Когда Анна, опомнившись, бросилась за мужчиной, тот уже миновал лестничную площадку и поднимался дальше. Она смотрела на него снизу вверх.

Слегка вьющиеся чёрные волосы казались растрёпанными, но, возможно, так и было задумано. Из-под прядей смотрели глубоко посаженные глаза, выделялся прямой, точёный нос. В том, как он шагал по ступеням, засунув руку в карман брюк, не чувствовалось ни капли аристократической чопорности.

— Ваша светлость! — торопливо окликнула его Катрин.

Но маркиз даже не обернулся, словно не услышал. Анна поспешила следом, почти бегом поднимаясь по ступеням, но не могла угнаться ни за маркизом, ни за четырьмя его сопровождающими.

Они шагали так размашисто, что шедшему с ними официанту приходилось бежать трусцой, но держались при этом абсолютно свободно. Казалось, ни семенившая позади Катрин, придерживавшая подол платья, ни Анна для них попросту не существовали. А стоило процессии выйти в коридор, как нужда в официанте и вовсе отпала: у нужной двери уже изводился секретарь эрцгерцога.

Маркиз уверенным шагом подошёл к покоям и остановился в нескольких метрах от входа. Словно по команде, замерли и четверо мужчин за его спиной.

Увидев маркиза, секретарь эрцгерцога побледнел так, будто вот-вот готов был упасть в обморок. Но побледнел не только он. Когда шум шагов стих, в повисшей тишине раздались весьма однозначные звуки:

— Ах… м-м-м…!

— Нравится? Так нравится, что вся промокла?

— Ах-х, д-да, Ваше Высочество…

— Ещё… Соси ещё, давай.

Картина того, что происходило за дверью, вырисовывалась более чем отчётливо.

Маркиз сухо усмехнулся, словно не веря своим ушам. Тихо, рокочуще рассмеявшись, он провёл рукой по лицу и вкрадчиво велел секретарю:

— Быстро доложи о моём прибытии и открывай.

— В-ваша светлость…

— Открывай, я сказал.

Встретившись с его внезапно посуровевшим взглядом, секретарь с отчаянием утопающего уставился на стоявшую поодаль Катрин.

Та поспешно толкнула Анну в спину.

Власть далёкая пугала меньше, чем та, что распоряжалась здесь. Они находились в Пельпе, и гнев местного эрцгерцога страшил Катрин куда больше, чем недовольство молодого маркиза из Люксена.

Растерянная Анна, вытолкнутая вперёд, оказалась прямо перед свитой. В этот момент маркиз, всё это время смотревший только на дверь, обернулся. И, глядя на Катрин, опытную хозяйку элитного борделя, спросил:

— Ключ есть?

Катрин, да и стоявшая рядом Анна, лишь беззвучно зашевелили губами, словно подавившись воздухом. Маркиз усмехнулся.

Возможно, его слегка растрёпанные чёрные волосы как нельзя лучше подходили к этой улыбке. В глубоко посаженных глазах мелькнула пронзительная синева, а у красиво очерченных губ появилась маленькая ямочка.

Эта улыбка на миг превратила сурового мужчину с резкими чертами лица в мальчишку, заставив забыть об исходящей от него опасности.

Обезоружив этим присутствующих, он медленно кивнул.

— Вот как.

И снова повернулся к двери.

Анна, как и все остальные в коридоре, затаила дыхание, чувствуя себя так, словно ступает по лезвию ножа.

— Ах, да, Ваше Высочество, ещё…!

Проблема заключалась в том, что люди за дверью, которым стоило бы почувствовать это напряжение, были слишком поглощены плотскими утехами.

Оскар неторопливо подошёл к створке, из-за которой неслись грязные стоны. Он в последний раз взвесил последствия своих действий и возможные издержки.

Размышления были недолгими.

Оскар сунул руки в карманы и кивнул своим людям. Те, словно только этого и ждали, шагнули вперёд и одним мощным ударом вышибли наглухо запертую дверь.

С каждым толчком его грузного тела стоны девицы становились всё более надрывными и откровенными. Когда мужчина с силой, до синяков, сжал её грудь, она подалась навстречу, ещё плотнее насаживаясь на его член.

— Ха… Ещё… Ещё… Двигайся быстрее.

Подчиняясь приказу, женщина под ним задвигала бёдрами ещё активнее.

— О да, Ваше Высочество, как же хорошо!

В это время другая девица, сидевшая у изголовья эрцгерцога Бадена, приподнялась. Взяв кувшинчик со сладким молоком, приготовленным для клубники, она вылила его себе на грудь. Густая белая жидкость потекла по её пышным формам, собираясь каплями на сосках.

Когда глаза эрцгерцога, и без того мутные от похоти, жадно уставились на это зрелище, она мягко прижала грудь к его губам и проворковала:

— Ваше Высочество, это «Аман Роуз».

Белая округлая грудь, красные, как розы, соски, покрытые липкой сладостью.

Забыв о том, что он брат короля и глава банка Пельпе, эрцгерцог высунул язык и принялся жадно слизывать лакомство. Не обращая внимания на то, что всё его лицо перемазалось, он обхватил грудь обеими руками и заработал языком, заставляя девицу сладко постанывать.

— Ах… да… Как хорошо.

Осмелев, она погладила эрцгерцога по голове и приказала:

— Соси…

Подчиняясь приказу шлюхи, эрцгерцог жадно припал к её груди. Пока он сосал так сильно, что у него впадали щёки, девица, извивавшаяся под ним, принялась ласкать языком его собственную грудь.

— Ха-а, ах, ах…

Пока эрцгерцог тяжело дышал, приближаясь к кульминации, вокруг него разворачивалась оргия.

Влажные шлепки соударяющихся тел и наигранные, предназначавшиеся для чужих ушей стоны накаляли воздух в покоях. Бархатный диван, сам по себе бывший произведением искусства, уже давно пропитался телесными соками. Одежда высокопоставленных гостей, еще недавно изображавших из себя джентльменов, валялась на полу грязными комьями, а дорогое вино, стоившее сотни керте за каплю, щедро лилось мимо бокалов прямо на ковры.

В этот момент в комнате, где за ночь спускались астрономические суммы, не осталось никого в здравом уме. Поэтому, даже когда дверь распахнулась с оглушительным грохотом, никто не успел сразу осознать происходящее.

Оскар с насмешкой оглядел людей, отбросивших честь, одежду и разум и совокуплявшихся, словно дворовые псы. Жестом приказав своим людям остаться в коридоре, он неторопливо переступил порог, а секретарь эрцгерцога поспешно закрыл за ним дверь.

Оскар опустился в кресло напротив тяжело дышащего Бадена, всё ещё находившегося во власти двух шлюх. Пока маркиз доставал сигарету и прикуривал, секретарь отчаянно пытался привести своего господина в чувство.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество!

Раздражённый тем, что его прервали на пике наслаждения, эрцгерцог рявкнул:

— Что ещё?!

— Ваше Высочество, прошу вас…

— Кто позволил вам сюда вломиться?!

Чуть не плача, секретарь указал трясущимся пальцем вперёд. Взгляды эрцгерцога и его гостей проследили за этим жестом.

В кресле сидел мужчина. Закинув ногу на ногу, он расслабленно курил.

В повисшей ошеломлённой тишине Оскар тихо усмехнулся и бросил Бадену:

— Продолжайте. Я могу подождать.

Едва прозвучал этот спокойный, полный откровенной издёвки голос, эрцгерцог резко выдернул член из лона шлюхи. В тот же миг из набухшей багровой плоти брызнуло густое белое семя. Девицы, только что бесстыдно раскидывавшие ноги, подскочили, а гости в панике бросились подбирать разбросанное исподнее.

В поднявшейся суматохе кто-то опрокинул вино, со звоном разлетелись бокалы.

— Я же сказал, не торопитесь, — небрежно выдохнув дым, насмешливо повторил Оскар. Но за улыбкой на его надменном лице скрывался ледяной холод.

Эрцгерцог, торопливо пытавшийся натянуть бельё, которое подсовывал ему секретарь, вдруг замер. Словно опомнившись, он швырнул скомканную ткань на пол и выпрямился. А затем процедил сквозь зубы, уставившись на молодого маркиза, продолжавшего невозмутимо курить:

— Пошли вон! Все!

Гости и девицы, словно только этого и ждавшие, ринулись к выходу, на ходу прикрывая наготу. Когда перепуганная толпа хлынула в коридор, эрцгерцог грубо схватил за руку шлюху, что ещё минуту назад извивалась под ним.

— В-ваше Высочество?

— Сиди и наливай вино.

Накинув на голое тело шёлковый халат, Баден плюхнулся на диван, где только что предавался утехам. Глубоко откинувшись на спинку, он щёлкнул пальцами, и секретарь поспешно вложил в них сигарету. Приняв позу не менее расслабленную, чем у Оскара, эрцгерцог глубоко затянулся, пока секретарь торопливо нашёптывал ему на ухо то, что не успел доложить.