– Вы видели всё через мои глаза? – спросил Периоль, медленно опуская флейту от губ. 

– Глаза Периоля…… были невероятно красивыми, – медленно ответила Карина, размыкая губы и наблюдая как медленно исчезает золотой цвет. 

Услышав её слова, Периоль глубоко выдохнул. 

– Словно цветок, залитый солнечным светом, распустился, а после увял, – прямолинейные словно Карины были такими, какие она обычно не стала бы произносить в присутствии других. 

Периолю показалось, что он немного понял, насколько же сильно девушка дистанцировалась от людей. 

И пусть мужчина понимал, что внезапный комплимент Карины не имел особого значения, он не мог отмахнуться от своих странных чувств. 

– Это самый роскошный комплимент, который я когда-либо получал, – сказал Периоль с мягкой, но хитрой улыбкой. 

Карина несколько мгновений смотрела на него и лишь потом кивнула: 

– Только почему вы вдруг заиграли на флейте? 

– Подумал, что так будет немного легче передвигаться, – с этими совами Периоль уверенно распахнул дверь. И тут же схватил за запястье Карину, застывшую с недоумённым лицом, и вытащил из комнаты в коридор. – Никто не потревожит нас по пути. 

Услышав эти уверенные слова, Карина нахмурилась. 

И лишь идя по коридору следом за Периолем, девушка поняла причину его уверенности. Горничная, которая прибирала коридор, лежала на полу лицом вниз. 

– Вы же не убили её?! – спросила Карина голос которой звенел от шока. 

– Что? Нет, нет! Естественно, она просто уснула. Я бы ни за что не стал убивать людей. 

– Ах…… – увидев искренне обеспокоенное лицо Периоля, лицо Карины из мертвенно бледного резко стало ярко-красным. 

Наблюдая за тем, как меняется цвет её лица, мужчина усмехнулся и расхохотался: 

– Боже, никогда не думал, что Карина сочтёт меня убийцей. 

– Нет…… просто я впервые вижу подобное. 

Подумать только, он усыпил их. 

В особняке безусловно было множество людей, но вокруг Карины и Периоля царила зловещая тишина. Идя по коридору, девушка осторожно покосилась в сторону двери комнаты Авелии. 

Периоль схватил Карину за руку, когда та инстинктивно потянулась, чтобы открыть дверь комнаты младшей сестры. 

– Вы говорили, что есть условие. 

– А…… – лишь после этого пальцы Карины с изумлением отпустили дверную ручку. 

Верно. Если я сама открою дверь, то это создаст проход, ведущий туда, откуда мы пришли. 

Периоль, вновь рассмеявшись при виде реакции Карины, сам взялся за дверную ручку и распахнул дверь комнаты. 

– ……и правда спит, – тихо пробормотала Карина. 

Авелия, сгорбившись, сидела за своим столом, словно забыла о том, что делала. 

Карина молча посмотрела на спящую младшую сестру, осмотрела комнату, наполненную кружевами, различными игрушками и украшениями и отвернулась. 

Выйдя из комнаты Авелии, она направилась прямиком к кабинету отца. 

– Нет ли никого, кого вы хотите увидеть? 

– Кого-то увидеть? 

– Да, все в особняке спят, поэтому вы можете спокойно навестить их. 

– Нет, – ответила Карина без малейшего колебания. 

Она ни с кем не хотела видеться и даже ни о ком из семьи не думала за последние несколько месяцев. 

Когда они подошли к кабинету графа, сердце Карины забилось невыносимо быстро. 

Девушка прекрасно знала, что это было чувство порождённое страхом. 

Желание убежать заполонило её разум. 

Одна лишь мысль о встрече с отцом заставило дыхание Карины участиться, становясь прерывистым. 

Периоль молча наблюдал за девушкой, кожа которой сменила цвет с тёмно-синего на восково-белый. 

Карина остановилась перед дверью в кабинет графа. 

Периоль улыбнулся и повернув дверную ручку за неё, медленно открыл дверь. 

Затаив дыхание, Карина наблюдала за тем, как щель между дверью и дверным косяком расширяется. 

– Ах…… – увидев кабинет отца через широко распахнутую дверь, она тихо выдохнула. 

Внутри никого не оказалось. 

Безучастно осмотрев пустой кабинет, девушка осторожно вошла внутрь. 

Карина, которая посещала этот кабинет всего один раз и получила строжайший выговор за то, что прервала работу отца, больше никогда не заходила сюда. 

Девушке показалось, что громогласный крик отца, который раздавался всякий раз, когда она приближалась, снова рухнул на неё. 

– Вы в порядке, Карина? 

– Да, спасибо, – Карина медленно подошла к столу в кабинете. 

Мягкий ковёр на полу, аккуратно прибранный стол на котором не было ничего, кроме перьевой ручки и нескольких рамок с фотографиями. 

Карина достала из-за пазухи письмо в белоснежном конверте, которое положила в центр стола. Письмо казалось каким-то неискренним, поскольку даже не было запечатано воском. 

Медленно подняв голову, девушка осмотрела стол. На котором стояли маленькие портреты. 

Авелии, Инфирика, Фэдорина и графини. 

Среди множества рамок портрета Карины не было. И лицо девушки медленно помрачнело. 

– Иногда, видя всё своими глазами, мне становится невероятно грустно. 

Периоль молча слушал Карину, которая вдруг заговорила. 

– Но теперь я чувствую, что это и было моим пределом. 

Когда я вышла в мир, то обнаружила, что в нём множество добрых людей. 

Есть человек, который проделал долгий путь с юга на север, беспокоясь о совершенно незнакомом человеке и есть человек, которые относятся ко мне с добротой, хотя мы виделись всего несколько раз. 

– Сейчас я думаю, будет правильнее относиться к этим людей соответствующим образом. 

Есть ли необходимость причинять ещё больше боли? – поразмыслив, Карина поняла, что всё было просто. 

Причина её боли в этих родственных отношениях была в том, что она постоянно пыталась удержать людей, которые окружили себя шипами в её отношении. 

Если бы я только с самого начала не пыталась ухватиться за эти шипы, то не пережила бы столько боли. 

– Периоль. 

– Да. 

– Пожалуйста, не рассказывайте Миллиону о моей болезни искусства. 

– ……почему? – нахмурившись, спросил Периоль. 

Миллион сам попросил у него о помощи и, в конце концов, он был другом Периоля. 

Поэтому, естественно, ему не хотелось обманывать Миллиона. 

– Если Миллион узнает, что я использовала его, то наверняка возненавидит меня. И будет чувствовать вину. 

– ……

– Я планирую покинуть его замок весной, как только закончится зима и моё состояние будет оценено. Я намерена расстаться с Миллионом спокойно, завершив нашу договорённость. 

Это просто договорённость. 

Если я скажу это, Миллион, вероятно, больше не будет останавливать меня, – проведя рядом с герцогом больше времени, Карина поняла, что его характер оказался более мягким, чем она считала и решила использовать это в своих интересах.

– Я не хочу остаться в его памяти как плохое воспоминание. 

– ……почему вы постоянно говорите о предполагаемом времени смерти? 

– У людей есть предчувствия, – с лицом, на котором не было ни капли страха, Карина слабо улыбнулась. 

Наблюдая за тем, как губы девушки изгибаются так, словно она смирилась с ситуацией, Периоль крепко сжал кулаки. 

– Я хорошо знаю состояние своего тела. Это…… не думаю, что его возможно исправить. 

Если бы это можно было исправить, множество людей делали бы это с самого начала. 

На самом деле, уже слишком поздно даже откладывать творчество. Едва ли осталось полгода. 

Даже если я отложу рисование картин, мало что изменится. 

Периоль молча смотрел на Карину. 

В отличие от человека, приготовившегося к концу, её внутренний стержень оставался поразительно твёрд.

– ……поскольку мы закончили со всем, что нужно было сделать, может вернёмся? – проглотив горькую улыбку, спросила Карина, видя серьёзный взгляд мужчины. 

– Да, – ответил ей Периоль, в глазах которого читалось нечто важное. 

Карина кивнула и мужчина, закрыв открытую дверь кабинета, повернулся, чтобы сделать шаг в сторону. 

Девушка тут же обхватила пальцами дверную ручку кабинета и осторожно повернула её, открывая. 

За дверью, которая должна была вести в коридор особняка, оказалась художественная студия, наполненная ароматом маслянистых красок. 

……на таком уровне нет ничего, что она не смогла бы сделать. 

Хотя у каждого творца есть определённые ограничения, кажется, у неё подобных ограничений нет. 

Настолько, что она может совершать то, что доступно лишь Богу. 

– Мм, спасибо, что сходили со мной, Периоль. Благодаря вам я смогла сделать это немного комфортнее. 

– Не за что, – спокойно ответил Периоль, с лица которого пропала улыбка. 

Стоя с прямой спиной, мужчина почему-то молчал. 

Карина, молча понаблюдавшая за его серьёзным выражением лица, отвела взгляд. 

Его настроение испортилось? 

– Могу я задать вам вопрос, который меня интересует? – спросил Периоль, слегка наклонивший голову набок, когда медленно поднял взгляд и посмотрел на Карину. 

– Вас интересует? 

– Да, относительно скорости распространения болезни искусства. 

Скорости? О какой скорости распространения он говорит? 

Увидев озадаченный взгляд Карины, Периоль сделала глубокий вдох через медленно разомкнувшиеся губы. 

Чудеса не бесконечны. 

Существование их ограничений, запретов и пределов неизбежно. 

Среди тех, кто деятель искусства, редко встречаются те, кто страдают от болезни искусства, но именно они чаще всего переступают эти «пределы», платя за это цену. 

Даже у Периоля, который являлся творцом, что не страдал от болезни искусства, были свои ограничения и пределы. 

– Знаете ли вы какие вещи категорически нельзя делать при использовании чудес, другими словами, что-нибудь о табу?