Контент удален!

***

Сколько времени прошло?

Клац, щёлк.

Услышав, как отпирают замки, я настороженно навострила уши. Звук шёл не снизу, не от собачьей лазейки… нет, от дырки для еды, как обычно.

Открывалась вся дверь.

Пока я сидела в оцепенении, этот мерзавец, граф Эвлан, смотревший на меня сверху вниз, недовольно помрачнел и тяжело затопал ко мне.

Когда ходила я, не было слышно ни звука, но стоило дяде сделать шаг, как убогий деревянный пол кладовки начинал скрипеть.

Я по очереди посмотрела то на тётю, у которой дрожали уголки губ от вымученной улыбки, то на дядю, чьи холодные глаза опасно блеснули.

А потом, проявив недетскую хитрость, выдавила из себя слёзы и широко улыбнулась.

— Тётя, дядя!

Чтобы сбежать, первым делом нужно было усыпить их бдительность.

Я тут же вскочила, чинно и вежливо согнулась в поклоне.

— Я скучальа.

Увидев перед собой светлого, беспомощного ребёнка, который изо всех сил старается заслужить любовь, граф хищно блеснул глазами.

Неужели подумал, что мной будет удобно воспользоваться?

— Иди за мной.

— Что-о?

— Твоё место проживания изменилось.

— Х-халасё…!

Какое ещё «место проживания» для ребёнка? Изменилось место проживания, надо же.

Внутри я думала именно так, но с глазами, полными слёз, энергично закивала. А потом притворилась, будто всхлипываю, прикрывая уголки губ, которые так и норовили поползти вверх.

Похоже, играла я всё-таки лучше тёти.

***

В тот день я впервые получила нормальную одежду и настоящую спальню.

Комната всё ещё была старой и обветшалой, но по сравнению с кладовкой, где меня держали раньше, казалась роскошью.

Здесь хотя бы был ковёр на полу. И кровать. Тут не было так холодно, что ломило кости, а при каждом шаге в подошвы не впивались деревянные занозы.

Вообще-то я должна была пойти в обеденный зал и сидеть рядом с тётей, но даже к ужину всё ещё оставалась в комнате.

Потому что служанок, которые пришли меня мыть, я до конца отталкивала и подняла такой переполох, что они ничего не смогли сделать.

— Не хачу!!!! Не тлогайте!!!! (Не хочу, не трогайте!)

Я билась так отчаянно, будто была готова вцепиться зубами в любую служанку, и в конце концов тётя велела оставить меня в покое.

— Пусть эта зверюга немного привыкнет.

Граф Эвлан, этот мерзавец, тоже раздражённо бросил то же самое.

Благодаря моей самоотверженной игре я смогла хотя бы ненадолго остаться одна в этой пустой, холодной спальне.

Слава богу.

Всё ещё съёжившись, я теребила красивое жёлтое платье, которое на меня надели.

Пока что всё шло так же, как в третьем сне. До того похоже на сон, что я даже растерялась.

Скоро, как во сне, служанка войдёт с едой? Тогда мне придётся вести себя безобразно, чтобы настроить служанок против себя, верно?

Сердце колотилось.

Мне было тревожно и страшно.

Когда меня переодевали, я сидела смирно только потому, что решила: в дорогой одежде у меня будет шанс поговорить с великим герцогом. Если я буду выглядеть простолюдинкой, меня ведь и близко к нему не подпустят.

Ну а если ничего не выйдет, можно будет, как в третьем сне, отнести платье в ломбард и продать.

В том ломбарде, затерянном в глухом переулке, меня не расспрашивали, кто я и откуда, и не пытались утащить, чтобы сделать со мной что-нибудь дурное.

Во сне я нашла его случайно, но теперь, если подумать, на стене того ломбарда, кажется, был огромный знак демонического культа.

Может, поэтому там и купили мою одежду без лишних вопросов?

Волосы у меня тёмные, чёрные. Наверное, решили, что я из своих.

Я точно не знаю, но… до тех пор, пока я не сбегу, всё должно идти так же, как во сне. Обязательно.

Шанс выбраться из этого особняка у меня будет только один. Я не могу его упустить.

А после этого мне нужно будет выглядеть как можно жалостнее.

Пусть он и жуткий демонический великий герцог, способный уничтожить мир, но неужели он в самом деле пнёт с размаху бедного маленького ребёнка?

К тому же во сне папа уже знал, что я его дочь.

Когда он узнал — давно или знает даже сейчас, но почему-то не приходит за мной, — я не понимала. И всё же, увидев мои чёрные волосы, он не сможет отвернуться.

Ведь этот цвет волос и есть доказательство.

Неоспоримое доказательство того, что во мне течёт кровь демона. Да ещё и цвет глаз у нас одинаковый.

Значит, я потребую у него алименты, которые он должен был платить, но не платил!

Раз уж я буду растить себя сама, алименты должна получать не тётя, а…

…получать их должна я.

— Алименты.

— А-а-лименьты.

Стараясь как следует выговорить это трудное слово — «алименты», — я болтала ногами.

И тут…

— Кушать подано.

Дверь распахнулась без стука.

Это была та самая служанка, которую я недавно едва не укусила за руку.

По тому, как она внесла еду и принялась расставлять блюда, чувствовалась злость, старательно утрамбованная где-то внутри.

Она кое-как разложила всё на столе, потом дёрнула дрожащими уголками губ и выдавила натянутую улыбку.

Я немного удивилась, но виду не подала.

П-правда всё идёт точь-в-точь как во сне!

Эта служанка во всех моих снах изводила меня особенно сильно.

Поначалу еда выглядела роскошно, но она приносила всё уже остывшим до отвратительного состояния, то заливала блюда водой и превращала их в мутную жижу, то, пользуясь тем, что ей поручили следить за мной, мучила меня разными подобными способами.

Ну конечно. Я так и знала.

Я уставилась на дымящийся кусок мяса непонятного происхождения.

Запах от него был такой мерзкий, что меня чуть не вывернуло прямо на месте.

К мясу прилипла плесень, а по дну тарелки ползали личинки.

Рядом стоял ярко-красный суп, казавшийся обжигающе горячим, но в нём не было ни единого кусочка.

Похоже, его сварили только из воды и жгучих пряностей: от одного запаха уже щипало в носу.

Ни то ни другое не годилось в пищу пятилетнему ребёнку.

И вдобавок рядом не было того, что непременно должно было там лежать. Служанка не принесла мне ни ложки, ни вилки, ни ножа.

Я, значит, необученный зверёк, и должна есть руками?

Если я это съем, живот будет крутить несколько дней. Тогда сбежать точно не получится.

Подло. До чего же подло.

Обычно у ребёнка, которого взрослые травят и давят, выбора всего два.

Съесть.

Или:

Быть заставленным съесть.

Но в третьем сне я это не ела.

Наоборот, я ещё и сумела проучить служанку.

Я раскрыла рот с самым невинным видом.

— Вон то… подуй, остуди и покоми меня.

— Что? Госпожа, вы должны есть сами.

— Не хачу. Не покомишь — я всё гляфу ласскажу.

Вся власть в этом роду принадлежала мерзавцу-графу. А этот мерзавец хотел меня использовать.

Значит, сейчас ему вряд ли захочется, чтобы меня выводили из себя.

Служанка тяжело вздохнула и уже собиралась повернуться к двери.

— Тогда подождите немного. Я выйду и принесу вилку с ножом. Хотя сомневаюсь, что вы вообще знаете, что это такое.

— Не хачу. Руками полви.

Интересно, у меня дурной характер?

Может, и так.

Но, говоря как в третьем сне, я уже не боялась. Наоборот — с каждой фразой во мне становилось всё больше уверенности.

— Госпожа, тогда я обожгу руки.

Решив, видимо, что я просто капризничаю, служанка тяжело вздохнула и раздражённо ответила.

— Плавда? А почему тогда я должна есть луками?

— Э-это… я просто забыла…

— Значит, ты плохо делаешь свою лаботу?

Я прямо посмотрела на служанку, которая замялась и не знала, что ответить.

Стоило ей увидеть мои янтарно-алые глаза, как она вздрогнула и передёрнулась.

— Будь ты проклята.

Кажется, она сказала и что-то в этом роде.

Я посмотрела на служанку и отчётливо, слово за словом, выговорила:

— Выйди. Постучи. И заново плиготóвь, потом плинеси.

— Что, простите? Госпожа, вы хоть понимаете, сколько на это уйдёт времени?..

— Пожалуюсь.

Хм.

Я была полностью готова наябедничать.

Всё равно скоро сюда придёт граф Эвлан — проверить, как идут дела.

И я должна была этим воспользоваться.

— Т-ты, демон… Не зря говорят, что ты семя демона…!

— Гляф-ни-и-им!

Служанка зажала мне рот, чтобы я не смогла закричать.

И это стало доказательством: она издевалась надо мной не по приказу графа или тёти, а просто потому, что сама так захотела.

Я посмотрела на служанку, пыхтевшую от злости, и безмятежно улыбнулась. А потом указала на кусок мяса и приказала:

— Не хочешь — полви.

Да-да, даже младенец может разодрать служанке руку.

Но служанка не подчинилась. Она даже не шелохнулась, только прожигала меня взглядом.

Ну да, тебе ведь тоже не хочется жить, выполняя приказы какого-то ничтожного младенца.

Я с полным пониманием кивнула. Тогда впереди ей придётся несладко… Пора бы уже освободить бедняжку.

И я, как дочь Святой и демонического великого герцога, светлым голоском нанесла последний удар, чтобы спасти несчастную служанку:

— Тебя уволят.

Ах, это были слова, которые я давно мечтала произнести, так что они прозвучали на редкость чётко и вкусно.

Лицо служанки мгновенно перекосилось от злости.

— Да что ты, госпожа! Стоило назвать тебя «госпожой» — и демоническое отродье уже вообразило себя важной персоной?

Она наклонилась к самому моему уху и прошипела угрозу:

— Думаешь, такая, как ты, и дальше будет получать обращение как настоящая госпожа?

Конечно нет.

Я и не считала, что со мной когда-либо обращались как с госпожой, и уж тем более не надеялась, что когда-нибудь начнут.

Так что угроза служанки нанесла мне ровно ноль урона! Ха!

— Ой, эй! Господин граф сейчас сюда идёт!

— Что?

Служанка, стоявшая снаружи на стрёме, распахнула дверь и влетела в комнату.

Я, уловив момент, тут же глубоко-глубоко вдохнула и…

— А-а-а-а-а-а!

…заревела во весь голос.