Контент удален!

Прошло совсем немного времени после моего дня рождения, и тётя с дядей вывели меня из той каморки.

Внезапно у меня появилась настоящая спальня. И одежда тоже. Как бы там ни было, я ни за что не хотела снова возвращаться в каморку, поэтому послушно делала всё, что мне велели.

Первым был страшный сон.

Это случилось вскоре после того, как меня выпустили.

Мне надели парик, чтобы скрыть чёрные волосы, и тайком провели на торжественный приём в императорском дворце — праздник в честь победы.

— Видишь того юношу? Иди и отдай ему этот напиток.

— …Да, т-тётя.

— Это полезно для здоровья, так что обязательно передай. Поняла?

Он был уже не мальчик, но ещё и не взрослый мужчина. На вид — лет семнадцать.

Его звали Авель Дюрде́вр.

Честно говоря, я не очень понимала, что происходит.

Управляющий учил меня, что у рода Эвлан, в котором я родилась, есть заклятые враги.

Управляющий учил меня, что великогерцогский род Дюрде́вр, прозванный «приспешниками демона», — тяжкие грешники, противящиеся воле Эль-Халлы, и последователи демонического культа.

Нет, даже не так — что они являются его центром.

«Род Эвлан внимает слову Божьему и исполняет его».

А род Дюрде́вр, говорили, продал души демонам.

Значит, они просто плохие. Безусловно.

Демоны — враги Бога, а род Дюрде́вр, демонический род, — враг Эвланов.

Управляющий вбивал мне это в голову почти как заклинание.

Так что мне следовало хотя бы раз задуматься, почему меня послали отнести напиток второму сыну рода Дюрде́вр.

Но я уже так боялась тёти, что не могла трезво соображать.

Если не сделаю, как велено, меня накажут. Снова побьют.

— Э-э… вот…

— М-м? Это мне?

— Угу…

— Спасибо.

Авель запомнился мне красными, словно солнце, прядями, проступавшими среди чёрных волос. Глаза у него весело искрились, а улыбка была живой и открытой.

Он без малейших подозрений выпил напиток, который протянула ему маленькая девочка вроде меня, — и тут же захлебнулся кровью.

— Кха… кх…!

— …!

Алая кровь хлынула фонтаном.

До сих пор, стоит мне вспомнить, как он бился в судорогах, истекая кровью изо всех отверстий тела, по коже пробегает холод.

Пока все оцепенели от ужаса, я кое-как сбежала оттуда и вернулась к тёте.

И тогда тётя сказала:

— Убийца.

Но ведь это тётя велела мне так сделать.

Глядя на меня, тётя заливисто хохотала, и лицо её казалось совсем чудовищным.

Она визгливо кричала: «Убивать — значит убивать по-настоящему! Как можно быть настолько тупой?»

А спустя несколько месяцев я поняла, что именно натворила.

Началась Великая война.

Во главе с родом Дюрдевр все семьи, следовавшие за ними и поклонявшиеся демонам, взялись за мечи.

Ради мести за Авеля.

Они заявили, что род Эвлан отравил Авеля, и объявили войну всем, кто верил в Эль-Халлу.

В ответ род Эвлан, святые рыцари и все жрецы Святого престола вступили с ними в бой.

Погибло поистине бесчисленное множество людей.

Святые рыцари один за другим выступали против разъярённой демонической силы — и падали, скошенные ею.

В конце концов я узнала: эту войну намеренно развязал тот мерзавец, граф Эвлан.

Граф Эвлан наверняка знал. Знал, что, если поступить так, начнётся война.

Зачем он хотел её развязать — я не понимала.

Даже дядей его называть противно.

Впрочем, я и правда ни разу в жизни не называла его дядей.

Для меня этот человек был всего лишь графом Эвланом.

Но сильнее всего злило другое: он использовал меня — и после этого в моём положении не изменилось ровным счётом ничего.

Я всё так же оставалась пленницей в особняке Эвланов.

Долго. Очень долго.

Так и не имея возможности выйти во внешний мир.

Род пришёл в упадок, а я слабела всё сильнее, пока от меня почти ничего не осталось.

Чувство вины — будто всё, абсолютно всё случилось из-за меня — накрыло меня с головой. Под конец у меня начались уже и видения, и слуховые галлюцинации.

Но самый потрясающий поворот, конечно, пришёлся на кульминацию.

Если бы сон закончился на этом, я так и не смогла бы ничего придумать.

Но, к счастью, он продолжился.

Когда мне наконец удалось выбраться наружу, я увидела мир, разрушенный так, что восстановить его было уже невозможно.

А в центре этих руин стоял взрослый мужчина.

Почувствовав моё присутствие, он лениво повернул голову. Лицо у него было до смерти пустым.

Янтарно-алые глаза, мерцающие, словно стеклянные шары с запертым внутри пламенем, остановились прямо на мне.

Почему-то этот взгляд казался таким печальным, что я сама едва не расплакалась.

А потом из приоткрытых губ этого мужчины сорвались слова, которые я не забуду до конца жизни:

— Так ты… моя дочь.

Отрицать было невозможно: я была на него похожа.

Чёрные волосы, янтарно-алые глаза. Даже форма носа, подбородка и губ.

Значит, моим настоящим отцом был великий герцог Дюрдевр.

Выходило, человек, которого любила мама, был великим герцогом из вражеского рода.

Только тогда я поняла, почему граф Эвлан так отчаянно прятал меня от всех.

Он хотел во что бы то ни стало не дать мне встретиться с родным отцом.

И всё же я собственными руками убила старшего брата по отцу — того, с кем у меня была общая кровь. Убила, ничего не зная.

На этом первый сон закончился.

Во втором сне я не стала делать ничего из того, что мне велели.

И тогда совсем скоро этот мерзавец граф убил меня.

Хлюп.

Я отчётливо помнила ощущение — будто меня пронзил огромный нож, под стать громадной туше графа Эвлана.

Убить — или быть убитой.

Как ни безнадёжно это звучало, именно такое будущее ждало меня, пятилетнего ребёнка.

***

Не люблю острое.

Вспомнив второй сон, я невольно вздрогнула.

Граф Эвлан нарочно бросил мой труп, растерзанный охотничьими псами, перед воротами рода Дюрдевр.

Поскольку это был сон, я могла видеть собственную смерть… и зрелище оказалось таким отвратительным, что меня до сих пор пробирала дрожь.

Честно говоря, это было убийство, совершённое с явной, полной ненависти целью. А дальше…

Ну, тут и объяснять нечего. Снова вспыхнула война.

Третий сон…

Он, пожалуй, был самым обычным.

Я осторожно выжидала удобный момент, а потом спровоцировала служанку.

Служанки, возненавидевшие меня до такой степени, что уже не могли меня выносить, утром в день победного приёма грубо схватили меня и потащили к прачечной.

Там они унизительно вымыли меня.

Но именно тогда я и сбежала из этого дома.

Лазейка в ограде была крошечной, но моё тельце оказалось ещё меньше, и я сумела ускользнуть.

С того дня я начала жить на улице.

В приют мне идти было нельзя ни в коем случае: род Эвлан быстро бы меня нашёл.

Но и к уличной шайке в глухих переулках, где было полно всякого сброда, я тоже прибиться не могла.

Я была слишком мала.

Поэтому я выбрала другое: найти хозяина, в котором оставалась бы хоть капля человечности, и работать на него.

Дорогую одежду, в которой я сбежала, я продала за бесценок, а на вырученные деньги снова купила себе такую, чтобы сойти за простолюдинку.

Никому и в голову не приходило, что я — дочь знатного рода.

Обычная сирота из простолюдинов. Вот кем я стала.

Маленькими руками я вытирала пыль с полов в лавках, подметала, никогда ничего не крала и работала так усердно, что обо мне пошли слухи.

Позже я доросла даже до управляющей: в одной лавке, потом в другой мне доверяли кассу, учёт товара и другие важные дела.

Третий сон оказался таким долгим, что я устала и, желая поскорее проснуться, заворочалась.

И наконец — последний, четвёртый сон.

Он был немного странным и коротким.

Родной отец гладил меня по голове и называл по имени.

Хрипловатый, ласковый голос произнёс:

— Мел.

Хотя звали меня Мией.

Мел.

Почему-то это слово звучало сладко. И в тот самый миг, как я его услышала, я резко очнулась.

К боли я привыкла.

Но это щекочущее, тёплое чувство было странным. Из-за меня умерла мама — так почему родной отец должен был меня любить?

Нелепость. Наверняка это ловушка.

— Со мной не может случицца ничего хорошего…

Покрытая холодным потом, вся продрогшая, я подтянула к себе дырявое одеяло, накрылась им и крепко съёжилась.

Вот она, моя жизнь. Лишь бы не стало хуже.

Что бы я ни увидела, я решила: первого и второго будущего не допущу.

А если увиденное мной действительно было будущим… если это одно из возможных будущих…

Может быть, мне всё-таки удастся отсюда сбежать.

План у меня был простой.

Я ведь ребёнок, а ребёнку непременно нужен опекун.

Родной отец — враг рода Эвлан. Значит, если я найду его и расскажу о слабостях этого мерзавца-графа или о его дурных замыслах, он наверняка мне поможет.

Может, достаточно будет только предупредить, что Авелю грозит убийство?

Правда, о том, что для этого собираются использовать меня, лучше умолчать.

И во снах папа ни разу не был со мной опасен. Он не пугал меня.

Я решила попробовать положиться на эту ласку.

Если даже у демонов есть бог, пожалуйста, пусть папа окажется добрым человеком.

Я не буду просить его растить меня. Только не хочу финала, где меня жестоко убивают.

Я заставила свои поникшие плечи распрямиться и принялась загибать один за другим крошечные, словно побеги папоротника, пальчики.

Первое. Продать папе сведения о коварном замысле этого мерзавца-графа.

Второе. К невыплаченным алиментам прибавить плату за информацию и предъявить счёт.

Третье. Попросить помочь мне найти учреждение, которое сможет защитить меня, маленького ребёнка, или нанять для этого человека.

Четвёртое. С деньгами бодро искать способ где-нибудь выжить!

Проблемой оставалось только моё детское, смазанное произношение. Но я ведь много тренировалась, значит, всё получится.

Я крепко сжала маленький кулачок.