— Эй… А это ещё кто?
— Не знаю. Когда
я утром пришёл, он уже там сидел.
—
Ты попробуй с ним заговорить.
— Ещё
чего. А если неприятности начнутся?
—
Загар у него какой-то странный. Может,
за границей был?
— Мне как-то не по
себе.
— А по-моему, он даже ничего.
Утренний класс был полон странного шёпота. За партой у стены, которая до сих пор всегда пустовала, сидел какой-то подросток. С таким видом, будто так и надо, он положил ноги на стол и развалился на стуле.
— …………
Вроде бы на нём была школьная форма — чёрный гакуран, — но совершенно новая, словно у только что поступившего ученика; при этом ни одна пуговица не была застёгнута. Кожа у него была смуглая, но не ровного оттенка, как после солярия, а слегка оранжевая, отчего он выглядел не совсем по-японски.
— …………
С тех пор как сел за парту, он всё время держал глаза закрытыми и ни с кем не разговаривал. Весь класс — и мальчишки, и девчонки — украдкой косился на него.
— Слушай, Асако, как думаешь, он новенький? Или это тот самый Сэра Минору?
Член классного комитета Асакура Асако немного растерялась.
— Н-не знаю.
Она тревожилась, не слишком ли заметно, что она что-то скрывает, но собеседница не обратила внимания на выражение её лица.
— Наверняка он. Почти полгода с начала учебного года ни разу не появлялся, а теперь вдруг пришёл. Разве так можно? У него же посещаемости никак не хватит.
Частная старшая школа Акихаги, где они учились, вовсе не относилась к слабым. Скорее наоборот. Отстающим ученикам здесь порой даже советовали перевестись в другую школу. И наоборот, лучшие ученики из обычных государственных школ иногда переводились сюда.
Но спящий за партой парень совершенно не походил на такого отличника.
— М-может, он какую-нибудь пересдачу проходил.
— Когда? Ещё вчера учителя ничего такого не говорили.
Перешёптываясь, одноклассники продолжали наблюдать за загадочным «Сэрой Минору».
— …
Сам объект обсуждения вроде бы демонстративно не обращал на всё это никакого внимания.
Но, разумеется, это только так выглядело.
Синтетический человек Пит Бит, скрывавшийся под именем Сэра Минору, внутри уже изнывал от раздражения.
«Чёрт… И зачем мне теперь понадобилось тащиться в эту проклятую школу? Я ведь даже следа “Камена”, который вообще-то и есть моё настоящее задание, ещё не нашёл…»
Бит терпеть не мог школу.
Несколько лет назад ему ради прикрытия уже приходилось ходить в среднюю школу, но там он буквально задыхался. Его раздражал общий ритм, заполнявший класс: какой-то странно гнетущий, но в то же время расхлябанный, и при этом всё равно наполовину напряжённый. Поэтому, хотя по поддельным документам он числился школьником, до сих пор он даже близко к школе не подходил. Можно было сказать, что он был слишком занят заданиями Организации Това, но по сути просто прогуливал.
«Ну и дела…»
Благодаря NSU — своему радару биологических ритмов — он даже с закрытыми глазами прекрасно чувствовал, как весь класс смотрит на него.
Такова была его способность.
Пусть она и не была боевой, Бит годами сурово тренировался и оттачивал её, пока не обрёл такую уверенность и доверие к ней, что мог без колебаний вверить ей собственную жизнь.
Но…
«Чёрт…»
Мысленно выругавшись, он приоткрыл глаза и украдкой посмотрел на «неё».
На Асакуру Асако, члена классного комитета.
На мгновение их взгляды встретились, и девушка торопливо отвела глаза. Движение получилось слишком нарочитым, словно она хотела сказать: «Да-да, я всё понимаю. Это секрет». Бит тяжело вздохнул.
И всё же именно её сердцебиение он почему-то не мог уловить отчётливо.
Ритмы остальных людей воспринимались ясно, а её — словно через матовое стекло, смутно и расплывчато.
Слепое пятно его способности сидело прямо перед ним и беззаботно улыбалось. Существование человека, которого он не способен почувствовать своей силой, при неудачном стечении обстоятельств могло стоить ему жизни.
А перед ним была всего лишь самая обычная старшеклассница.
«Что, чёрт возьми, с ней такое?..»
Бит был совершенно сбит с толку.
Началось всё на тех похоронах. Если бы эта девчонка не пришла туда, они бы вообще никогда не встретились…
А сама девушка, разумеется, понятия не имела, что творится у него в голове, и изо всех сил сдерживала желание тихонько рассмеяться.
«До чего же странно всё складывается… Если бы я тогда не пошла туда, мы бы с ним вот так и не познакомились…»
* * *
Несколькими днями раньше Асако позвонила её подруга по средней школе Тиэ.
— Папа умер, — выпалила Тиэ сразу же.
— Э… Это… ну…
Асако не знала, что следует ответить.
— С-соболезную…
Взрослый наверняка сумел бы подобрать в такой ситуации какую-нибудь безопасную формулу, но старшекласснице Асако ритуальные слова не давались. Смерть человека — вещь слишком серьёзная, и она ещё не умела с этим обращаться.
— Ага. Как там говорят — «примите соболезнования», — без особого чувства отозвалась Тиэ.
По голосу она не казалась особенно опечаленной.
— Постой, Тиэ… У вас же родители вроде развелись? Ты осталась с мамой и даже фамилию сменила.
— Угу. Сейчас я Мияхара, а раньше была Синокита. Так что на самом деле я с ним лет пять уже не виделась. Или шесть?
Тиэ говорила совершенно спокойно.
— Если честно, я отца не особенно любила. Даже когда была маленькой, он всё время работал и почти никогда не бывал со мной.
— Понятно.
— И вот этот отец умер.
— Угу.
— Поэтому… ну… это…
Тиэ вдруг начала мяться.
— Что такое?
— Асако… Ты не могла бы сходить со мной на похороны?
— Что?
Асако уставилась в пространство круглыми глазами.
Если грубо свести путаный рассказ Тиэ к сути, выходило следующее. Её отец, Синокита, погиб при неясных обстоятельствах — то ли покончил с собой, прыгнув с высоты, то ли случайно сорвался. После смерти началась суета: выяснились детали страхования жизни, содержание завещания и прочее. И оказалось, что…
— Всё оставлено мне и маме.
То есть людям, которые уже давно формально перестали быть ему семьёй, он завещал крупное состояние.
Разумеется, страховая компания и полиция явились к Тиэ домой и засыпали их вопросами. Но ни она, ни мать ничего не знали. Никаких подозрительных обстоятельств не обнаружили, подозрения быстро сняли и решили, что отец просто хотел оставить наследство дочери.
— Только меня это вообще не успокаивает.
По ощущениям Тиэ, её отец просто не был человеком, который поступил бы так.
Мать сказала ей: «Деньги мы благодарно примем, но больше не будем иметь с ним ничего общего». И всё же Тиэ хотелось хотя бы украдкой посмотреть, какие люди окружали отца.
— Поэтому, пожалуйста, сходи со мной.
— Но ты же его дочь. Почему не можешь прийти открыто?
Асако, впрочем, ещё больше удивляло другое: почему Тиэ позвала не кого-то из нынешних школьных подруг, а именно её, старую знакомую.
— Ну… понимаешь… как-то неловко. Чувствую себя виноватой, что ли. И потом, сама я всё равно ничего не пойму. Я хочу, чтобы ты посмотрела.
— На что? На людей, которые придут на похороны? Зачем?
— Потому что у тебя хорошее чутьё.
— Да не совсем это чутьё…
«Хорошее чутьё». Асако часто слышала это о себе.
Но ей самой казалось, что с интуицией это связано не совсем напрямую. Она не испытывала внезапных озарений. Просто, глядя на поступки или слушая слова другого человека, вдруг замечала: что-то не сходится. Поведение казалось ей несогласованным.
Например, они с подругой заходят в кафе, та долго мучается над меню, и вдруг Асако ясно видит, что взгляд подруги снова и снова возвращается к одному пункту и на самом деле ничего другого она заказывать не хочет. Тогда Асако ловит проходящего официанта и заказывает два шоколадных торта — себе и ей. Подруга удивляется:
— Откуда ты знала, чего я хочу?
Но для Асако это выглядело совершенно очевидным. Иногда она даже начинала беспокоиться: неужели все остальные просто нарочно делают вид, будто ничего не замечают? Может, это она сама слишком грубо устроена?
Наверное, это был талант мгновенно замечать места, где чужая мысль застряла и не может двинуться дальше.
Как это назвать? «Внимательная», «добрая», «умная» — обычные слова словно не объясняли такого свойства. В способности удивлять людей было что-то одновременно хорошее и плохое, поэтому чистый комплимент звучал не совсем верно. Но и назвать её язвительной, самоуверенной, склонной считать, что она уже всё поняла, или бесчувственной было ещё неправильнее: люди ведь не обижались, когда она угадывала, что у них на уме, а просто поражались. Никто ещё не сердился на неё за то, что она «опередила его мысль». Наверное, те вещи, на которые человек действительно мог бы разозлиться, она как раз не замечала.
«Так что же это такое?» — думала Асако.
Но долго мучиться подобными вопросами она не умела. Раз у этого нет названия — почему бы не придумать своё? В мыслях она стала называть способность так:
«Морнинг Глори».
По-японски это название цветка — ипомеи, асагао. В нём к тому же есть то же «утро», что и в её имени Асако. А само ощущение понимания напоминало ей то, как утром просыпаешься и обнаруживаешь: за ночь цветок уже успел распуститься.
Образ получился красивый, и Асако он нравился.
Правда, рассказывать кому-нибудь о своей «Морнинг Глори» она не собиралась.
«Люди, которые всерьёз объявляют о таких вещах, кажутся какими-то жуткими».
Так думала даже она сама.
Однако, даже ничего не рассказывая, иногда Асако всё равно сталкивалась с людьми вроде Тиэ, которые полагались на её способность.
— Асако, ты же хорошо разбираешься в людях.
— По-моему, это немного не то…
— Ну пожалуйста!
В умоляющем голосе Тиэ совсем не чувствовалось тяжести, которой можно было бы ожидать от девушки, собирающейся на похороны отца.
Асако немного опешила, но сама история её очень заинтересовала. Любопытства ей и без того было не занимать.
— Ладно. Могу понять, почему одной идти трудно.
— Вот-вот!
Тиэ мгновенно оживилась. Так постепенно, почти без формального решения, Асако согласилась в воскресенье, через два дня, тайком посмотреть на церемонию прощания с Синокитой Тикао.
«Она хочет понять, каким её отец был в глазах других людей…»
Вечером за ужином Асако невольно стала пристально разглядывать сидящего напротив отца, Асакуру Тосихико. Самый обычный служащий: ничем не примечательное лицо, слегка худощавый, в очках. Если бы он умер, как бы смотрели на него другие люди? И что почувствовала бы она сама?..
От этих мыслей ей стало как-то странно не по себе.
— М? Что такое, Асако? — беззаботно спросил Тосихико, подняв голову от миски.
— Н-ничего.
Она торопливо отвела взгляд.
— Странная ты сегодня, — улыбнулась мать, Нацуэ.
Асако ничего не ответила и принялась хлебать мисо-суп, втайне благодаря судьбу за то, что родилась в обыкновенной, но спокойной семье, где родители не развелись, как у Тиэ.
Она ещё и представить не могла, какое суровое испытание готовила ей судьба совсем скоро.
День церемонии прощания выдался удивительно ясным. Надев что-то тёмное, Асако вместе с Тиэ отправилась к храму, где проходили похороны.
Храм стоял словно наполовину вросшим в гору. Спрятавшись за деревьями, можно было хорошо видеть весь двор. Тиэ и Асако крались вокруг, словно играли в прятки, и наблюдали за лицами людей, приходивших возжечь благовония.
— Одни дядьки…
— Ну конечно, в основном коллеги по работе. Хотя… смотри, например, на того.
Асако указала на стройного молодого служащего с видом типичного представителя корпоративной элиты.
— А с ним что?
— Очки съехали, а он даже не замечает и так усердно молится. Такой человек явно любит рисоваться. Если на церемонии, где все на него смотрят, очки перекосились вот настолько, а ему всё равно — значит, он по-настоящему горюет или очень жалеет о смерти.
— Если так сказать…
— И вон тот тоже.
— Этот невзрачный дядька?
— Видишь, он всё сидит и не встаёт? Костюм у него, похоже, дорогой, но ему даже всё равно, что тот пылью испачкается. Просто сидит, полностью обмякнув.
— Может, устал.
— Нет, он сломлен. Думаю, твой отец был заметным человеком на работе. Есть люди, которые после его смерти словно лишились стимула… или опоры.
— …………
— Если бы он был просто трудоголиком, люди и прощались бы с ним только как с коллегой. Но здесь, кажется, не совсем так.
— Может быть…
Тиэ коротко кивала, всё ещё словно не до конца веря услышанному.
— Именно. Если бы он думал только о себе, никто бы…
Асако вдруг осеклась.
«Постой…»
Среди пришедших она заметила необычное лицо.
Между служащими стоял подросток со смуглой, слегка оранжеватой кожей. Его одежда совершенно не подходила случаю, но выражение лица было строже и торжественнее, чем у кого-либо ещё. Казалось, он искренне отдаёт дань уважения умершему.
Однако Асако зацепило не это. Она знала этого мальчишку.
Точнее, вроде бы знала и в то же время не знала. Она видела его фотографию, но понятия не имела, кто он на самом деле.
«Это же… Сэра Минору? Тот самый, который числится у нас в классе, но ни разу не приходил в школу…»
Узнала она о нём совершенно случайно.
Однажды Асако, как член классного комитета, принесла журнал в учительскую и обнаружила, что там никого нет: все преподаватели куда-то вышли.
Она собиралась положить журнал на стол классного руководителя и заметила, что его настольный компьютер остался включён.
— …………
Одна вещь давно не давала ей покоя.
Ученик по имени Сэра Минору, который должен был состоять в её классе.
Никто из школьников его не знал. Учитель лишь говорил: «Не стоит так лезть в чужие дела», — и отказывался что-либо объяснять. Этот загадочный ученик ужасно её интересовал.
«Если сейчас… может быть…»
Ещё раз убедившись, что вокруг никого нет, Асако воспользовалась учительским компьютером и нашла запись о Сэре Минору.
Ответ появился сразу.
К записи была прикреплена фотография. Подросток с чуть загорелой — или просто смуглой от природы — оранжеватой кожей и такими чертами лица, что невозможно было понять, японец он или иностранец.
«Так это… Сэра?»
Название его средней школы она никогда не слышала. Похоже, он приехал издалека.
Глядя на его лицо, Асако испытала странное чувство.
Ей почему-то показалось, что он ей близок. Откуда взялось это ощущение, она не понимала, но…
В глубине души мелькнула уверенность: «Наверное, я сумела бы его понять».
В этот момент сзади послышался шум — кто-то вошёл в учительскую.
Асако мгновенно закрыла всё, что успела открыть.
С самым невинным лицом она обернулась:
— Простите, а вы не знаете, где Тодзаки-сэнсэй?
Она никому не рассказала, что видела фотографию. Казалось, если заговорить об этом, начнутся какие-нибудь хлопоты. И потом… почему-то ей самой не хотелось делиться этим с кем бы то ни было. Что это было за чувство, она и сама не понимала.
После этого, гуляя по городу, Асако иногда ловила себя на том, что ищет взглядом лицо с той фотографии. Но «его» нигде не было.
И вот теперь… теперь это лицо находилось совсем рядом.
Он возжигал благовония и складывал ладони перед поминальной табличкой.
* * *
Глядя на поминальную табличку Синокиты Тикао, Бит мысленно обратился к покойному.
«Господин Синокита… А вы, оказывается, много чем занимались».
После того как Бит одолел его, он проверил, чем тот занимался. Выяснилось кое-что любопытное. О самом «Камене» не обнаружилось ни единой зацепки, зато оказалось, что Синокита Тикао довольно активно вёл дела с одной организацией.
Для Бита такая цель была куда удобнее непонятного «Камена». Когда перед глазами есть что-то конкретное, работать всё-таки спокойнее.
Закончив церемонию, Бит развернулся и покинул место похорон.
В сердцебиении почти всех людей вокруг не было печали. Большинство пришли лишь по рабочим связям. Обычный человек, наверное, решил бы: «Одинокая была жизнь». Но Бит так не думал.
Если Синокита сумел вести с ним настолько напряжённый, сосредоточенный бой, значит, в его жизни была какая-то единая внутренняя ось. Был ли ею пресловутый «Камен» или что-то другое…
— …………
Бит мельком посмотрел на лес на горном склоне за храмовым садом.
Там чувствовалось сердцебиение молодой девушки. Вероятно, родной дочери Синокиты — Мияхары Тиэ. Бит уже выяснил, что почти все деньги, заработанные Синокитой с использованием компании, предназначались дочери. Он также оформил страхование жизни. Если сложить эти факты вместе…
«Да он словно заранее искал место, где можно умереть…»
Бит думал так вовсе не из чувства вины за то, что убил Синокиту. Это был бой один на один, лицом к лицу. Ни чувства вины, ни ощущения, будто он перед кем-то в долгу, Бит не испытывал.
Просто… ему почему-то казалось, что он «понимает» Синокиту.
Девушка, похоже, собиралась только тайком наблюдать из укрытия и спускаться не хотела.
Бита она особенно не интересовала, поэтому он быстро покинул храм.
На похороны он пришёл вовсе не ради скорби по покойному. Это тоже была полноценная часть задания.
И действительно, не успел он отойти от храма и на сотню метров, как нужные ему люди сами объявились.
— Эй, Пит Бит.
Его окликнули.
Биту не нужно было оборачиваться, чтобы понять: сзади пятеро мужчин. И все вооружены.
— Чего надо? — спокойно спросил он.
— Не слишком ли неосторожно так послушно оборачиваться, когда тебя зовут по кодовому имени? — ухмыльнувшись, сказал один из них на языке, который не был японским.
— Я спросил, чего вам надо, господа из «Дайамондс», — тем же языком ответил Бит.
«Дайамондс» — одна из довольно крупных подпольных организаций среди множества групп, выступавших против Организации Това по всему миру.
Почти все подобные движения представляли собой незаконные структуры, которые хотели присвоить технологии и секреты, монополизированные Организацией Това, а при случае — перехватить и её влияние, раскинувшееся по всему миру. «Дайамондс» не были исключением.
Говорили, что всё началось с диктатора одной небольшой страны, узнавшего о тайнах Организации Това и решившего докопаться до них. Самого диктатора позже казнили в ходе демократической революции обычные граждане, никак с Организацией Това не связанные, но созданные им «Дайамондс» упрямо выжили в подполье.
Изначально это была незначительная слабая группа, которую Организация Това не трогала — возиться с ней было себе дороже. Однако после того как туда бежала предательница из самой Организации, положение изменилось. Теперь, похоже, «Дайамондс» были уже в одном шаге от производства синтетических людей — технологии, которая прежде должна была принадлежать исключительно Организации Това.
Опасный противник. И всё же…
«По крайней мере, я знаю, кто они такие».
Поэтому Бит не слишком их боялся.
Один из мужчин спросил:
— Не объяснишь, почему ты убил нашего союзника Синокиту Тикао?
— Если бы я его не убил, он убил бы меня.
Мужчина рассмеялся.
— Как обычный служащий среднего звена мог убить синтетического человека Организации Това? Даже как шутка не смешно.
— Сам же смеёшься, — огрызнулся Бит.
И всё же это окончательно подтвердило его догадку.
Синокита Тикао скрывал даже от «Дайамондс», что Кисуги Макико превратила его в сверхчеловека. Вероятно, его незаконные денежные операции просто совпадали с интересами «Дайамондс», и отношения между ними оставались сугубо деловыми.
Но кому тогда он был действительно предан?..
«Всё-таки “Камен”? Но что же это такое?..»
— Хм. Держишься дерзко, но мы о тебе кое-что знаем. Ты синтетический человек Организации Това, однако твоя способность поискового типа и к прямому бою не приспособлена.
Люди «Дайамондс» одновременно приготовились к бою. Они навели на Бита крошечные пистолеты, целиком скрывавшиеся в ладони.
— Ну что, станцуешь свою любимую чечётку с NSU и парализуешь нас? Прежде чем закончишь, в тебе уже будут дырки.
— Значит, Пал рассказала вам о таких, как я, кто постоянно работает на выезде по разным заданиям?
Бит с усталым видом покачал головой.
— Вот ведь живучая женщина. Насколько я знаю, она единственная, кто предал Организацию Това и умудрился прожить после этого больше пяти лет.
— Благодаря ей мы теперь можем сражаться с вами на равных.
— На равных? Ну да, на равных…
Бит снова покачал головой.
— Больше не двигайся. Подними руки и поверни ладони к нам.
Они знали и то, что его способность сосредоточена в ладонях. Очевидно, сначала собирались прострелить и уничтожить их, потом утащить Бита в убежище и пытками вытащить информацию.
«Да только такой мелкой сошке, как я, важные секреты Организации Това всё равно неизвестны…» — мысленно проворчал Бит.
Он послушно вытащил руки из карманов и медленно поднял их.
Из одной ладони что-то маленькое выскользнуло и упало.
Мужчины рефлекторно на мгновение посмотрели вниз.
Это оказался обычный мячик для гольфа. Он ударился об асфальт и отскочил.
Тук… тук… тук…
Несколько раз подпрыгнул и остановился.
— Ну что ж… — сказал Бит, всё ещё держа руки поднятыми. — Как велели, руки я поднял. И дальше что? Что вы собираетесь делать?
«Очевидно, похитим тебя и…» — хотели ответить мужчины, но их лица одновременно застыли.
Язык перестал слушаться.
Движения тела замедлились, словно в замедленной съёмке…
И когда они наконец поняли это, Бит уже резко присел и одним ударом подсек им ноги.
— Гх?!
Падающие мужчины даже не могли сгруппироваться.
Звук подпрыгивающего особого мячика синхронизировался с колебаниями их тел и мешал им двигаться нормально.
Бит ожидал, что враги подойдут близко. Разумеется, он заранее приготовил мяч, способный отскакивать в нужном темпе.
— Между прочим, я несколько лет упорно тренировался даже правильно ронять этот мячик, — пробормотал он. — Не стоит меня совсем уж недооценивать. А?
— Гх… г-гх…
Бит отобрал оружие у корчащихся мужчин и уже потянулся к одежде одного из них, проверяя, не спрятано ли там ещё что-нибудь, когда вдруг почувствовал в его сердцебиении слабую — едва заметную — «радость».
— ………!
Он мгновенно отшатнулся.
Это спасло ему жизнь. В пространстве, где секунду назад находилась его голова, со свистом рассекла воздух винтовочная пуля.
Бит рухнул почти на четвереньки и перекатился по земле.
Пули с глухими, почти нелепыми хлопками одна за другой врезались в асфальт совсем рядом.
«Вот оно что…»
Бит понял, что ошибся. Нужно было убегать ещё в тот момент, когда эти люди подошли.
Эта атака…
«Снайпер. Стреляет издалека…!»
Приставшие к нему мужчины были лишь приманкой. Противник вовсе не собирался добывать у него информацию. Им хотелось одного — уничтожить хотя бы ещё одного ненавистного синтетического человека Организации Това.
Но откуда стреляют?
«Самое вероятное место — гора за храмом…»
Бит бросил туда взгляд и сразу понял, что нет. Над горой летали вороны. Чуткие птицы никогда не стали бы держаться рядом с человеком, который стреляет из винтовки. Значит, возле храма врага нет.
Пока Бит уклонялся от огня, мужчины успели оправиться от нарушения сердечного ритма, вызванного отскоками мячика, и снова бросились к нему. Стоило им схватить его — и снайпер тут же проделал бы дыру в голове.
«Ч-чёрт!»
Как ни жалко это выглядело, оставалось отчаянно изворачиваться и вырываться. Главное — вернуться к храму, спрятаться хотя бы за оградой и как-нибудь справиться с этим обстрелом.
В такие моменты Бит особенно остро чувствовал беспомощность своей поисковой способности, не способной просто отбивать летящие пули.
Фортиссимо или синтетический человек прямого боевого типа «Вайверн», вероятно, даже снайперский огонь не сочли бы угрозой.
Один из мужчин налетел с прыжковым ударом ногой. Бит не успел полностью уклониться и с размаху отлетел в сторону.
— Гх!
Но именно на это он и рассчитывал.
В направлении, куда его отбросило, находилась храмовая парковка.
Перекатившись и погасив удар, он сумел нырнуть за бетонную стену.
«Есть!»
Бит вскочил и приготовился встретить преследователей за укрытием.
Но произошло нечто неожиданное.
В тот самый миг, когда один из мужчин обогнул стену и оказался перед Битом, ему сбоку в висок врезался прилетевший камень.
Мужчину повело, он зашатался.
Бит понятия не имел, откуда прилетел камень.
«Что… что это?»
Но в следующую секунду его ждало ещё большее потрясение: из кустов возле парковки выскочила девушка.
«……?!»
Бит ошеломлённо уставился на неё.
Когда она приблизилась, он совершенно не почувствовал её сердцебиения.
«К-как это возможно?!»
Но девушка не обращала внимания на его растерянность. Она довольно грубо схватила Бита за руку.
— Ну же, бежим!
И потянула его за собой. Бит невольно побежал вместе с ней.
Её сердцебиение словно одновременно ощущалось и не ощущалось. Ничего подобного Бит раньше не встречал.
* * *
— Чёрт.
Снайпер, находившийся с противоположной стороны храма, цокнул языком. Он сидел в комнате самого обычного многоквартирного дома и стрелял вниз с балкона.
— Вышел из зоны обстрела. Ушёл… Что делаем, Пал?
Снайпер оторвался от прицела и обратился к стоявшей рядом женщине.
По виду — взрослая, вполне зрелая женщина. По крайней мере, внешность не позволяла предположить ничего иного.
— …………
Женщина, которую назвали Пал, чуть подняла лицо.
— Немедленно отходим. Если неосмотрительно погоняться за ним, можем получить ответный удар.
«И потом…» — добавила она уже мысленно.
Она с самого начала не рассчитывала убить Бита такой атакой. Просто решила слегка его потревожить. И убедилась, что он по-прежнему быстр и сообразителен.
— Понял.
Снайпер быстро разобрал винтовку и уложил её в кейс.
Пал продолжала смотреть в сторону, куда исчез Бит.
«Пит Бит… Он всегда был необычайно ушлым и осмотрительным. На каком задании он сейчас и что расследует?»
На самом деле Пал было совершенно безразлично, что Синокита Тикао — всего лишь один из отмывателей денег «Дайамондс» — погиб. Если Организация Това зацепится за такого человека, как Синокита, тем лучше: отличный отвлекающий след.
Но что-то не давало ей покоя. Пал сама высоко оценивала проницательность Бита. И если его загнали настолько, что ему пришлось убить противника, значит, дело явно было необычным.
«Я никогда лично не встречалась с Синокитой Тикао… Может быть, он был шпионом Организации Това и узнал что-то лишнее, за что его и убрали. Но…»
Она слегка покачала головой.
«В таком случае послали бы синтетического человека, специализирующегося на убийствах. Почему расследованием занимается Бит, а не кто-нибудь из убийц вроде “Рисет” или “Юджина”?»
Возможно, это станет зацепкой, которая позволит подобраться к действительно важной части Организации Това.
«Может, какое-то время не отпускать его из виду?..»
Предательница-синтетический человек Пал острым взглядом смотрела в сторону, где исчез Бит.
* * *
Пока Бит окончательно пытался понять, что происходит, девушка уже утащила его в оживлённый квартал у вокзала.
— Здесь уже должно быть безопасно.
Она огляделась и с облегчением выдохнула.
— Т-ты вообще… кто такая?
Существование, попавшее прямо в слепое пятно его способности, полностью выбило Бита из привычного ритма.
— Это я хотела бы спросить, Сэра Минору.
Бит снова подскочил от неожиданности.
— О-откуда ты знаешь моё имя?
Он едва успел проглотить уточнение: «моё имя для прикрытия».
— Потому что мы одноклассники. Я Асакура. Асакура Асако. Я ученица первого года старшей школы, класс 3, частная старшая школа Акихаги.
Глаза Бита округлились. Всё полностью совпадало с личностью, подготовленной для его прикрытия.
Но эта информация должна была быть секретной. Настоящие ученики не должны были о ней знать.
«Чёрт, школьный терминал где-то облажался».
Но сейчас обвинять его было бессмысленно. Сначала нужно было раскрыть тайну этой девушки, Асако.
— Сэра, а почему ты вообще не ходишь в школу? Ты временно не учишься? — спросила Асако, с любопытством блестя глазами.
— А-а… ну… это…
— И почему ты пришёл на похороны папы Тиэ? Ты родственник? Хотя… ах! Забыла!
Не договорив, она вдруг вскрикнула, вытащила мобильный телефон и кому-то позвонила.
— Ну да, ничего другого я сделать не могла. Извини. — Угу. Теперь всё в порядке? Полегчало? — Понимаю, понимаю. Правда понимаю. — Угу. — Да-да. По-моему, именно то, что ты так чувствуешь, и важно. Правда. — Угу. Хорошо. Тогда я ещё позвоню. Пока.
Пока она болтала, Бит всё так же ошеломлённо стоял рядом.
Щёлкнув телефоном, Асако снова повернулась к нему.
— Ну что, Сэра?
— Д-да?
Он зачем-то ответил совершенно послушно.
— Я всё-таки тебя спасла. Думаю, ты мог бы хотя бы немного рассказать о себе.
— С-спасла?
— Я же вытащила тебя от тех якудза.
Похоже, для неё те агенты были просто якудза.
— Н-ну… если так посмотреть… наверное, да…
Бит пребывал в полной растерянности.
Сердцебиение девушки по-прежнему оставалось непонятным.
Не то чтобы он его совсем не чувствовал. Просто не мог понять, что именно чувствует. У других людей по сердечному ритму он хотя бы приблизительно определял психическое состояние и физическое самочувствие, но из ритма Асакуры Асако почему-то невозможно было вывести ничего о её природе. Подобное случилось впервые. Даже непостижимого Фортиссимо, которого Бит побаивался, он всё же мог хоть как-то читать.
Совершенно потеряв ориентиры, Бит вдруг обнаружил, что уже сидит с Асако в кафе.
Перед ним дымился принесённый кофе. Рассеянно глядя на него, Бит думал:
«Но что мне у неё спрашивать?»
Пока он колебался, Асако сама с любопытством спросила:
— Сэра, ты где-то работаешь?
— А… угу.
— И что делаешь?
— В основном расследования…
Только ответив, Бит понял, что проговорился. Болтать об Организации Това ему совершенно нельзя, а он так легко позволил словам выскочить.
«Со мной что-то не так…»
Бит был всерьёз потрясён.
Когда Бит заявил, что собирается «вернуться к учёбе», директор школы — один из терминалов Организации Това — побледнел.
— Ч-что вы имеете в виду?
«Опять то же самое», — с раздражением подумал Бит, вспомнив недавнего врача. Похоже, терминалы имели привычку, услышав что-либо от синтетического человека, тут же пугаться, будто совершили непоправимую ошибку. Впрочем, понять их можно.
— Никакой особой причины нет, — сухо сказал Бит.
— Н-но…
— Я возвращаюсь не ради задания. От тебя мне ничего не нужно, так что успокойся.
Разумеется, говорить директору правду Бит не собирался. И не только директору — никому.
Никто не должен узнать, что существует человек, на которого его способность не действует, и потому ему необходимо выяснить, кто это. Для синтетического человека особая способность — последняя опора. Всё, что можно считать её слабостью, должно оставаться абсолютной тайной, даже от самого центрального аппарата Организации Това.
— Но… вы ведь больше полугода не посещали занятия. По всем правилам вас давно должны были исключить. Пока вы не приходили, ещё можно было что-то устроить, но если вы действительно собираетесь ходить, то даже я…
— Относитесь ко мне как к обычному переводному ученику. Хотите экзамен — сдам экзамен.
— Хорошо. Но если вы его провалите, я уже ничего не смогу сделать в силу своего положения.
В словах директора прозвучала лёгкая колкость, но Бит ответил совершенно спокойно:
— Ты что, идиот?
— Что?
— Когда я говорил, что мне нужна твоя помощь? Не надо ничего «устраивать». Пусть всё будет честно: экзамен так экзамен. Всё равно…
Бит посмотрел директору прямо в глаза и почти прошептал:
— …ни ты, ни школа такого уровня не способны помешать мне сделать то, что я захочу. Понял?
Директор снова побледнел.
По сути Бит намекал, что на экзамене может сколько угодно жульничать, а неудобный преподаватель при необходимости вообще способен исчезнуть.
— П-понял. Немедленно всё подготовлю.
— Угу.
Бит кивнул.
Он, конечно, чувствовал, как беспорядочно колотится сердце директора. Такой угрозы должно было хватить.
Вообще-то директор был обязан докладывать наверх о действиях Бита. Но наверняка он оправдает себя чем-нибудь вроде «умный человек избегает опасности» и постарается держаться подальше от ученика, который теперь будет регулярно ходить в школу.
Именно это Биту и требовалось.
«Потому что на самом деле я не могу здесь делать ничего особенного…»
Любой неосторожный шаг сразу привлечёт внимание. Пока Бит не раскроет загадку девушки Асако, нельзя позволить никому схватить его за хвост.
«И ещё к экзаменам придётся готовиться… Чёрт, как я вообще до такого докатился?»
…Так Бит успешно провёл ночь за зубрёжкой, сдал экзамен и сумел официально появиться в классе.
Но школьный класс всё равно оставался для него ужасно неуютным местом.
«Тц…»
Все смотрели на него. Однако в сердцебиении одноклассников чувствовалась лишь лёгкая осторожность — ни открытой настороженности, ни страха.
«Значит, она действительно никому не рассказала».
Бит снова мельком посмотрел на Асакуру Асако, сидевшую ближе к передним партам.
Она изо всех сил изображала, будто «совершенно на него не смотрит», и именно поэтому было очевидно, что смотрит она только на него. Любопытство так и читалось на лице.
После происшествия на похоронах, случайно проговорившись, Бит на ходу придумал ей такую историю:
— Покойный господин Синокита был сотрудником негласного государственного ведомства, которое расследовало деятельность компаний, разрушающих окружающую среду. А я… ну, связан с ним по работе.
Даже ему самому это показалось слишком уж дешёвой ложью, но у Асако глаза мгновенно загорелись.
— Что?! Значит, папа Тиэ погиб из-за этой сверхсекретной миссии?
«Ты серьёзно в это поверила?» — подумал Бит.
Но, если задуматься, правда — что он синтетический человек и состоит в огромной системе, тайно управляющей миром, — звучала для обычного человека куда безумнее. Бит решил больше не мучиться.
— Ну… детали раскрывать нельзя.
— А те якудза были людьми злодеев?
— Э… возможно. Хотя, похоже, им самим тоже просто дали приказ сверху и подробностей они не знали.
— А то, что папа Тиэ оформил страховку жизни… получается, он заранее готовился умереть?
— Наверное… Я сам не знаю.
Бита при этом мучила сильнейшая досада.
Обычно в разговоре он одновременно считывал сердцебиение собеседника. Когда же этот дополнительный канал становился туманным, ему казалось, будто он сам внезапно превратился в беспомощного и ненадёжного человека.
— Хм…
Асако задумалась. От одного вида её задумчивого лица Биту становилось ещё тревожнее.
— Только дочери ничего не говори.
— Конечно. Такое ей не скажешь.
— И вообще… можешь никому не рассказывать?
На этот раз Бит просил искренне, без притворства.
— Ну… конечно.
В этот момент Асако почувствовала в этом странном мальчишке — то казавшемся удивительно взрослым, то вдруг по-детски выражавшем эмоции — нечто… настоящее и несомненное.
Её необычное чувство, которому она сама дала имя «Морнинг Глори», словно шептало ей:
«Это ложь».
«Он говорит одну ложь за другой».
Если бы он действительно находился в том положении, которое описывал, разве стал бы рассказывать об этом обычной старшекласснице? Асако прекрасно понимала это.
Но…
Да, он лгал. И всё же ей казалось, что его ложь — меньше правды.
Она словно чувствовала в нём колебание: «На самом деле всё куда серьёзнее…»
А замечать такие внутренние остановки и колебания в чужих мыслях — именно это и означало для окружающих её «хорошее чутьё». Она просто не могла не заметить.
Одно было несомненно: этот мальчишка изо всех сил старался.
«Есть ли у меня самой что-нибудь, ради чего я могла бы так стараться?» — думала Асако.
И когда она смотрела на него, сердце почему-то начинало биться быстрее.
Она даже ловила себя на глупой мысли: а вдруг он заметит это сердцебиение?
Получалось поистине ироничное, почти образцовое взаимное непонимание.
…И этот разрыв никуда не исчез даже теперь, когда Бит пришёл в школу.
Стараясь как можно меньше смотреть на него — и всё равно постоянно украдкой поглядывая, — Асако думала только об одном:
«Зачем он пришёл в школу?»
Ей даже в голову не приходило, что целью был именно она сама.
Учитель, пришедший на утренний классный час, вообще не упомянул его длительное отсутствие. Во время переклички просто привычно вызвал:
— Сэра-а.
— Ага, — без всякого энтузиазма отозвался Бит.
Так, похоже, его возвращение к школьной жизни и было без особых вопросов принято.
— Фу-а-а…
Он даже широко зевнул прямо во время классного часа.
Асако снова была впечатлена его внешней невозмутимостью — словно школа для него вообще ничего не значила.
«Ух ты… Как романтично!»
В её обычную жизнь, состоявшую почти из одной учёбы, внезапно ворвался загадочный мальчишка словно из шпионского фильма. Не радоваться такому было бы странно.
А остальные одноклассники лишь смотрели на него со смесью сомнения и растерянности.
Асако ужасно хотелось внезапно крикнуть: «А я его знаю!» — но, разумеется, она не могла.
— Асакура, чего ты ухмыляешься? — подозрительно спросила соседка по парте.
Асако ничего не ответила. Все силы уходили на то, чтобы не рассмеяться вслух.
На первый взгляд школьный день почти ничем не отличался от обычного, если не считать слегка эксцентричного незваного участника.
Но сложная цепь событий вокруг «Морнинг Глори» уже пришла в движение. Волна необратимой судьбы начала накрывать школу, а никто из находившихся там людей ещё не знал об этом.
* * *
…Это было неизвестное место, погружённое в глубокую тьму. Слабого света, который едва существовал там, совершенно не хватало, чтобы осветить окружающее пространство.
— Итак, на этот раз проблема в…
Во тьме различались два силуэта.
Один совершенно явно принадлежал женщине. Второй был тонким и настолько неопределённым, что нельзя было понять, мужчина это или женщина.
— …в том самом «нечто».
Говорила женщина. Её голос звучал почти как голос девочки, но движения были медленными и свободными, с уверенностью, никак не соответствовавшей этой юности.
— …………
Второй силуэт молчал.
— У этого нет официального имени. Это не то, что вообще можно назвать каким-либо именем. Если уж нужно как-то говорить о нём, мы условно называем его…
— …………
— «Камен».
В тот миг, когда прозвучало это слово, словно сам воздух вокруг стал холоднее и тише.
Женщина продолжила:
— Есть человек, который приближается к этому «Камену». Понимает он, к чему это приведёт, или нет… хи-хи.
Она тихо рассмеялась.
— Не знает ли он страха или сам бросает вызов тому, чего следовало бы бояться, — не знаю. Но если он, Пит Бит, намерен и дальше связываться с «Каменом», нам тоже придётся подготовиться соответствующим образом.
Она перевела взгляд на второй тонкий силуэт.
— Поэтому этим займёшься ты. Раундабаут.
— Да, Рейн.
Силуэт кивнул. Даже по голосу было невозможно догадаться, кто скрывается во тьме: голос был лёгким, словно дыхание ветра.
— Положитесь на меня. Я непременно воздам по заслугам всем, кто приблизится к «Камену», хотя что собой представляет этот «Камен», я и понятия не имею.
— Надёжно звучит.
Женщина прищурилась, глядя на Раундабаута.
Затем, будто вспомнив ещё одну деталь, добавила:
— Вообще-то дело «Камена» изначально должны были передать тому самому «Сильнейшему»…
Она слегка покачала головой с кривой усмешкой, но тут же снова посерьёзнела.
— Однако этот одноклеточный, не знаю уж, почувствовал ли опасность инстинктивно или ещё что, на время отступил. С этой стороной я разберусь сама. А ты сосредоточься только на противодействии NSU Бита.
— Понятно.
Раундабаут поклонился. Даже растворяясь во тьме, это движение выглядело изящным и исполненным достоинства.
— Я, Раундабаут, никогда не забуду того, что вы для меня сделали. Я непременно оправдаю ваши ожидания.
— Рассчитываю на тебя. Ах да. Сейчас Пит Бит, кажется, ходит в частную старшую школу Акихаги…
Женщина ещё не успела закончить, как во тьме поднялся ветер.
Он взметнул её длинные волосы. Когда они снова опустились, второго тонкого силуэта уже не было.
Он исчез бесследно.
— Хи-хи… Ну надо же.
Женщина улыбнулась, явно забавляясь.
— Хоть дверь-то можно было открыть, прежде чем уходить… Впрочем…
В её улыбке не было ни капли доброты. Глаза были остры, как у шахматиста, только что сделавшего блестящий ход.
— Именно поэтому ты и остаёшься собой. Какие бы препятствия ни стояли на пути, ты всё равно пройдёшь по любому маршруту и обязательно достигнешь цели. В полном соответствии со своим именем — «Обход».
Она протянула руку к источнику тусклого света.
В следующий миг свет погас, и всё вокруг окончательно погрузилось во тьму.