Контент удален!

Мир желаний (Камадхату)

Один из трёх миров в буддизме — мир, населённый живыми существами, скованными грубыми желаниями и чувствами.

***

1. Незваный гость

— Денёк-то выдался жаркий.

Тёплый ветерок раннего лета пронёсся над деревянным настилом, где на маленьком столике теснились разнообразные угощения.

Дзинь. Бабушка Юн Хва, чьи белоснежные волосы были аккуратно собраны в пучок, со стуком опустила чашку и заговорила мягким голосом. Её изящный повседневный ханбок цвета индиго тихо зашуршал.

— Кажется, лето уже на подходе.

И Соль, сидевшая напротив, пожёвывая сладкую чонгву, бросила взгляд на высокое, в несколько обхватов, дерево стиракса, возвышавшееся посреди сада. Судя по обилию распустившихся белых бутонов, лето в этом году обещало наступить всерьёз.

— Думаю, перед летом нужно бы разок обрезать ветки в саду.

— Позвонить господину Чжану из цветочного питомника? Попросить его осмотреть сад Сехвавона?

— Да, так и сделай.

Где-то в провинции Канвондо, гора Хёнак.

Где-то на её склоне расположился Сехвавон — небольшой и тихий трёхэтажный старинный особняк.

В этом старом здании, гармонично сочетавшем в себе очарование традиционного ханока и архитектуры западного стиля, повсюду чувствовалось дыхание времени. Ползущий по стенам зелёный плющ, прекрасный кампсис, пышно разросшийся на заборе, и дерево стиракса, охраняющее сад.

Эти следы неумолимого течения времени не казались ветхими, а скорее придавали месту благородный налёт старины.

И благородная хозяйка Сехвавона — бабушка Юн Хва.

Бабушке Юн Хва, которая в юном возрасте приняла невероятно могущественного духа, сейчас исполнилось семьдесят.

Она была настолько великой шаманкой-маншин, что шаманы-мужчины, принявшие мелких духов, не смели перед ней даже поднять головы.

Говорят, было время, когда видные деятели политики и бизнеса обивали пороги её святилища, принося документы на землю и пачки денег, лишь бы получить хоть одно предсказание.

Ходили слухи, что она предсказывала будущее даже президенту, заставив его стоять на коленях на подушке по ту сторону ширмы.

Но И Соль ни разу не застала те славные, суматошные времена.

В этом году И Соль исполнилось двадцать три, а жила она здесь ровно двадцать один год, что означало: золотые годы бабушки Юн Хва остались далеко в прошлом.

Гроздья белых цветов медленно покачивались на ветру. И пока она, глядя на них, делала ещё один глоток идеально заваренного дикого белого чая...

В этот момент перед главными воротами плавно остановился дорогой седан.

Машина была ей незнакома.

— …Бабушка, мы ждём сегодня гостей?

И Соль моргнула округлившимися глазами. Бабушка Юн Хва покачала головой, ответив, что нет.

Тогда зачем вообще эта машина сюда приехала? И кого она привезла?

Странное дело.

Этот старинный особняк Сехвавон был подарен бабушке Юн Хва лично председателем одной из крупнейших корпораций вместе с пожизненным штатом прислуги, когда она провела большой семидневный обряд «кут» и поставила точку в своей карьере маншин.

А И Соль выросла здесь, в Сехвавоне.

Двухлетней малышкой её бросили на горном перевале. Бабушке Юн Хва стало жаль ребёнка, она забрала её и воспитала сама. Заботилась о ней так же трепетно, как о родной внучке.

Только И Соль в Сехвавоне имела привилегию ласково называть бабушку Юн Хва «бабушкой», а не «госпожой». И многое другое И Соль получала по праву, будучи её внучкой.

За эти двадцать один год визиты незнакомцев можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И Соль поставила чашку и принялась пристально разглядывать незнакомую машину.

Из задней двери блестящего автомобиля, чьи колёса были забрызганы грязью — видимо, после подъёма по горной дороге, — неспешно вышел мужчина.

Одетый во всё монохромное, несмотря на ослепительное июньское солнце, он всем своим видом кричал о том, что является здесь чужаком.

Идеально сидящая белая рубашка, чёрные брюки, блестящие кожаные туфли. Ростом он казался выше неё чуть ли не на полметра. Широкие плечи и длинные ноги выглядели настолько нереально, что на миг могло показаться, будто перед ней искусно высеченная статуя.

Абсолютно чуждый ей тип человека.

В моём узком мире я действительно впервые вижу такого человека.

Мужчина покрутил шеей, разминая затёкшие мышцы, и сладко потянулся. Даже в его нахмуренном лице и перекатывающихся мышцах спины крылось какое-то изящество.

И Соль резко отвернулась. Её словно током пронзило странное чувство, что на него не стоит так пристально смотреть. Она всего лишь смотрела на мужчину, но почему-то казалось, будто она заглядывает в другой мир.

Он подходил всё ближе. Шаг за шагом, хруст гравия под туфлями неумолимо приближался к настилу.

Наконец хруст гравия стих. Мужчина, возвышавшийся перед настилом, приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, уважаемая госпожа.

Его фигура заслонила солнце, словно козырёк, и он оказался в контровом свете. Игнорировать подошедшего гостя на таком расстоянии было уже невозможно. Хлопая ресницами, И Соль подняла взгляд на незваного визитёра.

Он был по-настоящему красив. Даже на взгляд И Соль, которая всегда считала оценку человеческой красоты пустой суетой, его внешность была настолько выдающейся, что из-за неё у него явно должно было хватать хлопот.

Аккуратно зачёсанные назад чёрные волосы — редкость в этих краях. Выдающаяся переносица посреди лица была прямой и изящной, словно стройное древнее дерево.

Густые брови, глубоко посаженные глаза и чёрные зрачки, в которых словно мелькали голубые искры, казались тёмными и бездонными. Должно быть, именно такого цвета ночное море.

В следующее мгновение её взгляд столкнулся с его глазами.

Его тёмные, чёрные глаза контрастировали со свежестью раннего лета и казались пугающими. В них невозможно было прочесть, о чём он думал. Вдалеке звонко пропела кукушка.

Мужчина, молча смотревший на И Соль сверху вниз, с ловкостью змеи непринуждённо присел на настил. Порывшись в нагрудном кармане жилета, он протянул визитную карточку.

— У Тхэ Син, управляющий директор «Хэун Гонсоль».

Даже в его сдержанных движениях рук чувствовались странная уверенность и властность. И Соль медленно порылась в памяти.

«Хэун Гонсоль».

Строительная дочерняя компания «Хэун Групп» — второго по рыночной капитализации конгломерата в Корее. Недавно эта компания затеяла масштабный проект курорта у подножия горы Хёнак.

С древних времён гора Хёнак славилась как место, приносящее удачу.

Само её название, «Мудрая мать», которое так нравилось старикам, таило в себе легенду: мужчина, поднявшийся на неё в одиночку, обретёт богатство; женщина — славу; а пара, взошедшая вместе, зачнёт ребёнка.

Богачи, которым не на что было опереться в жизни, порой обращались к шаманизму и суевериям. Неудивительно, что по всей горе Хёнак то тут, то там располагались виллы людей, у которых денег куры не клюют.

Именно чтобы удовлетворить их спрос, «Хэун Гонсоль» и решила запустить проект курорта с полем для гольфа.

Ходили слухи, что двигателем этого проекта была амбициозность молодого управляющего директора.

Единственный родной внук председателя У, истинный носитель благородных кровей — управляющий директор У Тхэ Син.

Родившись с золотой ложкой во рту, он никогда не вёл себя распущенно и был тем редким, достойным человеком, о котором говорили, что его выдающиеся достижения остаются в тени из-за слишком привлекательной внешности.

Сегодняшним незваным гостем оказался именно он, У Тхэ Син.

Смешные слухи о том, что его способности теряются за излишне прекрасным лицом, теперь тоже нашли подтверждение. И Соль всегда считала подобные разговоры чепухой, но сейчас, как ни обидно это было признавать, ей оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

— Вы, кажется, совсем не рады мне, уважаемая.

— Я не получала вестей о том, что сегодня кто-то приедет.

— Дело срочное, поэтому пришлось нанести визит без предупреждения.

Человек, которому фактически целиком передали в управление одну из главных дочерних компаний группы, будущий председатель всего конгломерата. Казалось бы, он должен вести себя высокомерно, словно весь мир у его ног, не замечая никого вокруг.

Однако мужчина, наоборот, казался общительным и дружелюбным.

Даже сидя перед бабушкой Юн Хва, которая смотрела на него в упор и открыто демонстрировала враждебность, он лишь приветливо улыбался. Глубокая ямочка на одной его щеке, как назло, так и притягивала взгляд.

— А кто эта девушка?

Мужчина слегка наклонил голову, уставившись на И Соль. Их взгляды снова скрестились с близкого расстояния.

Прочесть что-либо в этом взгляде было нелегко. В тёмных глазах, которые, казалось, изучали её до мельчайших деталей, не читалось ничего, кроме лёгкой симпатии и любопытства. И Соль лишь нервно сглотнула.

— Моя внучка.

— Понятно. Приятно познакомиться, я У Тхэ Син.

В ответ на резкий тон бабушки Тхэ Син, не колеблясь, протянул руку для пожатия.

…Можно ли её пожать? И Соль, оказавшись в неловком положении, осторожно покосилась на бабушку. Бабушка Юн Хва еле заметно кивнула, давая разрешение. Всем своим видом она показывала, что ей это не нравится, но другого выхода нет.

— Син И Соль…

После некоторого колебания она осторожно протянула правую руку. Его рука оказалась крепкой, со слегка влажной ладонью. И Соль коротко поклонилась и мягко высвободила ладонь.

— Должно быть, вы пожаловали сюда из-за священного дерева.