.

— Поэтому я дам тебе испытание. Преодолей его и стань ещё сильнее.

Фортиссимо ни на миг не отводил глаз, и Бит тоже не мог отвернуться.

— …А если я откажусь?

— Тогда умрёшь здесь и сейчас. Ты ведь пока не настолько силён, чтобы сражаться со мной.

Он сказал это настолько просто, что любой посторонний не понял бы, что перед ним — угроза.

И уж тем более не понял бы, что Фортиссимо совершенно серьёзен.

— …Значит, выбора нет.

Иного пути, кроме как согласиться, не существовало. Жизнь была Биту дорога.

— Не унывай. Это задание класса А. Выполнишь — возможно, тебя оценит сам центр Организации, «Аксис».

Фортиссимо рассмеялся, поняв, что Бит согласился.

— К тому же это не просто задание, к которому тебя принуждают. У тебя есть личный мотив: похоже, к делу был причастен Сасаки Масанори.

Лицо Бита изменилось.

— …Дядя?

— Он ведь был твоим инструктором по боевой подготовке, этот покойник, верно?

— Это точно тот самый Сасаки Масанори — Мо Мёрдер?

— Смотрю, тебе стало интересно.

Фортиссимо удовлетворённо кивнул.

— Для начала расследуй больницу, где он погиб. Дальше этого я не продвинулся. Остальное оставляю тебе.

— …………

Он произнёс это так легко, что Бит всё-таки разозлился. Окинув взглядом одежду Фортиссимо, он сказал:

— Этот кулон…

— Что?

Фортиссимо удивлённо моргнул.

— Этот кулон… У вас дурной вкус.

На груди Фортиссимо висел Т-образный кулон — кажется, так называемый египетский крест.

Это была почти бессмысленная придирка — жалкое рычание, которым Бит пытался хоть немного унять раздражение.

Однако Фортиссимо отреагировал неожиданно. Его лицо скривилось от искренней досады.

— Знаю, — бросил он с раздражённым, по-детски сердитым видом.

— А?

— В общем, я всё тебе поручил.

Будто желая замять разговор, Фортиссимо слегка провёл пальцем по воздуху.

В следующее мгновение за их спинами с оглушительным грохотом опрокинулся стол.

— Что?!

Бит резко обернулся и увидел, что ножки стола перерезаны, а срезы гладкие и блестящие, как зеркало.

— Ч-что вы сделали?!

К ним подбежал сотрудник.

— Н-ничего! Стол сам вдруг…

Бит осёкся и обернулся.

Фортиссимо уже бесследно исчез.

Несколько лет назад Мо Мёрдер, загадочно погибший во время задания, часто говорил Биту:

— Если тебя загонят в угол и положение станет безвыходным, доверять ты сможешь лишь собственной технике. Даже если твоя способность окажется совершенно бесполезной против врага, полагаться нужно не на несгибаемый дух и не на другое мощное оружие, а на приёмы, которые ты освоил и сделал частью себя. Исход боя решит то, сумеешь ли ты понять, чего можешь добиться этой техникой. И ещё одно: никогда не входи туда, где противник уже ждёт тебя. С другой стороны, это означает, что даже сильного врага можно заманить и победить, если заранее подготовиться. Понимаешь, Бит?

Откровенно говоря, объяснять доходчиво Мо Мёрдер не умел. Но наставником он был превосходным.

Бит тогда думал — и по-прежнему думал сейчас, — что, если этот убийца нападёт на него всерьёз, спастись не удастся.

Однако и сам Мо Мёрдер был кем-то убит.

«Неужели ты всё-таки вошёл туда, где враг уже ждал тебя, дядя?»

Сасаки Масанори было вымышленным именем Мо Мёрдера. По документам он считался дядей Сэры Минору, то есть Бита. Пусть это родство и служило лишь прикрытием, в каком-то смысле он оставался единственным родственником Бита.

Для широкой публики распространили версию о самоубийстве через повешение, но настоящая смерть Мо Мёрдера была окружена загадками.

Смертельной стала огромная рана, насквозь прошившая живот. Однако затем его сбросили с большой высоты, и удар при падении уничтожил множество следов, поэтому установить, какой именно атаке он подвергся, не удалось.

Неподалёку от места происшествия нашли ещё один труп. Было установлено, что этого человека убила способность Мо Мёрдера. А далеко оттуда обнаружили тело женщины-врача, работавшей в больнице, где нашли тот труп. По состоянию тела выходило, что со смерти прошёл уже месяц, однако разложение было необъяснимо слабым. Возникло даже предположение, что тело заморозили, а затем оставили лежать, но никаких следов заморозки не нашли. К тому же у трупа были отсечены одна рука и голова. Руку словно грубо оторвали силой, тогда как шея была перерезана настолько ровно, будто её рассёк лазер.

Связь между этой женщиной и Мо Мёрдером оставалась неизвестной, однако было ясно: произошло нечто чрезвычайное. И всё же Бит не слышал, чтобы дальнейшее расследование дало хоть какие-то результаты.

Его самого к расследованию не допустили — вероятно, опасались, что он позволит личным чувствам вмешаться в дело.

«И всё-таки…»

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет это дело попадёт к нему — да ещё по прихоти Фортиссимо.

«Он говорит: расследуй… Но с чего начинать?»

Сама больница была закрыта уже много лет назад. Вероятно, после происшествия Организация Това добилась её ликвидации в ходе зачистки.

Бит слышал, что остававшихся там пациентов перевели в другие больницы, и решил начать с них.

Немолодой мужчина всё время нервно вздрагивал и смотрел на Бита умоляющими глазами, как брошенный щенок.

— Значит, Организация Това всё ещё помнит обо мне… Несколько лет не было никаких известий, и я уже решил, что меня списали.

Мужчина был врачом, но не синтетическим человеком. Он занимал положение рядового участника Организации — обычного гражданского, каких там, вероятно, было большинство. Такие люди лишь передавали информацию и изредка выполняли незначительные просьбы. Самое настоящее низшее звено.

— Вы ведь… не пришли меня убить?

Благодаря способности Бит понимал: тот не притворяется, а действительно охвачен ужасом.

Биение его сердца, выдававшее скованность и тревогу, ощущалось почти оглушительно ясно.

— Нет. Но ты что, в прошлом допустил ошибку, за которую тебя могли ликвидировать?

— Разве вы не знаете о том инциденте с массовой комой? Всё произошло у меня на глазах и разрешилось само собой… А я ничего не смог сделать…

Он поник. Бит не знал, насколько серьёзным считалось случившееся, да и к его делу это не относилось, поэтому ему было всё равно.

— Не слышал. Но раз ты жив, значит, по крайней мере, тогда это не поставили тебе в вину.

— По крайней мере?..

Врач продолжал ёжиться. Биту надоело его успокаивать, и он перешёл прямо к делу.

— Ваша больница какое-то время принимала пациентов из той закрытой больницы, верно? Среди них не было кого-нибудь подозрительного?

— Вскоре после этого к нам поступили пациенты, находившиеся в коме, и меня перевели наблюдать за ними… Поэтому подробностей я не знаю…

Он говорил медленно и сбивчиво, боязливо поглядывая на Бита снизу вверх.

Бит всё сильнее раздражался.

— Я не допрашиваю тебя и не утверждаю, что обязательно произошло что-то необычное. Если ничего не было — так и скажи.

— А… Постойте, был один случай. Но проблема была не в самом пациенте…

— Значит, всё-таки что-то было? Рассказывай. Сейчас мне нужна любая информация.

— Д-да. Там была… ошибка в медицинской карте.

— В карте? Неправильный диагноз?

— Скорее… Пациент страдал диабетом, и, судя по показателям в карте, должен был находиться чуть ли не при смерти. Но когда мы осмотрели его, выяснилось, что болезнь протекала в очень лёгкой форме. Я сказал ему: «С такими показателями вы уже должны быть мертвы», и он страшно удивился. Ответил, что врачи прежней больницы ничего подобного ему не говорили. Видимо, это и правда была ошибка в записях. Мы сразу уничтожили карту, чтобы она не стала причиной дальнейших ошибок. Имя заполнявшего её врача там было, но это случилось много лет назад, поэтому…

— А сам пациент уже был в полном порядке?

— С самого начала его состояние не было тяжёлым. Это называлось обучающей госпитализацией. Диабетику для лечения приходится менять образ жизни, и в больнице его этому обучают. Что-то вроде учебных сборов.

— Но он ведь лежал и в прежней больнице? Неужели ради одного обучения его перевели в другую?

— Обучение также включает обследования… Вероятно, оставались какие-то незавершённые процедуры.

— Хм…

Бит задумался. Похоже, врач не лгал и не пытался натянуть факты. Но что-то всё же не давало покоя: этот человек должен был умереть — и не умер.

— Кто был тот пациент? Где он сейчас?

— Кажется, менеджер среднего звена в какой-то компании. Документы сохранились, так что найти его будет нетрудно.

— Прошу.

И тут Биту внезапно пришла мысль.

— В прежней больнице его осматривал психиатр?

— Что? Почему вы спрашиваете?

— Такое было или нет?

— Э-э… Кажется, в карте стояла пометка «требуется консультация». Я ещё подумал, что это странно при столь лёгких симптомах. Но пациенты часто тревожатся по пустякам — обычное дело… А что?

— Ничего.

Бит слегка покачал головой, не отвечая. Но ему показалось, что он нащупал след.

Женщина-врач, найденная мёртвой при загадочных обстоятельствах, была психиатром.

«Хотя…»

Он по-прежнему не представлял, как всё это связано с настоящей целью задания.

— Слушай, тебе знакомо слово «Камен»? Никогда его не слышал?

— Что это такое?

— Не знаешь — и ладно.

Пациента звали Синокита.

Синокита Тикао, сорок два года. Когда-то был женат, затем развёлся. Дети остались с женой, поэтому уже во время госпитализации он жил один.

Сначала Бит предположил, что компания могла оказаться MCE — фирмой, которую Организация Това некоторое время в основном использовала в качестве прикрытия. Но нет: это была обычная крупная торговая корпорация.

Отсутствие зацепок начало раздражать Бита, и он решил рискнуть.

Он позвонил самому Синоките.

— Это я.

Тот ответил сразу — что неудивительно: Бит звонил на его личный мобильный. Выяснить номер через компании деловых партнёров не составило труда.

— Здравствуйте. Господин Синокита Тикао?

— Да. Кто говорит?

— Вы тот самый Синокита, который некоторое время лежал в префектурной общей больнице, верно?

— Кто вы? Я не узнаю голоса.

— Вы меня не знаете. Меня зовут Сэра.

— Что вам нужно? Откуда у вас этот номер?

Бит не ответил и задал встречный вопрос:

— Почему вы до сих пор живы?

— …Что вы имеете в виду?

— Ведь по всем данным вы должны были умереть. Вы должны были быть настолько тяжело больны. История об ошибке в карте — ложь, верно?

Он сразу ударил в самую суть.

Во время госпитализации Синокиту Тикао на некоторое время понизили в должности — неизвестно, было ли это связано с болезнью. Но после возвращения он снова улучшил показатели и продвинулся ещё выше по службе.

Расследование также показало, что речь вовсе не шла об обучающей госпитализации. Подробные документы не сохранились, однако Синокита, по-видимому, провёл в закрытой впоследствии больнице не менее полугода. Без тяжёлой болезни так долго там не лежат.

Во время госпитализации что-то произошло. Что-то.

— …………

Ответа долго не было. Но за это время Бит убедился, что подозрения верны. Синокита молчал, однако по едва слышному ритму дыхания можно было понять: вопрос попал в больное место.

Наконец в трубке прозвучал голос.

— Кто вы такой? Чего добиваетесь?

— Кое-что расследую. Мне кажется, вы знаете о «Камене».

Бит спросил прямо и получил неожиданную реакцию.

— Хе-хе-хе…

Синокита рассмеялся — искренне, откровенно издеваясь над собеседником.

— Что смешного?

— Одно ясно: вы в корне неправильно понимаете, что такое «Камен». Мой совет — перестаньте об этом думать. Это не для вас.

В голосе не чувствовалось ни малейшего блефа.

— Боюсь, я не могу последовать совету. На кону моя жизнь.

— В мире есть вещи страшнее смерти, Сэра.

— Вы через такую вещь прошли? Тогда мне особенно хотелось бы услышать подробности.

— Раз вы так настойчивы, я объясню вам, что представляет собой «Камен». Приходите завтра в три часа дня в мою компанию. Я занятой человек, но для вас сделаю исключение.

— Очень любезно с вашей стороны.

Синокита первым оборвал связь.

— Тьфу.

Бит цокнул языком. Похоже, он слишком прямолинейно пошёл в атаку. Он не ожидал, что попадёт настолько точно. Однако…

«Раз уж ввязался — отступать поздно».

Это явно было приглашение в ловушку, но Синокита, похоже, знал саму цель задания. Бит не мог не пойти.

* * *

Придя в компанию, Бит немного позабавился, подразнив своей способностью ни в чём не повинных девушек у стойки, а затем отправился в указанный холл на седьмом этаже.

«Хорошо».

Пока лифт поднимался, он вновь собрался. Способность, которой он только что воспользовался, работала превосходно. Бит был уверен, что не пропустит даже самого слабого биения. «Ну давай, попробуй напасть» — именно так он себя чувствовал.

Седьмой этаж выглядел странно пустым по сравнению с остальными. В просторном холле стояли только колонны; больше почти ничего не было. Для встреч и собраний место казалось чрезмерно безжизненным.

«Разве что общие собрания всей компании проводить…»

Холл напомнил ему школьный актовый зал.

В этот момент другой лифт остановился на седьмом этаже с коротким звоном. Прибыл Синокита Тикао.

Бит обернулся.

— Привет, господин Синокита…

Он не договорил: лицо его застыло.

— Здравствуй, Сэра Минору.

Синокита говорил спокойно.

Но в руке он держал крупнокалиберный пистолет.

Ствол был точно направлен на Бита.

— …………

Бит не двигался. Противник целился безошибочно, а в его намерении убить не было ни тени колебания. Стоило шевельнуться — и он выстрелит.

Это было несомненно.

Бит медленно поднял руки.

— Нехорошо, Сэра. Ты числишься в одной частной старшей школе, но ни разу туда не явился. Твоё имя почему-то есть в списках, однако учителя даже не отмечают твою посещаемость; ты не посещаешь ни уроков, ни экзаменов, и всё же тебя не исключают. Возмутительное безобразие, не правда ли?

Синокита вышел из лифта и, приближаясь, говорил с тонкой улыбкой. Похоже, он тоже успел разузнать о Бите всё, хотя тот назвал лишь имя.

— У этого пистолета, должно быть, сильная отдача. Сумеете выстрелить одной рукой? Не жалуйтесь потом на вывих. К тому же оружие незаконное — вдруг оно ещё и дрянного качества. Вы его проверяли?

Бит говорил первое, что приходило в голову, лишь бы выиграть время.

— Может быть, проверить прямо сейчас?

Синокита насмешливо улыбнулся, явно довольный собой.

В самом центре самого обычного здания в самом обычном городе один человек держал другого на мушке, а в пределах видимости не было ни души. Пустой холл оказался полностью отрезан от окружающего мира.

— Того, кто приблизится к «Камену», ждёт лишь смерть, Сэра.

Бит вздохнул.

— Я всё думал, зачем на седьмом этаже устроили такой странный холл… Теперь понятно. Специально для подобных случаев. Как вы обманули компанию? Внизу никто из девушек и охранников не знал, что здесь происходит.

— Я никого не обманывал. Просто ничего не говорил. Когда здание перестраивали, именно я вёл переговоры с проектировщиками — вот и всё. Станешь взрослым, поймёшь: люди слишком заняты собой и редко интересуются тем, что происходит где-то ещё. Впрочем…

Он ухмыльнулся.

— Это при условии, что у тебя осталось достаточно времени, чтобы повзрослеть.

— Да-да, конечно.

Бит ответил с показным недовольством. Однако его носок уже некоторое время едва заметно, но с точным интервалом постукивал по полу.

Он отбивал ритм.

Ритм почти совпадал с дыханием, вырывавшимся изо рта Синокиты. Но между ними оставался крошечный сдвиг, который всё усиливался — дёрг, дёрг, словно судорога…

— Угх?!

Синокита застонал и выронил пистолет.

— Что?..

Он понял, что почти не способен двигаться.

— Когда ты успел?..

Согнуться не получалось. Он стоял прямой, как палка.

— Ну вот.

Бит неторопливо подошёл и поднял оружие.

— Нужны объяснения, господин Синокита?

— …………

— Чтобы взять тело под контроль, важнее всего биение — бит. Если наложить на него очень похожий ритм, тело откликнется резонансом. Знаете, как говорят, что под музыку тело само начинает двигаться? Вот примерно так. Только я накладываю на сердцебиение противника слегка смещённый, диссонирующий ритм и не заставляю его двигаться, а, наоборот, сковываю тело.

Такова была способность Бита — NSU, «Бит». От рождения это было лишь восприятие вибраций, но он разработал технику, позволяющую находить слабое место в сердечном ритме противника и подчинять его.

Размышлять, чего можно добиться имеющейся способностью, — этому его научил Мо Мёрдер.

— Кх…

— А теперь рассказывайте: что вы знаете?

Бит поднял пистолет и направил его на Синокиту.

— …………

— Речь я у вас не отнял, так что говорить можете. Что такое «Камен»? Организация? Или имя какого-то лидера с особой способностью?

Он задавал вопросы резким голосом. Но Синокита исказил едва двигавшееся лицо — и снова усмехнулся.

— Ты ничего не понимаешь…

— Что?

— «Камен» — это концепция. Она находится на совершенно ином уровне, чем те ничтожные вещи, о которых ты думаешь.

— Концепция? Что это значит? О чём вы вообще говорите?

Бита начало раздражать, что Синокита нисколько не испугался.

— Признаю, техника, сковывающая движения человеческого тела, великолепна… Но это ничто в сравнении с ужасом, который я встретил в той больнице. «Биение», говоришь? Ха. Такая вещь…

Синокита затрясся в сильнейших судорогах. Прилагая чудовищное усилие, он заставил руку, застывшую в положении для стрельбы, подняться к голове.

— Эй! Не делайте глупостей! Не двигайтесь!

Бит вновь взял его на прицел, усиливая угрозу. Но Синокита никак не отреагировал. Он сложил дрожащую ладонь ребром и — невероятно — с силой вонзил кончики пальцев в собственную щёку.

Раздался влажный звук, и пальцы прошли щёку насквозь.

— Что?!

Бит остолбенел. Но времени на удивление у него не осталось.

В следующую секунду Синокита вырвался из пут Бита, оттолкнулся от пола и бросился на него. Ударив самого себя, он силой боли изменил ритм сердцебиения.

Стоит любому живому существу получить удар — сердце начинает колотиться. Тогда резонанс с диссонансом Бита рушится.

«Проклятье!»

Бит попытался выстрелить, но было поздно.

Страшный удар ногой, нанесённый с нечеловеческой скоростью, врезался ему в живот и отбросил прочь. Бит успел отклониться и смягчил удар больше чем наполовину, но его тяжесть всё равно ввинтилась внутрь, словно ломая органы.

— Гх!

Изо рта Бита брызнула кровь.

«Эта сила… Неужели он уже?..»

Даже летя по воздуху, Бит благодаря тренировке отчаянно восстанавливал равновесие.

Он крепко перехватил пистолет обеими руками и навёл на врага — и в тот же миг понял, что совершил ошибку.

Синокита улыбался.

Так улыбается человек, который именно этого и ждал.

— …………!

Бит мгновенно отпустил оружие, но было поздно: спусковой крючок уже ушёл больше чем наполовину.

Пистолет взорвался.

Вспышка и удар обрушились на тело Бита. Он успел отбросить оружие за мгновение до взрыва и потому не лишился обеих рук, но всё же…

— Угх…

Бит неуклюже покатился по полу, стараясь любой ценой увеличить расстояние до врага. Он отступал.

— У-у…

Поднялся.

Но противника уже не было видно.

Синокита скрылся за одной из колонн, разбросанных по холлу.

А Бит… После взрыва его ладони онемели, и способность восприятия больше не работала. В руках болезненно гудело. Тонкое чувство не восстановится как минимум час.

— …………

Его полностью переиграли.

Синокита и не собирался стрелять. С самого начала он хотел, чтобы Бит отнял пистолет.

Чтобы затем лишить его способности.

— …И вдобавок…

По движениям во время атаки Бит понял ещё кое-что.

Его противник уже перестал быть человеком. Такая скорость реакции могла принадлежать лишь существу вроде «модифицированного человека».

Цокнув языком, Бит осмотрелся. Он стоял в центре холла, далеко от лифтов и лестниц. Убежать не получится: пока он будет пробираться к выходу, Синокита выскочит из-за колонны и убьёт его.

— И всё-таки… Кажется, я начинаю понимать.

Бит негромко произнёс:

— Не знаю, с кем сражался Мо Мёрдер, но это был не сам «Камен», верно?

— …………

Ответа не последовало, однако Бит продолжил.

— Такая боевая мощь, как у вас… В вопросах подобных модификаций Организация Това не упускает ничего. Если бы «Камен» располагал оборудованием для такого, Организация обязательно знала бы. Но таких сведений нет.

Даже Фортиссимо говорил, что не знает ничего, кроме названия.

— Значит, с «Каменом» вы встретились уже после того происшествия. С вами что-то сделал тот, с кем сражался Мо Мёрдер, — кто-то из той больницы. Он попытался выступить против Организации Това, но потерпел неудачу на полпути, а вас бросил позади. И тогда вас подобрал этот самый «Камен». Верно?

Носок Бита снова начал стучать по полу.

— И что с того? Допустим, всё так. Что это меняет?

Голос прозвучал раздражённо, однако из-за эха невозможно было понять, откуда именно.

— «Камен» наверняка многое знает об Организации Това. Он знал даже обо мне. Но сам не выходит на передний план. Вместо этого выставляет таких, как вы, — тех, кого упустили в других местах. Ха! Получается, мы оба всего лишь печальные орудия.

Носок Бита продолжал отбивать ритм.

— Можешь сколько угодно убеждать себя, что всё понял, — это ничего не значит. Ты снова начал своё «биение», но разве твоя способность не бесполезна, если ты не чувствуешь, в каком состоянии сердцебиение противника? Сейчас это всего лишь топот. Даже напугать им не выйдет.

И это было правдой.

Теперь Бит не мог управлять сердцебиением противника. Он был полностью загнан в угол.

Но на его лице не было ни паники, ни страха, и отбивать ритм он не прекращал.

А самым странным было другое.

— Кх… кх-х-х…

Уголки его губ поднимались. Глаза сверкали, а щёки дрожали, словно от судороги.

— Хе-хе-хе… Ха… Ха-ха!

Он смеялся.

Лицо сияло искренней радостью, словно он получил долгожданное уведомление о зачислении или сорвал огромный выигрыш.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ха!

Он смеялся, но ритмичные шаги не прерывались ни на миг.

И тогда без предупреждения последовала атака.

Синокита, уже обошедший Бита со спины, внезапно появился с огромным ножом — нет, скорее мечом — в руке и обрушился на него из засады.

Колонны в этом холле, похоже, служили не только укрытиями, но и тайниками с оружием.

— …………!

Бит сразу отреагировал и уклонился, но недостаточно быстро. Он не успел уйти от стремительного выпада, и на груди разверзлась глубокая рана.

Противник не стал преследовать его и вновь исчез.

Бит прижал ладонь к груди, откуда хлынула кровь. Смертельной раны он едва избежал, но лёгкой её назвать было нельзя.

— Хе… хе-хе-хе…

И всё же он продолжал смеяться.

И не прекращал ритмичных шагов.

— Что смешного? Почему ты смеёшься?

Наконец противник сам задал вопрос. Это уже не могло быть попыткой выиграть время: с каждой секундой Бит терял всё больше крови.

— Мо Мёрдер… Мой дядя был наёмным убийцей.

Бит заговорил тихо, хриплым голосом.

— Он убивал людей. Многих невинных. Среди них наверняка были те, кого нельзя было убивать ни при каких обстоятельствах. Он совершал непоправимое. Поэтому смерть стала заслуженной расплатой. Иначе это не назовёшь.

Нельзя было понять, обращается он к врагу или бредит.

— Что ты несёшь?

— Поэтому я не держу зла. Если бы я решил мстить, это была бы лишь необоснованная, несправедливая обида. Я уже смирился с тем, что с его смертью ничего нельзя было поделать. Но всё равно…

На лице Бита появилась ещё более страшная, почти убийственная улыбка.

— Один из причастных сам явился ко мне врагом… Словно просит: «Ну же, отомсти за него». Разве тут можно не смеяться?!

Договорив, он остановил шаг.

На мгновение в холле воцарилась полная тишина.

После короткой паузы Синокита не стал нападать исподтишка, а медленно вышел из-за колонны.

Прямо напротив Бита.

В каждой руке он держал по мечу.

Двухмечный стиль.

— …………

Он смотрел на Бита глазами, переполненными убийственным намерением.

Бит встретил этот взгляд и не дрогнул. Тогда Синокита заговорил.

— Тебе не понять, каким был ужас в той больнице. Если бы не «Камен», я так и не осознал бы, что моё тело усилено, и в конце концов превратился бы в развалину. «Месть»? Такая беззаботная идея в том месте ничего не значила. Не знаю, как та женщина убила твоего жалкого дядюшку, но ха-ха-ха — так ему и надо! Скажу прямо: я рад. Жаль только, что не смог убить его собственными руками!

— Под «той женщиной» вы имеете в виду погибшего психиатра Кисуги Макико?

Стоило произнести это имя, как поведение Синокиты резко изменилось.

Его лицо побледнело, тело задрожало мелкой дрожью. В нём вновь поднимался ужас. Но вскоре дрожь прекратилась.

В следующую секунду Синокита оттолкнулся от пола.

Он приближался с чудовищной скоростью.

— Сья-а-а-а-а-а-а!

С пронзительным боевым криком оба меча закружились так быстро, что глаз не успевал уследить за ними.

Но Бит не уклонился.

В этом не было необходимости.

Он уже всё подготовил.

В тот самый миг, когда два клинка, казалось, одновременно коснулись его тела, воздух хлопнул от невероятной скорости.

И оба сверхбыстрых меча, которые секунду назад держал модифицированный человек Синокита Тикао, переломились у основания, а лезвия взлетели в воздух.

Кто мог представить, что кулаки Бита одновременно ударят по обоим клинкам со скоростью, превосходившей саму атаку, и переломят их?

— Что?!

Синокита оцепенел. Такого не могло быть. Ещё мгновение назад этот противник не обладал ни такой скоростью, ни такой боевой мощью. Это выглядело словно… словно Бит сделал с собой противоположное тому, что прежде сделал с Синокитой, когда сковал его тело.

«А!»

Но когда он понял, было уже поздно.

Молниеносный, невидимый глазу удар ногой пришёлся точно в живот. Безжалостный удар отбросил Синокиту через весь холл прямо в стеклянный фасад здания.

Стекло разлетелось, и его тело вылетело наружу. Но ещё до падения и удара о землю Синокита уже был мёртв.

На этот раз у него наверняка не осталось времени даже почувствовать страх.

— Вот как всё устроено, господин Синокита. Тот ритм предназначался не вам.

Бит подошёл к разбитому окну и посмотрел на труп внизу.

Даже когда его способность восприятия была заблокирована, оставался один человек, чьё сердцебиение он всё равно мог ощущать.

Он сам.

Бит тяжело, хрипло дышал. От прежней сверхскорости уже не осталось и следа.

— Управление, слишком грубое и невозможное применительно к другому, можно использовать на себе. Я способен заставить тело двигаться за пределами его возможностей и привести сознание в настолько стойкое состояние, что оно перестаёт воспринимать это как боль. Вот настоящее применение NSU. Правда, я и сам не вполне это контролирую, поэтому сдерживаться не умею.

Организация Това этого не знала. «Биение сверхускорения — molto vivace» было последним скрытым козырем Пита Бита.

— Если довести этот ритм до самого предела, он, возможно, достигнет конечной точки, которую можно назвать «ритмом распада». Что тогда станет со мной — не знаю. Я ещё не пробовал.

— Фух…

Бит выдохнул, всё ещё задыхаясь.

— Но и отдача чудовищная… Чёрт, всё тело болит… И всё-таки…

Оставаться здесь было нельзя. Скоро падение Синокиты — самоубийство или несчастный случай — вызовет огромный переполох. Нужно уйти прежде, чем станет слишком поздно.

Но перед этим Бит не мог не высказать последнюю жалобу.

— Концепция, способная вернуть к жизни душу человека, однажды сломленного и поглощённого абсолютным ужасом, и превратить его в превосходного воина… Что же такое этот «Камен»?

Интерфаза

— Кстати, я знаю одну девушку, которая очень похожа на тебя прежнего.

Двое разговаривали в хижине, затерянной в горах вдали от людей.

— Правда? Не верится, что где-то есть ещё кто-то такой же странный, как я.

Мужчина рассмеялся.

— Я не это имел в виду. Окружающие вовсе не считают её чудачкой. Все признают её совершенно обычной, да и она сама так думает. Но…

— На самом деле это не так.

— Именно. Она почти не знает, на что способна. Не понимает, насколько необычно и грандиозно то, что делает почти неосознанно.

— Я-то ничем великим не отличаюсь. Но разве можно творить настолько значительные вещи и совсем этого не замечать?

— Чем по-настоящему грандиознее явление, тем труднее охватить его со стороны. Как и твой талант. А если оно имеет куда большее значение для других, чем для самого человека, он тем более не способен осознать его.

— Вот как?

Он склонил голову набок, но тут же спросил, широко раскрыв глаза от любопытства:

— А в чём именно состоит её талант?

— Не знаю, как она сама его воспринимает. Моими словами, она способна заставлять распускаться цветы в человеческих сердцах.

— Похоже на способность Дзина?

— Нет. Я лишь вижу то, чего человеку недостаёт. А она, похоже, способна чувствовать сами колебания и сомнения в чужом сердце. Но не понимает, что это означает.

— Настанет ли день, когда она осознает это?

— Кто знает. Возможно, для неё счастливее прожить жизнь, считая себя обычной. Но однажды она может встретить кого-то, кто, подобно ей, не знает, куда направляется. И тогда, быть может…