Кейбел, вернувшийся, видимо, из ордена, был одет в аккуратный темно-синий мундир. Этот мундир отличался от того, что носят на выездах: он был более изысканным, но не чрезмерным, сдержанно отражая присущую рыцарям Никла утонченность.
Честно говоря, я ожидала, что рано или поздно встречу его в герцогском поместье, но столкнуться с ним именно в тот момент, когда думала, что смогу уйти без лишних сложностей, оказалось немного грустно.
Это было похоже на ситуацию, когда неопытный игрок случайно заходит в подземелье с финальным боссом. Только собираешься выбраться, как игра внезапно начинается. И чтобы выйти, нужно одолеть босса. Но, судя по всему, это просто невозможно, и остаётся только погибнуть и воскреснуть в ближайшей деревне.
Награда могла бы быть чем-то вроде богатой жизни без обязательств, но цена за провал — смерть игрока. В такие моменты невольно задумываешься, как было бы прекрасно, если бы у меня было три жизни.
Кейбел, казалось, был настроен серьёзно. Он внимательно разглядывал выбранные мной, точнее, выбранные дворецким, леди и Лили вещи, и, похоже, они ему понравились, потому что он переспросил, всё ли меня устраивает.
До ужина было еще далеко. Но, вернувшись в поместье, Кейбел нашёл меня сразу же. Лили, заметив его, тактично удалилась, оставив нас наедине. И вот мы остались вдвоем, а я была совершенно сбита с толку. Лили перед уходом лишь похлопала меня по плечу, будто подбадривая, словно говоря:«Лови момент!»
— Если тебе что-то не нравится, я немедленно всё поменяю. Всё, что ты пожелаешь, я выполню, так что говори свободно, — сказал он мягким голосом, настолько добрым и заботливым, что я невольно задумалась: а точно ли передо мной Кейбел?
Я не смогла сдержать жалобный стон, услышав, как Кейбел заявляет, что подготовит ещё более роскошные украшения, потому что, видите ли, он готов исполнить любое моё желание.
— Но я ведь не хочу привлекать к себе внимание на приёме! — пробормотала я, внутренне взвыв от отчаяния.
Однако, кажется, Кейбел воспринял мои слова как недовольство платьем. Он предложил снова позвать ту самую леди, чтобы выбрать другой наряд, и я, боясь, что ситуация станет ещё хуже, была вынуждена согласиться, что нынешний наряд меня полностью устраивает.
— Всё хорошо, это платье идеально, — с нотками обречённости добавила я, вложив в свои слова всю искренность, на которую была способна.
Кейбел же, похоже, решил, что я просто капризничаю, потому что в ответ лишь мягко улыбнулся.
Пока мы разговаривали о том, как выбирались это платье, обувь и украшения, вдруг прозвучали слова, от которых у меня чуть не подкосились ноги.
— Первая танцевальная мелодия совсем простая, ты быстро научишься, — сказал он, будто это не стало для меня громом среди ясного неба.
«Не смотри на меня так, словно я милая! И даже не спрашивай, не из-за этого ли мне не нравится наряд!» — хотелось выкрикнуть мне в ответ, но вместо этого я лишь застыла, разрываемая противоречивыми эмоциями.
－…Танец? — переспросила я, недоуменно моргнув.
Почему он, только что сам предложив, вдруг помрачнел, остаётся для меня загадкой. Это было даже слегка забавно, но, учитывая, как от него теперь веяло холодом, я невольно почувствовала беспокойство. Поэтому быстро ответила, что танцевать я толком не умею, да и в любом случае собираюсь освоить лишь один танец, так что всё остальное невозможно.
Кейбел, вероятно, слышал что-то от дворецкого, потому что с совершенно невозмутимым видом заявил: мол, даже если я не запомню всё, достаточно выучить базовые шаги — остальное получится само собой.
Нет, постойте-ка, о чём мы вообще сейчас разговариваем? Почему кажется, что мы оба говорим о разном?
Но тут, заметив, как его выражение лица немного смягчилось, я погрузилась в глубокие размышления.
— Достаточно исполнить только первый танец, — спокойно сказал он. — После этого ты можешь больше не танцевать, если не захочешь. Хотя, возможно, кто-то захочет пригласить тебя на другой танец.
Кто-то другой… — я внезапно ощутила странную тревогу. А что, если, когда мы однажды расстанемся, он посчитает, что я знаю о нём слишком много, и решит меня… убрать?
Однако, вместо того чтобы переживать из-за столь отдалённых событий, меня больше волновало то, что…
Я должна была сосредоточиться на том, как выкрутиться из ситуации, в которой оказалась.
Кейбел, спокойно продолжая говорить, перевёл взгляд прямо на меня.
Почему я вообще должна учиться танцевать? И что ещё больше тревожило — почему Кейбел так уверен, что я смогу быстро освоить это, и при этом совершенно естественно обсуждает, как мы проведём время до ужина и что будем делать после? Почему? Как?
Он однажды просил меня звать его по имени, но я всё равно продолжала называть его «рыцарь». К счастью, он никогда на это не жаловался. Это было хотя бы небольшим утешением. Собравшись с духом, я постаралась задать свой вопрос максимально спокойно.
— Вы хотите сказать, что… лично будете учить меня танцевать?
— Да, конечно, — ответил он так, будто это был самый очевидный в мире факт.
Нет, это совсем не очевидно! — мысленно возопила я, но вслух ничего сказать не успела, потому что он продолжил:
— Чтобы ты привыкла к платью, можем немного порепетировать, а потом попробовать в нём, чтобы всё было идеально.
Нет-нет-нет, это совсем не нормально! — я лишь застыла, чувствуя, как меня охватывает паника.
Нет-нет-нет! Если репетировать танец, это же означает, что мы будем стоять близко друг к другу! Держаться за руки, обнимать за талию?
Моя голова тут же заполнилась хаосом и мысленным криком.
Кейбел, увидев, как у меня буквально окаменело лицо, спокойно пояснил, что самые базовые шаги мне покажет та самая дама, а уже потом он сам поможет мне несколько раз отрепетировать.
Нет, ну это же чистое клише из романтического романа! Когда героиня случайно наступает герою на ногу, он лишь улыбается и продолжает вести её в танце. А после этого между ними возникает какая-то странная, завораживающая атмосфера, под звучащую на фоне мелодию. Что, я теперь должна это всё разыгрывать? Нет, только не это!
Я закусила губу, чувствуя, как к горлу подступает желание разрыдаться от абсурдности происходящего, но всё же с трудом выдавила из себя:
— Просто… я боюсь, что доставлю вам неудобства, господин.
Он ведь только что вернулся из ордена, наверняка устал, а завтра у него, наверное, полно дел! Ему нужно отдыхать! — отчаянно пыталась я объяснить это себе.
Я, запинаясь, пыталась выразить своё мнение, но Кейбел вдруг тихо усмехнулся. Это сбило меня с толку, и я рефлекторно опустила голову, словно хотела спрятаться от его взгляда.
Он склонился чуть ближе, останавливаясь на грани, словно размывая границы между личным пространством. А потом медленно поднял взгляд и посмотрел прямо на меня.
Раньше, до того, как я призналась ему, Кейбел был холоден и почти никогда не показывал эмоций. В лучшем случае — редкая усмешка, в худшем — полное равнодушие. А теперь я слышу его смех настолько часто, что это кажется почти непривычным. Я всё ещё не могу привыкнуть к этой перемене, постоянно балансируя на грани своих ощущений.
Я стояла, застыла, не в силах отвести взгляд, не понимая, что происходит. И тут он осторожно взял мою руку, так, будто готовился вести в танце, обхватив её так нежно, словно она была хрупким сокровищем. А затем он склонился, и его губы коснулись тыльной стороны моей ладони.
Этот жест заставил мои щёки тут же вспыхнуть от смущения. Я вспомнила, как он недавно спросил меня, нельзя ли попробовать позже, и тогда он тоже внезапно отступил. Но теперь даже то, что он коснулся лишь руки, ничего не облегчило.
Проблема ведь не в том, что он не поцеловал руку. Проблема в том, что его действия всё равно приводят меня в замешательство.