Под пурпурными стягами

В Китае первой половины 20-го века было опасно называться маньчжуром. В самом начале века рухнула империя Цин, и из привилегированного класса маньчжуры превратились в преследуемых. По всей стране происходили погромы маньчжурских кварталов. Одни ненавидели их за былые привилегии и притеснение других народностей. Другие – за то, что они разрушили великую Китайскую империю, превратив её в отсталую провинцию мира. Третьи – за империализм и угнетение рабочего класса.

Лао Шэ, выходец из маньчжурской семьи, долгое время не любил говорить о своём происхождении.

Отношение к «привилегированному классу» не принесло ему ничего, кроме бедности – отец был военным, и хотя после его смерти семье полагалось государственное пособие, умирающая империя не могла его предоставить. Только собственная тяга к знаниям и любовь к литературе помогли будущему писателю выбиться в люди.

Когда Мао Цзэдун начал строить новый Китай, Лао Шэ отнесся к этому с большим воодушевлением. Не в последнюю очередь потому, что теперь мог свободно сказать – я маньчжур. Интернациональная дружба народов обещала всех сделать равными, а значит отпадает нужда стесняться своей национальности.

Из желания наконец-то свободно рассказать о своей семье родился роман «Под пурпурными стягами». Неизвестно, сколько в нём автобиографического, а сколько выдумки, но очевидно Лао Шэ взял за основу историю собственной семьи мелкого военного.

Для китайца – по крайней мере в то время – одно название уже намекало на маньчжурскую культуру (пурпурный и красный цвета значительно отличаются друг от друга, но, видимо, переводчики решили, что первый звучит солиднее – на китайском роман называется “Под истинно красным знаменем”)

"Истинно красный" флаг маньчжурской армии

Захватив Китай в 17-м веке, маньчжуры учредили «Восемь знамён» - систему управления страны, армию и госаппарат. Знамёна различались по цвету. Четыре “истинных” – жёлтый, белый, красный, синий –  и их вариации "с каймой". Под красным флагом ходили военные, бывшие когда-то в давние времена чистокровными маньчжурами, но к началу 20-го века они смешались с другими национальностями.

Иероглифы «под красным флагом» можно прочитать и как «тот, кто носит красный флаг» - то есть знаменосец, солдат невысокого звания. Он не буквально носил древко с флагом – форма солдат в теории должна была совпадать с цветом их армии, так что каждый был сам себе флаг, тогда как форма командиров отличалась. Хотя в последние годы существования династии Цин это правило не особо соблюдалось. Считается, что Лао Шэ родился именно в семье знаменосца красных флагов.

Современная реконструкция формы солдат всех восьми армий

Роман описывает быт семьи мелкого военного. По-китайски большой, с тётями, дядями, бабушками, традиционным конфуцианским патриархатом. Они стараются следовать традиционным укладам жизни предков. Мужчины заняты мужскими делами, госслужбой, разведением голубей и певчих птиц, женщины домом, готовкой, надзором за слугами, которых с каждым годом становится всё меньше.

Вот только мир вокруг стремительно меняется. Не успевая приспособиться к переманм, герои романа всё дальше скатываются в бедность и долги. Поколениями они служили империи и теперь не могут представить, что им придётся работать «как чернь» на мусульман и китайцев, когда государство бросит их.

Пьеса по роману с традиционными маньчжурскими костюмами.

Кроме отсылки на «Восемь знамён» название романа также намекает на красный коммунистический флаг – хотя роман и описывает быт мелкой аристократии, в нём присутствуют и рабоче-крестьяне – мелкие торговцы, ремесленники, их семьи, слуги, подмастерья, наполнявшие улицы старого Пекина.

Если бы писатель закончил роман, он мог бы стать новым «Сном в красном тереме». Как и в монументальном классическом романе Лао Шэ неторопливо описывает повседневную жизнь, с иронией относится к своим персонажам. Как и роман Цао Сюэциня, «Под пурпурными стягами» смешивает биографические факты и выдумку, затрагивает и отношение полов, и быт, и события во внешнем мире, и то, как они сказываются на семьях простых людей…

Возможно сейчас культурологи изучали бы по нему жизнь Китая в начале 20-го века, как по «Сну в красном тереме» изучают быт 18-го века.

Бытописание простых трудяг приветствуется в литературе социалистических стран. Но культурная революция не дала осуществиться этому похвальному начинанию. Всего за несколько лет Лао Шэ из уважаемого классика, который всегда поддерживал идеи Мао, превратился в антинародный элемент и потомка классовых врагов.

Признание себя маньчжуром делало его в глазах власти сторонником прогнившей империи. Написанная за много лет до этого сатира «Записки о кошачьем городе» содержала недостаточно уважительные высказывания о коммунистах и культе Мао. Ко всему прочему, Лао Шэ к тому времени был весьма пожилым человеком. А поднятые на борьбу хунвейбины во всём старшем поколении видели опасность для нарождающегося строя.

Столкнувшись с травлей и разочаровавшись в «новом Китае» Лао Шэ умер при невыясненных обстоятельствах. Некоторые считают, что это было самоубийство из протеста, другие – что его убили. В то время его смерть не расследовали – Китай был охвачен гражданской войной, подобных случаев было немало

Впрочем, погребённый лавиной культурной революции, сейчас Лао Шэ восхваляется китайскими литератураведами как пвевец самого Великого Кормчего Мао. Таким он и остался в китайской истории.