Частная старшая школа Акихаги.
В качестве принципа основания школы провозглашено повышение уровня местной культуры, и школа известна как одна из лучших старших школ префектуры по подготовке к поступлению в вузы. Обучение совместное: 372 юноши и 386 девушек. На каждом году обучения — по шесть классов. В штате, включая временных преподавателей и административных работников, сейчас девяносто семь человек. Площадь школьной территории — 155 240 квадратных метров. Есть бассейн. Есть столовая. Среди выпускников прошлого года 28 процентов поступили в национальные университеты, 43 процента — в частные, 10 процентов — в колледжи краткосрочного обучения; почти все остальные остались ещё на год готовиться к повторной попытке поступления, и никто не пошёл работать. По системе рекомендаций от школы у Акихаги имеются пятьдесят два места в тридцати шести университетах, и многие ученики стараются получить такую рекомендацию.
Одним словом, это школа, куда приходят учиться.
— И скоро эта школа исчезнет.
***
Пит Бит, он же Сэра Минору, на уроках физкультуры появляется крайне редко.
«До чего же муторно…»
Иногда причина именно в этом, но на самом деле дело ещё и в том, что на физкультуре мальчики и девочки занимаются раздельно. А значит, у Бита пропадает сама причина, по которой он вообще ходит в школу.
Пока что его важнейшая задача — наблюдать за одноклассницей Асакурой Асако. Время, когда он не видит её, для него попросту бессмысленно.
Вот и сегодня, когда начался урок, он спрятался там, где никто не заметит, и наблюдал, как Асако бегает по школьному стадиону.
«И всё-таки…»
Глядя на Асако в спортивной форме и на её обнажённые, непрерывно двигающиеся ноги, Бит мысленно ворчал:
«Так ведь то, что я делаю, ничем не отличается от обычного подглядывания…»
Будь это официальное задание, с этим ещё можно было бы смириться. Но он делал всё по собственной необходимости, и потому от неприятного чувства вины никак не удавалось отделаться.
И сколько бы он ни наблюдал, результат не менялся. В отличие от других учениц, сердцебиение Асако даже способность Бита NSU не могла толком уловить. После бега он, конечно, понимал, что её дыхание участилось и пульс ускорился, но вот какие эмоции или состояние за этим стоят, оставалось смутным и неясным.
«…А может быть…»
Бит заставил себя подумать о том, о чём ему меньше всего хотелось размышлять, — о сфере, в которой он совершенно не разбирался.
«Может, я… влюбился в неё с первого взгляда, и поэтому собственные чувства мешают мне нормально её считывать?»
Но сколько бы он ни смотрел на неё, сердце у него от этого вроде бы не начинало биться сильнее.
«Да наоборот — сейчас она меня скорее раздражает.»
Вообще-то ему было совсем не до того, чтобы тайком разглядывать старшеклассниц в спортивной форме. Ему следовало разыскивать неведомую сущность под названием «Камен» — таков был приказ Фортиссимо.
«Хочу поскорее покончить со всей этой личной самодеятельностью…»
И всё же существование человека, которого его способность не могла почувствовать, было чрезвычайно серьёзной проблемой. Нельзя вступать в смертельно опасные бои, не зная пределов собственной силы. В решающий момент рассчитывать можно только на свою способность.
«Может, и дядя Мо Мёрдер погиб из-за какой-нибудь такой истории с женщиной…»
При этой мысли, как бы ни было ему неприятно, бросить дело, не разобравшись в загадке Асакуры Асако, он уже не мог.
На стадионе учитель физкультуры объявил:
— Так, всем ещё три круга по дорожке.
— Э-э-э?!
Девушки дружно запротестовали, но учитель несколько раз хлопнул в ладоши.
— Быстрее, быстрее!
Делать было нечего, и они снова побежали.
Асако бежала не быстро и не медленно — совершенно обычным темпом. Но действительно ли это был её настоящий уровень или она нарочно притворялась посредственной, скрывая выдающиеся способности, Бит определить не мог.
«Вон та, что отдыхает, говорит, будто у неё месячные, а на самом деле они ещё вчера закончились и она просто прогуливает…»
А другая…
«Эта из последних сил держится. Всю ночь не спала — серьёзно занималась, вот её и развезло. Скоро в обморок от анемии свалится. Учитель, ты бы хоть заметил…»
По сердцебиению девушек Бит мог угадывать даже такие мелочи — их физическое состояние и психологический настрой.
И точно по его прогнозу одна из учениц вдруг сошла с дорожки и осела прямо на месте.
Поднялся визг и переполох. Учитель бросился к ней, а Бит прекрасно чувствовал его внутреннюю панику: «Это ведь не сочтут моей ошибкой?» При внезапном происшествии человек не успевает спрятать своё истинное состояние от собственного сердцебиения.
Асако тоже обеспокоенно подбежала к упавшей девушке. Но искренне ли она волновалась?..
«Тц… Опять ничего не понимаю.»
Бит мысленно цокнул языком.
И тут что-то произошло.
На другой стороне стадиона, примерно симметрично месту, где прятался Бит, что-то коротко блеснуло.
«Хм?»
Там начиналась густая роща.
Бит прищурился. Слишком далеко — за пределами чувствительности NSU, поэтому оставалось наблюдать глазами.
Предмет не двигался. Похоже, это был объектив камеры.
Вероятно, кто-то снимал девушек на стадионе.
«Вот же настоящий любитель подглядывать нашёлся. Противно даже.»
Внешне Бит сейчас занимался ровно тем же самым.
Не дожидаясь конца урока, наблюдатель вскоре исчез.
«…………»
Бит примерно догадывался, кого тот снимал. Объектив слегка изменил угол, и солнечный блик попал Биту в глаза. Судя по этому движению, камера была направлена на девушку, которая во время переполоха из-за обморока не подошла к упавшей однокласснице, а, напротив, отошла подальше.
Честно говоря, кроме Асако остальные школьницы Бита почти не интересовали, и он плохо их запоминал. Но эту, кажется…
«Сакума, что ли…»
***
Асако состояла в школьном санитарном комитете, поэтому вместе с учителем отнесла Кимиэ, упавшую на физкультуре, в медпункт.
— Лёгкая анемия. Ничего страшного.
Услышав это, учитель физкультуры совершенно явно облегчённо выдохнул.
— Так нельзя. Если плохо себя чувствуешь, заранее скажи учителю или пропусти занятие.
Лежащая на койке Кимиэ втянула голову в плечи.
— Простите…
Голос у неё был слабый.
Но Асако знала причину. Училась Кимиэ не особенно хорошо и не хотела терять баллы в школьной характеристике хотя бы по физкультуре — предмету, где приличную оценку можно получить уже за одну хорошую посещаемость.
Чтобы дать ей возможность учиться в частной старшей школе Акихаги, ориентированной на поступление в вузы, родители Кимиэ очень многим жертвовали. Поэтому она во что бы то ни стало хотела поступить в национальный университет, где обучение обойдётся дешевле.
— Но, учитель, Кимиэ ведь правда старалась, — вступилась Асако.
— Ну да, — согласился тот. — Сегодня зачту тебе посещение. Но впредь будь осторожнее.
— Д-да…
Кимиэ виновато кивнула.
Когда Асако вместе с учителем собралась возвращаться на стадион, Кимиэ тихо сказала с койки:
— Спасибо.
Асако стало немного неловко. По её мнению, она вовсе не сказала ничего такого, за что стоило благодарить.
Когда они вернулись, времени почти не осталось. До звонка было ещё минуты две, но класс уже построили, ученики поклонились и разошлись.
Асако направилась к шкафчикам для обуви, когда её окликнули:
— Асакура, можно тебя на минутку?
Она обернулась. Это была одноклассница Сакума Юкари.
— Что?
— Эм… Как Кимиэ?
Юкари спрашивала робко, словно заранее готовилась отступить.
— Врач сказала, ничего серьёзного. А что?
— Н-ничего. Тогда хорошо…
— Что-то случилось?
Асако удивилась. Юкари вовсе не была из тех девушек, кто особенно заботится об окружающих. И совсем недавно, когда все подбежали к упавшей Кимиэ, Асако собственными глазами видела, как Юкари одна осталась в стороне с видом «меня это не касается».
— Да ничего особенного.
— Если переживаешь, сходи к ней.
— М-м…
Юкари замолчала с неопределённым выражением лица.
Что с ней?
Асако слегка нахмурилась — и в этот момент это произошло.
Тень Юкари, тянувшаяся от её ног по стене, вдруг стала какого-то неправильного цвета.
Обычная тень должна была лишь немного затемнять стену. Но эта была ярко-фиолетовой.
Более того — тень задвигалась независимо от самой Юкари.
«…Я и сама не понимаю, как мне попросить прощения.»
Там, где у тени должен был быть рот, словно в бумажной аппликации, широко раскрылась щель — и тень заговорила.
«Что?..»
Асако потёрла глаза.
Но видение тут же исчезло. Ничего больше не было.
— …?
Юкари нахмурилась.
— Э-э…
Всё ещё растерянная Асако произнесла:
— Ты… хочешь извиниться?
Возможно, она обращалась даже не к Юкари — ей просто нужно было произнести увиденные слова вслух.
Лицо Юкари мгновенно залилось краской.
— Э-это…
Её губы задрожали.
— Т-тебя это не касается!
Она развернулась и убежала.
Асако ничего не понимала, но, похоже, каким-то образом попала в самое больное место. Словно вынесла наружу то, с чем Юкари никак не могла решиться…
Но то, что только что произошло…
Неужели…
«Неужели это моё ощущение “Морнинг Глори”…»
Оно было у неё с детства — странная способность безошибочно замечать, над чем другой человек мучительно раздумывает: «Что же мне делать?»
Но прежде это всегда было лишь смутным ощущением. Никаких галлюцинаций, как сейчас, оно не сопровождало.
«Оно… развивается?»
По крайней мере, теперь явление стало гораздо отчётливее, чем прежде.
«Что… со мной происходит?»
Пока Асако стояла ошеломлённая, сзади её снова окликнули.
— Эй.
Она обернулась. Перед ней стоял загадочный ученик из их класса — Сэра Минору. Его настоящего имени, Пит Бит, она не знала.
— А, С-Сэра?
Рядом с ним сердце Асако начинало слегка колотиться.
— Т-ты что-то хотел?
Мальчики должны были заниматься физкультурой одновременно с девушками, но до звонка ещё оставалось время, а Сэра уже был в школьной форме.
Прогулял, что ли? На больного он совершенно не походил.
«Наверное, прогулял…»
Разумеется, Асако не знала, что у Бита на уме.
— Ты только что разговаривала с этой… Сакумой. Вы подруги?
От неожиданности Асако растерялась.
— Что?
Почему-то, когда он спрашивал о другой девушке…
Но Бит совершенно не замечал её чувств.
— Э-э… Сакума Мидори, кажется? Я имя не перепутал?
Он произнёс эту нелепость с совершенно серьёзным лицом.
Асако на мгновение широко раскрыла глаза, а потом нерешительно поправила:
— Ю-Юкари. Её зовут Юкари.
— А. Ну, неважно.
Узнав, что ошибся именем, Бит ничуть не смутился.
— А что с Юкари?
Асако, слегка успокоившись, спросила — и Сэра ответил неожиданно:
— За ней сталкер следит.
— …Что?
— Кто-то тайком снимает её на камеру. Если вы подруги — предупреди.
— …А сам не скажешь?
— Мне всё равно, — сухо ответил Бит. — Если и тебе всё равно, можешь ничего не делать.
— …Тогда почему ты сказал это мне?
Вопрос был совершенно естественным.
Но Бит вдруг замолчал.
— …………
И тут…
«А…»
Асако снова это увидела.
Тень, тянувшаяся от ног Сэры Минору по диагонали вдоль коридора, на глазах стала синей и, совершенно независимо от хозяина, заговорила:
«На самом деле мне очень страшно.»
Голос, похоже, не существовал в реальности — его слышала только Асако, прямо внутри собственного сознания.
«Ч-что это такое?!»
Скрыть потрясение она уже не могла.
Раньше Асако иногда думала, что, возможно, немного странная. Но ничего настолько явного с ней прежде не происходило. Может быть, это какая-то… болезнь?
«Кстати…»
В памяти внезапно всплыла подготовительная школа, куда она ходила в прошлом году на курс для поступающих в старшую школу.
Там работал преподаватель-консультант, о котором говорили, что с ним можно обсудить что угодно. Что бы человек ни спросил, он давал точный совет, который словно проникал прямо в глубину души собеседника, но при этом никогда не был излишне суров.
Асако и сама несколько раз советовалась с ним о том, как лучше заниматься.
И однажды она упомянула ощущение, которое называла Морнинг Глори.
Тогда…
***
— Скажите, сэнсэй… У вас бывает такое, ну… когда вдруг что-то просто понимаешь? Как будто внезапно осенило?
Асако случайно проговорилась об этом во время обычной бессвязной беседы.
— Хм?
Мужчина-консультант, который одновременно преподавал на курсе подготовки к поступлению в художественные вузы, слегка кивнул. Он был ещё молод, лет двадцати с небольшим. Асако подробностей не знала; возможно, он сам был студентом.
— Ты имеешь в виду, что разговариваешь с человеком и по содержанию разговора вдруг понимаешь что-то о нём?
— Ну… вроде того, но не только. Почти никакой связи с разговором нет.
— Но разве отсутствие связи исходит от тебя?
Он посмотрел на Асако, которая подбирала слова.
— А?
— В таком случае внезапность скорее исходит от другого человека. Он вдруг осознаёт проблему, которую уже носил внутри себя, а ты замечаешь этот момент. Не так ли?
— «Носил внутри» — это как?
Она не поняла выражения и переспросила.
— То есть проблема изначально существует у него внутри. Словно что-то всё время крутится у человека в душе, но никак не выходит наружу. Примерно так. Я ошибаюсь?
Асако энергично закивала.
— Да! Именно! Именно так!
— Люди живут, таща в себе множество проблем, которым так и не нашли решения. Возможно, твоё ощущение, которое называют «хорошей интуицией», — это чувство несоответствия, возникающее, когда человек зачем-то пытается скрыть то, что вообще-то уже должно быть очевидно.
— Несоответствия?
— Когда ты это замечаешь, ты ведь думаешь: «Почему он сам этого не понимает? Ведь всё совершенно ясно», верно?
— Да.
Он попал точно в цель, и Асако кивнула. Мужчина тоже кивнул.
— Но сами люди этого не замечают. Возможно, однажды это противоречие разрешится. А возможно, проблема, которую они прячут в глубине души, будет разъедать их изнутри, словно проклятие.
Он сказал что-то, чего Асако толком не поняла, слегка покачал головой и продолжил тихо:
— Думаю, права именно ты. Даже слишком права. Поэтому ты неизбежно замечаешь странности в других. С тобой самой всё в порядке. Проблема — в мире.
— …В мире?
— Да. В мире полно проблем. И бесчисленное множество вещей скрыто от глаз. Например, тот самый «Камен»…
Он снова совершенно непринуждённо произнёс слово, которое Асако ничего не говорило.
— Ка… что?
Но на этот раз мужчина проигнорировал вопрос и продолжил:
— И всё же тебе незачем тревожиться. Береги это ощущение — как цветок ипомеи, распускающийся у тебя в сердце. Даже если другим временами становится от тебя не по себе, это не значит, что неприятна ты сама. Гротескен мир.
Он смотрел куда-то в пространство между её шеей и грудью, словно чувствовал там нечто невидимое.
— То есть… вы хотите сказать, чтобы я особо об этом не переживала?
— Именно.
Он мягко улыбнулся.
…Советом это назвать было трудно, но образ «ипомеи, распускающейся в сердце», почему-то понравился Асако.
В тот же вечер она заглянула в словарь и нашла английское выражение «Morning Glory».
***
И теперь её Морнинг Глори… начинала вести себя странно.
Как и в случае с Сакумой Юкари, тень за спиной Сэры Минору почти сразу вернулась к обычному виду.
— А…
— Что с тобой?
Увидев подозрительный взгляд Бита, Асако очнулась и вернулась из воспоминаний годичной давности в настоящее.
— Н-ничего.
Она никак не могла вот так сразу спросить его: «Чего ты боишься?»
— Л-ладно. Я скажу Юкари. Не знаю, поверит ли она, но… пока.
Асако торопливо отошла от него и побежала к раздевалке.
— Э-эй!
Бит окликнул её вслед, но она даже не обернулась.
«…Я её насторожил?»
Пожалуй, вышло слишком внезапно, признал он. Но если он хотел увидеть разные реакции этой девушки, то должен был при любой возможности заговаривать с ней и наблюдать.
«М-м… Я ведь совершенно не умею разговаривать с девчонками…»
Вот уж действительно тяжёлое испытание.
Бит растрепал волосы рукой.
И тут…
— …………!
Он почувствовал чей-то взгляд со спины и резко обернулся.
У входа в школу стоял человек в галстуке и блейзере.
Это был мальчик.
Примерно ровесник Бита, хрупкого сложения, чуть ниже ростом. В нём было что-то женственное — он казался хрупким и слабоватым, — но черты лица были правильными и собранными.
Он смотрел на Бита снизу вверх, почти исподлобья.
«Только что…»
Бит ответил таким же пристальным взглядом.
«Кажется, я почувствовал его взгляд раньше, чем его сердцебиение?..»
Но теперь, когда он видел мальчика, сердцебиение тоже прекрасно ощущалось. Самый обычный человек.
— Ты…
Мальчик заговорил:
— Ты ученик этой школы?
И в сердцебиении, сопровождавшем его слова, не было ничего необычного.
— Ага. А ты кто?
— Нарасаки Кацуми. Я скоро перевожусь сюда.
Мальчик слегка поклонился.
— …Понятно.
И всё же Биту было не по себе. В сердцебиении этого Кацуми действительно не было ничего странного, но…
«Что-то мне не нравится в его глазах…»
Время от времени взгляд становился острым, будто пронзал человека до самого дна души. Но никаких соответствующих эмоциональных колебаний в сердцебиении не появлялось.
— А ты? Первый год?
— Ага.
— Хорошая школа?
— Наверное. Для учёбы, по крайней мере, вроде хорошая.
— Тебе тоже было трудно сюда поступить?
— Ну да.
Даже во время обычного разговора от Кацуми исходило какое-то необъяснимое ощущение. Оно никак не было связано со способностями Бита — просто интуиция.
Может, у него была какая-нибудь сложная судьба. Например, родителей нет, а какой-нибудь богач держит этого красивого мальчика при себе в качестве «юного пажа»… С такой внешностью и такой атмосферой вокруг него это даже не выглядело бы невероятным.
— Мне тоже пришлось непросто. Сделал огромный крюк. Но…
Кацуми тихо рассмеялся.
— Каким бы окольным путём ни пришлось идти, главное — добраться до цели. Разве нет?
— Да что ты вообще хочешь сказать?
Эти обходные выражения начали раздражать Бита, и голос у него стал жёстче.
— Мне велели сначала отметиться в школьной канцелярии. Не знаешь, где она?
Он задал самый обычный вопрос для переводящегося ученика. Похоже, именно это и хотел спросить с самого начала.
Бит объяснил дорогу. Кацуми снова поклонился.
— Спасибо. Очень помог.
— Пустяки.
— Нет. Я подошёл к тебе совершенно внезапно, а ты всё равно любезно подсказал. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.
Что-то уж слишком громкие слова.
Кацуми протянул руку, и Бит просто пожал её в ответ.
— Ну, пожалуйста.
Кацуми широко улыбнулся.
И именно в этот момент…
Раздался звон разбитого стекла.
Бит обернулся — прямо ему в лицо летел острый осколок.
Он мгновенно отдёрнул руку от Кацуми и двумя пальцами —
— цап! —
перехватил стекло в воздухе.
На полу коридора катился твёрдый бейсбольный мяч.
«А, точно… У мальчишек сегодня на физре вроде был бейсбол — тот самый урок, который я прогулял.»
Похоже, мяч по чистой случайности влетел именно сюда, где стоял Бит.
В ту же секунду прозвенел звонок, объявляя конец урока.
Когда Бит снова повернул голову, Кацуми уже нигде не было.
Наверное, испугался разбившегося стекла и убежал. После всех его громких речей — довольно жалко.
«Да кто он вообще такой?..»
Бит выбросил осколок и раздавил его подошвой школьной обуви.
Хрустнуло неприятно.
Большинство учеников обедало в школьной столовой. Приносить еду с собой не запрещалось, и некоторые так и делали, но обычно всё равно приходили со своими коробками сюда, чтобы есть вместе с друзьями.
Бит тоже каждый день следовал этому обычаю и брал комплексный обед дня.
Еды, которую он не переносил, у него не было: если нечто вообще можно было есть, он это ел. Но, в отличие, например, от Фортиссимо, обожавшего дешёвые на вид крепы, у Бита не существовало какого-то одного особенно любимого блюда.
Сладкое, обжигающе острое — ему годилось всё.
«Может, и это показывает, какой я сам какой-то недоделанный…»
Хрустя жареной рыбой вместе с костями, Бит размышлял над почти совершенно бессмысленным вопросом: что же он всё-таки не любит?
«Люди часто терпеть не могут сладкий перец или лук… Но овощи они и есть овощи.»
Может быть, у него просто неразвитый вкус? Нет. Если в еду подмешивали какое-нибудь постороннее вещество, он замечал это сразу, так что нечувствительным его не назовёшь. Даже примерную долю соли в блюде он мог определить.
Скорее он просто никак не мог решить, как вообще относиться к еде.
«Когда сталкиваешься с чем-либо, важнее всего понимать, с какой позиции ты сам к этому подходишь, Бит.»
Его дядя, Сасаки Масанори, он же Мо Мёрдер, часто говорил это, обучая его боевым навыкам.
«В решающий момент — например, когда надо мгновенно выбрать, идти вправо или влево, — опорой нередко становится какая-нибудь мелочь: простое чутьё, симпатия или неприязнь. Но если заранее не определить такие вещи для себя, можно потерять время, которое уже невозможно будет вернуть.»
Наверное, он хотел сказать, что ясное понимание даже самых пустяковых симпатий и антипатий делает сознание острее. «Мне всё равно» на самом деле зачастую означает лишь «я ничего не решил».
«И всё же, дядя… Что мне делать, если еда просто не кажется невкусной?»
Бензин, конечно, казался отвратительным, и пить его было невозможно. Но, наверное, пищевые предпочтения — это не совсем о таком.
«М-м…»
Продолжая размышлять, Бит поглощал огромную порцию риса, запивая его мисо-супом и буквально отправляя всё в глубину глотки.
На соленья, гарнир и даже фрукты у него уходило меньше трёх минут. Ел он невероятно быстро, но пищу не заглатывал целиком — это вредно для пищеварения. Он просто жевал с поразительной скоростью и тщательно измельчал каждый кусок.
При этом почти не было слышно чавканья. Не из-за хороших манер, а потому, что Бит постоянно избегал всего, что могло помешать ему улавливать сердцебиение окружающих. В какой-то мере это был результат тренировок, хотя теперь он уже делал всё почти бессознательно.
Миг — и обед закончился. Бит отнёс поднос к стойке возврата посуды.
Он ел настолько быстро, что рядом с ним ещё стояли ученики, только получавшие свои блюда у раздачи.
И в тот момент, когда Бит поставил поднос, позади раздался глухой удар.
— М?
Он машинально оглянулся — и выражение лица мгновенно изменилось.
Прямо на него летело что-то обжигающе горячее.
Почти кипяток температурой градусов восемьдесят-девяносто.
Кто-то зацепился ногой за выступ на полу и по чистой случайности со всего размаху выплеснул прямо в сторону Бита только что приготовленный рамэн.
— Ох!
Бит рефлекторно отскочил, но всё равно немного опоздал: горячий бульон плеснул ему на ноги.
— Ай, горячо! Ты что творишь?!
Он невольно выругался. Всё произошло настолько внезапно, что сердцебиение человека не успело измениться, и потому Бит не сумел увернуться полностью.
— А-а…
Тот даже не обращал на него внимания и просто стоял, ошеломлённо глядя перед собой.
— Эй, ты вообще…
Бит уже хотел предъявить претензии, но подошёл работник столовой и стал убирать разлитый рамэн и осколки разбитой миски.
— Так, отойдите, отойдите.
Биту пришлось отступить.
На ноге оказался лёгкий ожог.
«Чёрт… Попади это мне прямо на голову — обварился бы всерьёз. Опасно же.»
Проворчав про себя, Бит решил сходить в медпункт и попросить мазь от ожогов. Тратить собственный аварийный медицинский набор на такую ерунду казалось глупым.
Слегка прихрамывая, он пошёл по коридору и вскоре оказался рядом с рабочим подрядной фирмы, который менял школьные осветительные приборы.
Тот стоял на стремянке и снимал люминесцентную лампу.
Бит собирался пройти мимо.
И тут сверху донеслось едва заметное сердцебиение лёгкой растерянности.
Бит поднял голову. Рабочий выронил лампу, и она уже падала прямо ему на голову.
— !
Хлоп!
Бит поймал её.
— А, извини, извини.
Рабочий небрежно пробормотал извинение и забрал лампу обратно.
— …………
Бит не мог отделаться от странного осадка.
А когда он проходил мимо лестницы, снова раздался резкий звук — будто кто-то обо что-то споткнулся.
Он посмотрел и увидел, как учитель падает с лестницы прямо на него.
Учитель нёс несколько толстых энциклопедий в коробках. Ещё мгновение — и угол одной из них угодил бы Биту точно в голову. Он торопливо подхватил всё это; при этом поясницу неестественно перекосило, и что-то неприятно хрустнуло.
— А, прости.
Учитель ограничился коротким извинением и тут же ушёл.
«Странно…»
Какие-то слишком странные совпадения следовали одно за другим. Люди без всякого злого умысла рядом с Битом снова и снова допускали нелепые ошибки.
С этим неприятным ощущением он открыл дверь медпункта.
— Извините, мне бы немного мази от ожогов…
Сотрудница медпункта спала, уткнувшись лицом в стол. Больше никого не было. Девушка, упавшая утром на физкультуре, похоже, уже пришла в себя и вернулась в класс.
«Ну и ладно.»
Не будя сотрудницу медпункта, Бит решил сам найти лекарство.
— Так… где тут…
Когда он повернулся к ней спиной, тело спящей женщины вдруг начало мелко дёргаться. Похоже, ей снился кошмар.
Бит этого не заметил.
Он уже протянул руку к медицинским принадлежностям, когда она с криком резко вскочила.
От толчка кресло на колёсиках покатилось назад — прямо туда, где стоял Бит.
Кресло врезалось ему в спину, и коробка с инструментами выпала из рук. Ножницы, лежавшие внутри, взлетели в воздух.
Остриём вниз они словно сами устремились к груди Бита.
— …!
Он мгновенно отбил ножницы рукой, но лезвие глубоко полоснуло по тыльной стороне кисти.
Брызнула кровь.
— Нгх…!
Он схватился за руку одновременно с тем, как коробка рухнула на пол с оглушительным грохотом.
— Ч-что?! Что случилось?!
Окончательно проснувшаяся сотрудница медпункта вскочила с кресла и закричала.
Но Бит уже не обращал на неё внимания. Он выскочил из медпункта.
«Ч-что за чертовщина?.. Ненормально. Это абсолютно ненормально!»
Тревога окончательно превратилась в подозрение.
Можно, конечно, сказать, что ему просто не везёт. Но всё это было слишком уж складно для простого невезения.
Бит обычно предугадывал действия людей по их сердцебиению. А значит, внезапные, неосознанные поступки, никак заранее не отражающиеся в ритме тела, он мог замечать лишь с той же скоростью, что и обычный человек.
И вот именно по этой единственной слабости подряд ударили уже два, три раза.
Это было слишком неестественно.
«Неужели меня кто-то атакует?.. Но почему всё настолько окольным путём?»
Ни тот, кто облил его рамэном, ни рабочий с лампой, ни учитель с энциклопедиями, ни сотрудница медпункта не проявляли ни малейшего агрессивного сердцебиения. От них шли лишь ритмы вроде «не повезло», «вот неожиданность» и тому подобное.
Бит был в этом уверен — и давно решил, что, кроме собственной способности, ему больше не на что полагаться.
Эти люди не были нападавшими.
Пока что хотя бы это он счёл доказанным.
«Верно. Нельзя здесь сидеть и ломать голову. Если это действительно нападение, может быть, первая цель как раз в том, чтобы сбить меня с толку.»
Следя за тем, чтобы не впасть в паранойю, Бит добрался до задней стороны школьного корпуса, куда вряд ли кто-то случайно заглянет, и только там наконец внимательно посмотрел на порез.
Рана была довольно глубокой. Без повязки кровь, похоже, не остановится.
«Но NSU воспринимает колебания кожей ладоней. Если одну руку закрыть бинтом, будет очень плохо…»
Впрочем, с открытой раной способность всё равно нормально не работала бы. Бит смирился и достал собственный медицинский комплект.
«И всё-таки… Если это атака, что именно они со мной сделали? У всех, кто причинял мне вред, не было вообще никаких общих признаков. Что это такое?»
***
«“Что это такое?” — пока ты лишь на этом этапе, верно, Пит Бит?»
Издалека за Битом, наматывающим бинт на руку, наблюдала чья-то фигура.
Фигура пряталась за складом в дальнем углу школьной территории — за пределами чувствительности NSU. Острый взгляд никак не сочетался с женственными чертами лица и ни на секунду не отрывался от Бита.
Это был тот самый человек, который недавно подошёл к нему под именем Нарасаки Кацуми.
«Но ты уже попался в атаку Раундабаута. Теперь тебе из неё не выбраться.»
Хотя между ними было большое расстояние, глаза наблюдателя, казалось, безошибочно фокусировались даже на мельчайших изменениях выражения лица Бита.
«Как бы нелепо окольно всё это ни выглядело, оно неизбежно… будет загонять тебя всё дальше в угол.»
Раундабаут ухмыльнулся и продолжал наблюдать за испуганным выражением Пита Бита.
Асако заметила, что после обеденного перерыва Сэра Минору так и не вернулся на дневные уроки, и это не давало ей покоя.
«Что с ним?..»
Но занятия тем временем неумолимо шли дальше. В этой школе преподавали в очень быстром темпе: если отвлечёшься, как, может быть, позволили бы себе в другой школе, мгновенно отстанешь, а там и в другой класс переведут.
Поэтому, хотя Асако продолжала думать о Сэре, рука с ручкой не останавливалась.
«Может быть… он…»
Почти автоматически переписывая объяснения учителя, Асако всё равно рассеянно размышляла.
«Может, он прямо сейчас выполняет какое-нибудь “задание”? Если он такой необычный, может, сумеет объяснить и эту странность с моей Морнинг Глори…»
Она не знала ничего.
Не знала, что в мире пока вообще нет человека, способного объяснить её способность.
И не знала, что система, к которой принадлежит Бит, — Организация Това — признаёт для обладателей особых способностей только два исхода: либо убить их, либо привлечь на свою сторону.
С тех пор чужие тени больше не начинали говорить сами собой. Это немного успокаивало, но мысль о том, что такое может внезапно повториться, всё равно пугала.
«Но если уж говорить о страхе…»
Похоже, Сэра Минору чего-то боялся.
Причём находился в состоянии, когда то ли сознательно старался не думать об этом страхе, то ли вообще его не замечал.
Почему-то Асако казалось, что нельзя просто оставить всё как есть.
«М-м…»
Она задумчиво простонала про себя, когда слова учителя вернули её к действительности:
— Это важный момент, он часто встречается на экзаменах. Обратите внимание. И связанные с ним задачи тоже стоит повторить.
Асако вздрогнула и быстро снова задвигала остановившейся ручкой.
«Ну что за гонка такая…»
Учиться она не ненавидела, но когда её настолько подгоняли, иногда начинала раздражаться.
В семье Асакуры никто не говорил: «Во что бы то ни стало поступай в престижный университет». Даже если бы Асако прямо сейчас объявила, что пойдёт в двухгодичный колледж, родители, скорее всего, лишь ответили бы: «Решай сама».
И, может быть, именно поэтому ей было как-то неловко позволять себе лениться.
В Акихаги она поступила, по сути, лишь потому, что учитель в средней школе сказал: «С твоими способностями можешь попробовать сюда». Но даже оказавшись здесь, она ни разу не пожалела о тяжёлой учёбе.
Скорее считала, что в этом есть смысл и интерес.
Только…
«Только вот… как бы это сказать…»
Возможно, дело было вовсе не в этой конкретной школе и в любом другом месте она чувствовала бы то же самое, но порой внутри у неё неудержимо поднималось странное чувство тревожной спешки.
«Неужели я действительно должна сейчас находиться здесь и заниматься именно этим?»
Будто существовало что-то ещё, что ей следовало бы делать, и от этого становилось мучительно неспокойно.
Что именно — она не имела ни малейшего представления. Поэтому тревога оставалась совершенно неопределённой.
Выводя в тетради математические формулы, Асако подумала: было бы легче, если бы и жизнь можно было так же аккуратно выстроить по логическим правилам? Или тогда она стала бы слишком пресной?
— Итак, в этом случае…
Опомнившись, Асако поняла, что учитель снова ушёл далеко вперёд.
Мысли никак не собирались, сосредоточиться на учёбе не получалось.
«Ну всё. В такие моменты ничего не поделаешь.»
Асако решительно подняла руку и встала.
— Учитель!
— Ч-что такое, Асакура?
— Мне плохо, я пойду немного отдохну!
Она заявила об этом звонким, бодрым голосом, полным силы.
— А… ага, хорошо.
Учитель невольно кивнул.
— Извините.
Асако быстрым, энергичным шагом вышла из класса.
— …………
Несколько секунд в кабинете стояла странная тишина.
Учитель прокашлялся.
— Кхм, кхм. Так, продолжаем.
И почти насильно возобновил урок.
«Да что с ней такое?»
Сакума Юкари была, пожалуй, сильнее всех озадачена поведением Асако — и сильнее всех раздражена.
Немного раньше, после физкультуры, она спросила Асако о Кимиэ — сама Кимиэ уже оправилась и вернулась в класс, — а та вдруг ответила вопросом:
«Ты хочешь извиниться?»
Что это вообще было?
Тогда Юкари почему-то так сильно поразилась, что вообще не поняла, как реагировать. Но теперь, вспоминая сцену, она всё больше злилась.
Хуже всего было то, что она сама не могла понять, на что именно злится.
«Я должна извиниться? Перед кем?»
Перед Кимиэ, которая упала в обморок?
Да, что-то такое немного не давало Юкари покоя, и когда Кимиэ упала, она не подумала: «А, всё-таки…» — но и особенно не удивилась.
Но это же вовсе не значило, что виновата Юкари.
Просто на недавней короткой контрольной Кимиэ неожиданно получила высокий балл и очень этому радовалась.
И тогда Юкари, которой самой оценка досталась не слишком хорошая, из зависти не удержалась и сказала лишнее:
— Но если ты не сможешь держать такой результат дальше, никакого смысла в нём нет.
Кимиэ была из тех, кто легко зацикливается и сразу перестаёт видеть что-либо кроме одной цели. Юкари подумала, что теперь та наверняка станет изматывать себя, но некоторое время ничего не происходило.
А потом — как и ожидалось.
«Но я ведь вовсе не переживала из-за этого.»
Юкари словно подтверждала это самой себе.
Окружающие считали её «немного холодной», и она сама, пожалуй, понимала, что это правда.
Она не любила липнуть к людям только потому, что они друзья. Когда видела девушек, которые обязательно ходят в туалет компанией, невольно думала: «Вы что, идиотки?» А от девочек, которые разговаривали нарочито сладким голосом, у неё буквально мурашки шли по коже.
Наверное, она просто была такой — несколько резкой.
И потому сама мысль, что ей хочется перед кем-то извиниться, казалась невероятной.
«Но…»
Если так, почему же она настолько разволновалась?
«Асакура… Да, у неё какая-то ненормально хорошая интуиция. И я вовсе не считаю её такой же дурочкой, как остальные девчонки. Но всё равно…»
Пока Юкари без конца ворчала про себя, в дверь класса постучали.
В проёме показался преподаватель, отвечавший за весь их год обучения.
— Сакума здесь? Сакума Юкари?
— Да?
Не понимая, что случилось, Юкари встала.
— Вам позвонил в школу человек, представившийся вашим родственником. Говорит, дело срочное.
— Родственник?
Юкари не смогла скрыть растерянности.
— Можно её отпустить? — спросил старший преподаватель у ведущего урок учителя.
— Д-да, конечно.
— Иди скорее, Сакума.
— Хорошо…
Юкари вышла из-за парты.
Вместе со старшим преподавателем она пошла по коридору.
Во время уроков школа, если идти по ней в стороне от занятий, казалась странно безмолвной, и тревога Юкари только усиливалась.
— Э-эм, учитель… Что за родственник?..
Она нерешительно спросила.
И получила совершенно неожиданный ответ.
— А кто его знает? Интересно, кто бы это мог быть?
Голос прозвучал весело и почти насмешливо.
— Ведь никакого такого человека… вообще не существует.
— Что?
— Последнее время тебе не казалось, что за тобой кто-то следит? Что-то вроде сталкера? Нет? Плохо. Значит, внимательности не хватает. Потому что тебя совершенно явно выбрали целью и всё время наблюдали.
Когда «учитель» обернулся, кровь застыла у Юкари в жилах.
Лицо перед ней уже было не лицом преподавателя.
Это было лицо совершенно незнакомой женщины.
— А…
Она только начала кричать, но было поздно.
К её рту уже прижали полотенце, щедро пропитанное усыпляющим средством.
— …………! …! …
Сознание быстро уплывало.
И последней мыслью Сакумы Юкари стало сожаление:
«Надо было всё-таки… извиниться перед ней…»
— Ну что ж…
Женщина, всё ещё выглядевшая как старший преподаватель, перенесла потерявшую сознание Сакуму Юкари на безлюдную лестницу возле крыши.
Зрелище было жутким: женское лицо сочеталось с телосложением мужчины средних лет.
Она с сухим хрустом повела плечом, сделав полный круг.
И тогда её тело начало стремительно уменьшаться, словно из воздушного шара выпустили воздух. Менялся сам скелет: мужская фигура превращалась в женскую.
Она быстро сняла одежду и сложила её в заранее приготовленный ящик. Затем принялась раздевать Сакуму Юкари.
Сняла с девушки всё до последней вещи и надела одежду на себя.
Телосложения пока не совпадали, поэтому где-то вещи жали, а где-то висели мешком, но женщину это не беспокоило.
Её тело снова захрустело и начало перестраиваться.
Менялась не только фигура. Черты лица на глазах превращались в точную копию лежащей перед ней Сакумы Юкари.
— Хи-хи… У этой Сакумы Юкари довольно удачно сложенное тело. Хороший баланс.
Тихо прошептала женщина.
Её звали Пёрл.
Из-за способности менять внешность, позволяющей ей выступать сразу в облике разных людей, её иногда называли «Пёрлз».
Она была синтетическим человеком, созданным Организацией Това, а теперь входила в число ключевых членов подпольной организации «Дайамондс», враждебной Това.
Проследив за Питом Битом, проникшим в эту школу, Пёрл искала подходящего человека, которого могла бы заменить.
И теперь подготовка была закончена.
— Юкари… Ты почти ни с кем особенно не общаешься, а если какое-то время будешь вести себя странно, все просто решат: «Она и раньше такая была».
Пёрл тихо усмехнулась.
— До чего же удобный человек. Ты мне действительно очень помогла.
Она тут же согнула бессознательной девушке ноги к груди и уложила её в тот самый ящик.
Можно было и убить, но труп, как ни крути, рано или поздно могут обнаружить. Поэтому Пёрл предпочитала всего лишь «хранить» оригинал.
Когда необходимость в маскировке исчезнет, она вернёт девушку в прежнее состояние.
Разумеется, в памяти настоящей Юкари останется провал за всё время подмены.
Но…
«Люди тревожатся о происхождении, принадлежности и тому подобном, но почти не задумываются о собственном прошлом опыте и о том, что в них накопилось. Вот где для меня лазейка.»
Полностью сложенная в ящик Сакума Юкари занимала поразительно мало места.
В фокусах часто показывают номер, где человека в коробке будто бы разрубают гильотиной пополам. Все думают, что знают секрет: в ящике работают два человека. Но мало кто в действительности представляет, насколько компактно можно сложить человеческое тело.
Даже если ящик вынесут из школы, никто не подумает, что внутри находится человек.
И это тоже было одной из слепых зон, которыми Пёрл пользовалась для проникновения.
Она немного подождала.
Вскоре туда пришёл рабочий подрядной фирмы, который до этого обходил школу, проверяя люминесцентные лампы и аварийное освещение.
— Ты опоздал. На две минуты позже плана.
Пёрл холодно сделала ему замечание.
— Извини. По дороге какая-то ерунда вышла: уронил лампу и чуть не попал ею в ученика…
— Оправдания мне не нужны. Лучше быстрее вынеси этот ящик.
Она резко оборвала рядового члена «Дайамондс».
— Ага…
«Фу. Всё-таки качество людей у нас заметно хуже, чем в Организации Това. Ну, тут уж ничего не поделаешь.»
Пёрл мысленно презрительно фыркнула.
Но даже она не могла представить, что учеником, которого этот почти ничего не знающий мужчина совсем недавно бессознательно заставили атаковать, был сам Сэра Минору — Пит Бит.
Даже для мастерицы сотен лиц оказалось за пределами воображения то, что события уже давно пришли в движение.
***
«Чёрт! Если я буду торчать в укрытии вечно, ничего не изменится!»
Бит, всё это время скрывавшийся, наконец принял решение.
Он поднялся из кустов на парковке за школьным корпусом.
С тех пор прошло несколько часов, но никаких признаков нового нападения, разведки или какого-либо другого воздействия не появилось.
Бит уже начал задумываться: может быть, ему и правда всё просто показалось?
«Уроки ещё идут… Что делать? Вернуться в класс хотя бы сейчас?»
Он смотрел на притихшее школьное здание.
И тут за спиной едва слышно царапнул камень по земле.
Крр.
Бит мгновенно обернулся.
Но на парковке ничего необычного не было. Поблизости не ощущалось и подозрительного сердцебиения.
Наверное, послышалось.
«Нехорошо. Похоже, я слишком взвинчен.»
Бит снова отвернулся.
А у него за спиной автомобиль, чьё колесо только что зажало камешек между шиной и землёй и издало тот самый звук, медленно пришёл в движение.
Стояночный тормоз не работал.
На наклонной парковке машина понемногу набирала скорость.
А впереди находилась, разумеется, спина Бита.
Автомобиль ускорялся всё сильнее и стремительно приближался.
— …!
Когда Бит заметил его, машина уже неслась с такой скоростью, что остановить её было невозможно.
Он в панике оттолкнулся от земли и прыгнул, не думая, куда приземлится.
Успел в последний миг.
Машина едва не задела его носки, врезалась прямо в кусты, где он только что прятался, и смяла их.
Преодолев посадки, она продолжила движение и с грохотом ударилась в стену.
А Бит, подброшенный прыжком в воздух, полетел дальше и головой вперёд рухнул в школьный бассейн, прилегавший к парковке.
Высоко взметнулся совершенно не по сезону фонтан воды.
— Б-бвах!
Бит выправил положение в совершенно мутной воде.
Хорошо, что в бассейне вообще была вода. Будь он пуст, Бит с размаху впечатался бы в твёрдое дно.
«Э-это… Это уже никак не может быть совпадением!»
Кто-то специально сделал что-то со стояночным тормозом так, чтобы машина покатилась прямо в кусты, где он прятался.
Причём автомобиль стоял как раз за самой границей дальности NSU.
Его совершенно очевидно атаковали.
Но…
«Кто?! Это связано с заданием, которое мне дал Фортиссимо? С тем самым “Каменом”?»
Однако Бит пока не просто не приблизился к разгадке «Камена» — он даже не знал, организация это, отдельный человек или какая-то секретная информация.
И всё же кто-то появился даже в школе, которая вроде бы не имела к заданию никакого отношения, и напал на него лишь за то, что он пытался приблизиться к этой тайне.
«Что же это такое? Фортиссимо… Во что ты вообще вляпался?»
Задание досталось Биту почти случайно — его практически силой свалили на него.
Неужели оно затрагивало какую-то важную часть самой Организации Това?
Он только начал об этом размышлять, но времени на раздумья не осталось.
Над бассейном что-то тянулось по воздуху.
Ветер нёс в его сторону длинный чёрный предмет, похожий на нить или провод.
Один конец был перерезан.
А второй уходил к…
опоре линии электропередачи.
— Ч-что-о?!
Лицо Бита исказилось от ужаса.
Неужели враг с самого начала направил на него машину именно затем, чтобы заставить его прыгнуть в бассейн?
Если намочить всё его тело, а затем сбросить сюда этот перерезанный чёрный кабель — линию электропередачи с оголённым проводником…
Это означает…
«П-плохо!»
Когда всё тело мокрое, поверхностное сопротивление кожи уже почти ничего не решает. Электрический удар наверняка доберётся прямо до сердца.
Бит снова попытался прыгнуть.
Но нога зацепилась за водоросли на дне бассейна и скользнула.
— Ч…
В следующее мгновение электрическая дуга коснулась поверхности воды.
Раздался взрывной треск.
В воздух ударили отвратительный запах гари и густые клубы белого дыма.
Интерлюдия
— …………
Сейчас в удалённой от людей горной хижине он был один.
Второй мужчина куда-то ушёл и отсутствовал.
Он вышел наружу, сел в дзадзэн и задумался.
— …………
Размышлял он о своей работе и своей способности, но мысли никак не складывались в единое целое и бесцельно блуждали из стороны в сторону.
«Кстати, говорят о ситуациях, когда человек оказывается на грани неминуемой смерти… А когда я однажды чуть не погиб, как я тогда вообще спасся?»
Старик, вырастивший его, рассказывал, что когда-то совершил немало дурных поступков и много раз оказывался на волосок от смерти.
— Но то, что ты выбрался из безвыходной смертельной опасности, вовсе не повод для гордости.
Так старик говорил ему задумчивым, проникновенным тоном.
— Ведь, по существу, до того ты уже допустил какую-то решающую ошибку — поэтому и угодил в такое положение. Вот какова правда.
— Ну да, но разве тут что-то поделаешь? Ведь заранее не знаешь, что попадёшь в опасность.
Когда он, ещё ребёнком, возразил так, старик улыбнулся.
— Это называется недостатком воображения. Если хорошо понимать, в какой среде ты находишься сейчас, опасность можно предвидеть заранее. Даже если удар будет внезапным и придёт с совершенно неизвестной тебе стороны, если внутренне ты готов, это уже не кризис — всего лишь этап.
— Этап? На пути к чему?
— Этап, на котором ты приближаешься к напавшему на тебя противнику, узнавая то, чего прежде не знал. Возможно, жизнь и состоит в том, чтобы накапливать такие этапы один за другим.
…Спустя некоторое время после этого разговора старик умер где-то вне дома.
Ему лишь сообщили о смерти, поэтому он сам не знал, как именно старик погиб.
Он надеялся, что смерть не была мучительной.
Но при этом ему почему-то казалось, что для самого старика она наверняка была чем-то предвиденным.
Будто тот уже заранее принял её.
«А я тогда… что сделал?»
Каким образом он выбрался из того кризиса?
Можно ли сказать, что он тем самым преодолел очередной этап?
«…Нет, всё-таки люди живут, ничего толком не понимая. Какой смысл говорить о том, чтобы предсказывать будущие встречи и опасности, если человек даже собственные поступки нормально не помнит…»
Возможно, в мире есть люди, которые твёрдо решились бороться с опасностями одну за другой.
Но даже такой человек, оказавшись в самом центре событий, наверное, всё равно не знает их подлинной сути.
— …………
Сидя в дзадзэн, он продолжал бесцельно перебирать мысли.
«Наверное, каждый куда-то движется, проходя один этап за другим… Но самая большая проблема здесь, наверное…»
Да.
Смертельная опасность действительно может быть этапом на пути к истине.
Но пройти этот этап способен далеко не каждый.