Онлайн чтение книги Я не могу растить дочь инопланетного монстра I Can't Raise an Alien Monster Daughter
61 Второе испытание (1/3)

— Чжу-уп… Чху-рып… Ха-ы…

Необъяснимое чувство разврата постепенно проникало в меня.

Чувство разврата, почему-то заставлявшее меня ощущать, что я не должен этого делать.

— Чху-хы-ы… Что такое, Джин Су?

— Да нет, ничего. Просто подумал... может, так нельзя...

— Почему? Это же просто выражение привязанности.

А ведь точно.

Я ведь просто со своей дочуркой горячо делюсь лаской, какие тут могут быть проблемы?

В голове наконец прояснилось.

Во мне больше не осталось никакого чувства разврата.

Касс снова потянулась ко мне, и я ответил на её поцелуй.

— Пху-хы-ы… Кажется, я понимаю, зачем это делают. Это так приятно...

Вот как?

А я чем больше это делаю, тем больше схожу с ума.

Моя рука сама собой скользнула по шуршащей одежде.

Поднялась до груди и принялась мять маленький холмик, и тут я резко пришёл в себя.

Ох. Это, блять, безумие.

Целоваться и одновременно мять грудь... Мхах, целительный эффект удваивается.

— Хы-ы-ынг… Больно.

Спустя какое-то время щупальце Касс обвило моё запястье.

— Больно?

— Ага. Немного.

— Тогда прекратим?

— …Нет.

Особенно приятно было нащупать внутри мягкой груди твёрдое уплотнение.

Это же такая текстура, которую можно ощутить, только пока она растёт.

Так что мне ничего не оставалось, кроме как намять её сейчас вдоволь.

Потому что если этот момент упустить, он никогда больше не повторится.

Да и Касс, похоже, была не особо против.

— Что ты делаешь?

— …

Вскоре она перестала целоваться и крепко обняла меня.

Из-за того что мы прижались вплотную, моя рука оказалась зажатой, и мять грудь стало неудобно.

Но такое неудобство можно было стерпеть.

Я продолжил мять её и в таком положении.

— Поддержание температуры тела.

— А-ааа.

То-то я смотрю: она при каждом удобном случае липнет ко мне.

И тут я снова осознал, что у Касс ледяные руки.

Кондиционер вроде был включён несильно.

Это просто её природная особенность?

Моя покойная жена тоже всегда была такой холодной…

Поэтому она то и дело просила обнять её.

— Хочу кое в чём признаться.

— В чём?

— Джин Су. Я много раз думала: убить тебя или нет. Если бы не то письмо, я бы давно тебя убила.

— Письмо? Какое письмо?

— А-а, ничего.

Письмо? О чём это она?

А то, что она раньше надумывала меня прикончить, я и так прекрасно знал.

Ещё свежо в памяти, как эта чертовка набросилась на меня за то, что я не дал ей пульт.

— Но теперь, кажется, я не смогу тебя убить.

— Само собой, мелюзга. Как ты меня вообще убьёшь?

— Ага. Не смогу. Теперь уже не смогу.

Касс обняла меня ещё крепче.

Похоже, она наконец осознала разницу в силах.

А ведь ещё недавно, даже получив несколько раз, продолжала лезть в драку.

Может, теперь она станет меньше нарываться?

— Теперь, если Джин Су не станет… у-бры-бры-брып.

— Что ты там бормочешь?

Из-за того, что она уткнулась лицом в моё плечо, я не разобрал ни слова.

Судя по голосу, она уже понемногу уплывала в мир снов.

Ещё немного и, похоже, заснёт.

— Ккхы-ынг… Хы-ынг…

— Вздох.

Как и ожидалось, она тут же вырубилась.

Время уже давно перевалило за полночь, а она всё не ложилась.

Я осторожно подхватил Касс за бёдра и поднял на руки.

Даже во сне она, видимо, вкладывала силу в руки, так как не заваливалась назад.

— Спи давай, дурёха.

— Хы-ы…

Я хотел уложить её в кровать, но она не отпускала мою шею.

Я аккуратно расцепил её пальцы и укрыл одеялом.

Хотя, наверное, к утру она его всё равно сбросит.

У неё и так тело холодное, так какого чёрта эта дрянь постоянно скидывает одеяло? Этого я понять не мог.

— А я, пожалуй, бахну банку пива и тоже спать.

Жизненный опыт подсказывает, что умеренный алкоголь помогает хорошему сну.

Я направился в кладовку за пивом… как вдруг, ёбаный в рот.

Меня смутило... что штаны были влажными.

— Это что за херня, блять.

В районе бёдер всё промокло насквозь.

Блять.

Наверное, раз у неё только закончились месячные, то потекли выделения?

Хотя разве выделения бывают такими прозрачными без цвета и запаха?

А чёрт его знает.

— Да ёбаный стыд…

Мне пришлось посреди ночи снимать штаны и сразу же их застирывать.

***

Утро выдалось безумно суетливым.

Может, из-за того что не было душевного покоя.

Сегодня я был на удивление рассеян.

— Эй-эй-эй! Носки надень, не забудь!

— У-ум… Точно.

— Ешь давай! Завтрак!

— Хм-м? Это просто белый рис? А нельзя сделать его чёрным, как в прошлый раз?

— Не болтай, ешь! Тут маринованные огурчики есть, ешь с ними!

— У-э. Я не люблю пикули.

— Это не пикули. Сначала попробуй, потом говори.

Надо же, спутала маринованные огурцы с пикулями.

Касс с сомнением откусила кусочек, и её глаза округлились.

А потом она подчистую вымела всю тарелку риса с одними только маринованными огурчиками.

На картофельные палочки, которые я с таким трудом готовил, даже не взглянула…

Всё-таки мастерство рук старушек из корейского квартала, отточенное десятилетиями, не переплюнуть.

— Автобус пришёл. Пошли.

— А рюкзак?

— А, блять, точно.

Я впопыхах нацепил на Касс рюкзак и подтолкнул к автобусу.

— Иди давай.

— Поцелуй.

— Блин. Давай.

Стоя на ступеньках автобуса, Касс проговорила это с маленькой дьявольской улыбкой.

В итоге пришлось подставить ей щёку.

У меня и так сердце от спешки выскакивало.

— Нет. Не так.

— А?

— Чху-хы-ы…

Но Касс взяла моё лицо в обе ладони и развернула к себе.

А затем наши влажные губы встретились, издав сочный звук.

Ах ты ж, сучка.

Язык туда совать нельзя, сказал же.

— Хы-ынг. Ну, я пошла!

— Ага. Давай, пока.

Но Касс сразу же оторвала губы.

Тут я заметил, что водитель автобуса смотрит на меня с умилением.

Скорее всего, с его угла не было видно: проник ли туда язык.

Фух. Хорошо, что меня не приняли за извращенца, который утоляет похоть глубокими поцелуями с маленькой дочерью.

Проводив автобус, я тут же начал собираться на работу.

Завтрак снова кое-как заменил хлебом.

Тут я заметил, что хлеб почти закончился.

В следующий выходной, когда пойду за покупками, нужно будет взять ещё.

Раньше одной буханки хватало до самой плесени, а теперь кажется, что она исчезает в тот же миг, как только я её покупаю.

Наверное, потому что, пока я собираю Касс, сам частенько питаюсь одним хлебом.

Словно героиня японской сёдзё-манги, бегущая в первый учебный день с куском хлеба во рту, зажав зубами ломоть, я запрыгнул в машину.

Опаздывать сегодня было нельзя.

Там какой-то упырь с проверкой пришёл. Как там его?..

Ах да, сегодня же на тесте будет тот самый конгрессмен, как его там?..

— Джин Су! Ты чего так поздно?

— А что, он уже прибыл?

— Нет, пока нет. Но ты-то должен был прийти заранее.

Едва я приехал, как меня встретил обеспокоенный начальник.

Сенатор там, или конгрессмен, не помню.

Говорят, он заседает в каком-то там комитете, и от него напрямую зависит размер нашего финансирования.

Надо произвести хорошее впечатление.

— Летит.

— А?

Начальник произнёс это, глядя в небо.

«Что за бред» — подумал я и тоже поднял взгляд…

Действительно.

С оглушительным шумом к нам приближался вертолёт.

Я и не знал, что у нашей компании есть вертолётная площадка.

Вскоре вертолёт приземлился на огромный знак, похожий на иероглиф мастер, нарисованный в углу парковки. (п.с. от беса. Он про китайский иероглиф 工 )

Кстати, почему на вертолётных площадках всегда рисуют иероглиф мастер?

Вертолёт-то изобрели явно не китайцы.

— Рад приветствовать, конгрессмен! Добро пожаловать в «Tac&Term»!

— Ха-ха-ха. Какая огромная территория. Поистине гордость Лос-Анджелеса.

— Не то слово! Ха-ха.

Под оглушительный шум пропеллеров только что спустившийся конгрессмен обменялся рукопожатием с начальником.

Он выглядел уже немолодым, но всё равно был довольно красивым блондинистым мужчиной средних лет.

Мог бы и актёром быть.

Вскоре конгрессмен подошёл прямо к нам, ответственным инженерам.

— Конрад Штаттерфельт.

— Поздравляем с избранием, конгрессмен.

— Уже четвёртый срок, верно? Поздравляем.

— Ха-ха-ха. Ну что вы.

Конрад... Штаттерфельт?

Где-то я уже слышал это имя.

Я некоторое время усердно рылся в своей лобной доле, но мысль всё крутилась где-то рядом и никак не всплывала.

Наверное, просто попадалось где-то в новостях.

— Эй! Джин Су! Руку пожми!

От шёпота начальника я опомнился и увидел, что конгрессмен уже стоит прямо передо мной, протянув руку.

— Джин Су? Вас ведь зовут Ким Джин Су?

— А, да. Точно так.

— Вот как. Скажите, моё имя вам ни о чём не говорит?

— Простите? Ну… Поздравляю с избранием.

— Ха-ха-ха-ха… Благодарю.

Конгрессмен громко рассмеялся и прошёл мимо меня.

Смеялся он как-то натужно.

Что такое? Он меня знает?

— Насколько я слышал, это второе испытание.

— Да. Первое вчера уже успешно прошло.

— Значит, и второе, конечно же, будет успешным?

— Ха-ха. Этого никто не знает. Даже проводя тесты в одинаковых условиях, всегда можно обнаружить новые дефекты. Расслабляться нельзя.

— Хороший настрой.

Начальник и конгрессмен продолжали беседу по пути в испытательный зал.

Временами они говорили на сложные темы, так что я не смел вклиниться.

Впрочем, даже если бы они говорили о простом, вклиниваться у меня желания не было.

— Вау. Это и есть двигатель Грифон?

— Да. Грифон-9. Опытный образец. Наша цель — создать универсальный двигатель для ракет, выходящих за пределы атмосферы, межпланетных кораблей и исследовательских зондов.

— Похоже, целитесь завоевать сразу все рынки, хо-хо.

— Ха-ха-ха-ха. Ну что вы. До этого ещё далеко.

Увидев гигантский двигатель в испытательном зале, конгрессмен не сдержал восхищённого возгласа.

Всё-таки до чего сексуальный двигатель.

Вы только посмотрите на эти непрерывные косые линии сопловых отверстий.

Разве не напоминают складки ануса своей красотой?

Ух. Сейчас слюной захлебнусь.

«Скоро, в 10:00, начнётся второе испытание двигателя Грифон-9. Повторяю…»

— Пойдёмте на места для наблюдений.

— Да, конечно.

Это был волнительный момент.

Начальник скромно говорил, что могут вылезти неожиданные дефекты, но обычно, если первое испытание прошло благополучно, то и второе, и третье проходят без проблем.

Наверное, мы увидим блестящий успех.

Назначенное время настало.

Пока мы смотрели на испытательный зал через толстое стекло, все входы закрылись, и началась откачка воздуха, создавая внутри вакуум.

— Наденьте очки.

— Да, спасибо.

— Второе испытание. Начинаем.

Процесс ничем не отличался от первого.

Тягач подъехал и начал закачку топлива через переднюю часть.

— Зажигание.

— Зажигаю.

Двигатель начал извергать жар.

— Зажигание форсажной камеры.

Из задницы двигателя вырвался столб красного пламени.

Свет не переставал колыхаться, медленно меняя цвет.

Наконец, он стал голубым, сигнализируя о выходе на максимальную мощность.

Прошло 400 секунд с момента запуска.

— Внушительная мощность.

Конгрессмен, поначалу прилипший к стеклу и смотревший с неподдельным интересом, уже отошёл назад.

Судя по тому, что его слова звучали бездушно, зрелище ему слегка наскучило.

— Поднимите обороты поворотного механизма до 180.

— Запускаю вращение.

— Оу. Вы ещё и вращение проверяете?

— Да. Нужно быть готовыми к любым нештатным ситуациям.

— Хм-м…

Поворотный механизм начал медленно вращать двигатель.

— Секунду. Я только отойду отвечу на звонок.

— А, да. Конечно.

Конгрессмен постучал пальцем под ухом и вышел.

110.

114.

118.

А обороты тем временем всё росли и росли.

Что же это за звонок такой срочный?

Похоже, к тому времени, как он закончит разговор, тест уже завершится.

И зачем уходить на самом финале?

Вот же бестактный конгрессмен.

Когда конгрессмен исчез, атмосфера в комнате стала немного подавленной.

— Может, ему совсем не понравилось?

— Ничего. Главное — показать успешный результат.

Да.

Главное... чтобы всё получилось.

БА-БАХ!

Пи-и-ип! Пи-и-ип!

— Что? Опять сигнал крепления поворотного механизма?

Вдруг земля содрогнулась от вибрации, и завыла сирена.

На приборной панели бешено замигала одна красная лампочка.

Точно, такое уже было во время первого теста.

Скорее всего, ничего серьёзного.

— А-а, нет! Опора топливного бака… опора отвалилась!

— Что?!

Ой, блять.

Кажется, нам пиздец.